Любовь и потери Адары Лилианы Поттер

Путь от Хогвартса до места дислокации армии Тома не близкий, собеседник-конвоир, что встретил ее на опушке леса, молчалив и спокоен, к разговору не стремится и взглядом не сверлит, что уже хорошо, можно подумать, подумать и вспомнить. Она встретила его совершенно случайно, во время чемпионата по квидичу. В то время как все разбегались, пытаясь скрыться, Ади пыталась найти своих друзей, которых всеобщим хаосом раскинуло в разные стороны. Пытаясь увернуться от луча оглушающего, она падает, цепляюсь за столбик близлежащей палатки, которая и накрывает ее, больше открывая, чем скрывая от взгляда нападающего. Бессильные попытки выбраться, которые сильнее путают руки и ноги, и вот уже сильные руки удерживают брыкающее тело. Адара замирает, не представляя что будет дальше, возможно, поймал ее совсем не враг, ведь ее пытались лишь оглушить, вряд ли те кто устроил этот погром были бы столь мягки в ее отношении. Проблему усугубляет то, что тот кто поймал её не спешит выпускать свою добычу из рук, а она запутавшаяся в палатке с головы до ног, не в состоянии не только выпутаться но и взглянуть на своего противника. Но вот, чужие руки завозились, встряхнули легкое тельце, замотанное в тряпку, бывшую ранее палаткой, и она, помятой кучей, валится на землю, вскидывает взгляд и замирает. Юноша, совсем незнакомый, темноволосый, выражение лица не понять, слишком темно, кончик палочки смотрит прямо на неё, но атаковать он не спешит, а она совсем не может двигаться, да и нащупать палочку никак не удаётся. - Адара Поттер, какая встреча! - произносит он совершенно безэмоциональным голосом. - Мы знакомы?, - как же глупо вести эти беседы когда вокруг твориться черт знает что. Наконец-то нащупываю палочку и чувствую как луч неизвестного заклинания бьет прямо в грудь, боли нет, тело не слушается, глаза слипаются, а сознание явно пытается сбежать из действительности. Нет, нет, нет, я не могу сейчас отключиться, замечаю рядом движение и мир окутывает тьма. Очнулась я резко, но глаза не открыла, пытаясь сохранить спокойное дыхание и походить на спящую, детство с Дурслями отточило мои навыки в актерской игре и научило держать себя в руках в любой ситуации. Вокруг было тихо, лежала я на чём-то мягком, чуть приоткрыв глаза, оглядываюсь по сторонам и понимаю, что я в комнате Джини, то есть в доме у Уизли, но что я тут делаю? Как сюда попала? Ничего не понимаю. Последнее, что помню это то, как меня ударило неизвестным заклинанием и разум уплыл. Глаза открывать я не стала, пусть я и в доме своих друзей, но до сих пор не поняла кто меня сюда принёс и что вообще произошло. Лежала я не долго, вскоре дверь скрипнула и в комнату кто-то вошёл, они разговаривали тихо и я слышала далеко не все. Голоса принадлежали директору и Сириусу, а обсуждали они явно меня. - Почему он спрятал ее и принес сюда? , - Сириус явно был взволнован. - Не знаю, мой мальчик, Молли не успела ничего понять или спросить, как он ушёл, не сказав ни слова., - в голосе директора не было волнения, удивления и подобных чувств, что совершенно не вязалось с тем, что он говорил. Допрос крестного не пролил свет на случившееся и так и не открыл мне личность человека, что напал на меня, а затем, зачем-то спас из объятого пламенем лагеря. Вторая наша встреча произошла при схожих обстоятельствах, когда меня и Седрика выкинуло на кладбище. Идиотизм, но я думала не о спасении своей жизни, и даже не о смерти своего возлюбленного, а о том, кто стал палачом моей неокрепшей любви, Авада Кедавра и Седрик падает, смотря стеклянным взглядом в небо, а я так и не могу оторваться от человека, произнесшего его приговор. Это ведь он, тот кто напал, а затем спас, но почему он здесь? Почему он убил Седрика, а теперь смотрит на неё будто это она произнесла роковые слова и лишила жизни невинного человека. Она видит его презрение, но не чувствует его. Он воскресил его, а она снова боролась за свою жизнь и спаслась, случайно, ведь кубка не должно было быть там, рядом с ней и бездыханным телом Диггори. Она видит его, снова, бой в Министерстве, крестный, сражённый смертельным заклятием и упавший в арку, и он, который снова стал палачом родного ей человека. Их встречи были редкими, но в каждой ее ждала потеря: Директор, профессор Снейп, Римус, а затем был Чарли. Роман с Чарли был спокойным, он окутывал ее своей любовью, держал крепкими руками и успокаивал ее, израненную потерями, душу. Чарли ярко смеялся, крепко обнимал, всегда понимал и просто был, всегда рядом. Он не просил быть его девушкой, не говорил и неземной любви и не клялся всегда быть рядом. Но они были вместе и им было хорошо, ничего телесного, только единение душ. Она не задумывалась хватало ли их платонических отношений ему, он не жаловался и никогда не говорил, стоически нужно больше, чем тёплые объятия и легкие, почти невесомые, поцелуи. А потом его убили, два слова и яркого, родного и близкого Чарли больше нет, он не подарит нежную улыбку, не будет обнимать так, будто пряча от всего мира, будто она самое дорогое и хрупкое создание. Боль от потери не разрывала душу, она даже не выла израненным волком над телом, подарившем ей столько тепла, а теперь холодным и не способным много ты своей жизнью даже себя. Не было слез, была пустота. Сейчас, направляясь в запретный лес под конвоем человека, что лишил её стольких близких людей, она не чувствовала ничего. Даже мысль о скорой смерти, возможно даже крайне болезненной, не тронуло в ее душе ничего.