обещание(?).

и гневом мысли растекаются. — тебе стоило хоть раз сдержать обещание, — губы бледные поджимает, чувствует кисловатый вкус — недавно выпитое спиртное, — ты… проделал путь ради слежки?! закипает с секундой лишь больше, на незнакомом для жителей города языке. альберих раздражен безумно, ногтями впиваясь до боли в ладонь — отрезвляет. — успокойтесь, — в невозмутимым пред ним видом — мужчина, — я не следил за вами. — кажется, что оправдывается, но не свойственно лгать столь статным людям. потому кэйа чуть смиряется. — и ты не понял: я не ребенок, дайн, я — капитан кавалерии, защитник города. — принц, вы не поняли мои… договорить не успевает, встречаясь с негодованием во взгляде собеседника. — а мне кажутся твои слова неправдой, — резко выдыхает, складывая руки на груди. пытается уста в победной улыбке зафиксировать — не может — расплываются в нечто кривое и совершено непохожее на усмешку. — будет так: моим действам нет оправданий. — смеешь ты так поступать, — досадно произносит, болью в зрачках прожигая, — ты растоптал мое доверие, слышишь? и слышит, стыдливо прячась от обиды в глазах альбериха. — я понял вас, — гласит как должное — подобие заученного. жаждет коснуться хоть плеча капитана, но одергивает — нельзя — табу, задел ведь чувства, нарушил обещанное. — тебе правда настолько все равно, дайн? — с огорчением в тембре. замечая скопившуюся влагу в уголке глаза, замечая тихое сияние под повязкой старой неизменной — перехватывает тонкое хрупкое запястье, вглядываясь в жилистые руки. — мой принц, мне… мне правда жаль… а тот — освобождается, безмолвно к выходу из таверны разворачивается — в прощальном жесте поднимая. и веки распахивает резко, нахмурившись. вскакивает с древесного стула, отчего тот шатнулся; стакан с жидкостью сдвигает, оставляя недопитым, и спешит за кэйей, в груди — пожар. ощущает, как пара взглядов прикованы к нему, украдкой слышит шепот пьяниц: — кажется те двоя пор-поругались, — факт констатирует, кивая в сторону. — как семейная пара, и-ик, — громче второй говорит, рассмешив сказанным знакомых. от этого ощущения странные; отворяет дверь, выглядывая альбериха — черт знает, куда мог уйти — думает, но с непоколебимой эмоцией в лице — вперед, входя дальше в незнакомые дворы, проходя средь закрываемых лавок. ночь-таки медленно переступает день, пейзажи сменяют краски, небо покрывается россыпью звезд — в созвездия, создавая несказанную красоту. мужчина надеятся поймать неизменного “ребенка“, чрез трехэтажные дома проходя, тенью след оставляя. подсказывает как-то, будто со стороны синеволосый смотрит — замирает, голову — назад, взором резво осматривается — прав: стена — опорой, веки прикрыты — тягуче медленно открывает. не прогадал. кэйа испепелить желает, кажется. но мужчина трезв и тверд — смягчается. — почему вы убежали? — обеспокоено вопрошает, не спеша подходя ближе — опасается спугнуть. — я? я лишь вышел проветрится и отдохнуть от твоей, — пальцем в сторону дайнслейфа указывая, — компании. — хм, я утомил вас, принц? — и подсказывает мне: знаешь ответ ты, — непринужденно, нижнюю губу облизнув. — считаешь меня ребенком, да? — хочу обеспечить вам защиту, — взглядом упирается в каменную выложенную. не врет. отдать всего хочет, лишь бы кэйа не нуждался ни в чем, дабы жил в достатке. в безопасности. — нарушил ты обещание, дайн, нарушил… — опечалено произносит, отталкиваясь — опору на ноги возвращая. — пойдем?… наверное. и одаряет юношу сдержанной улыбкой. — вы и правда проветрились. кажется, он рад. — куда направимся? — взмолюсь архонтам: с тобой, дайн, я не боюсь гнева силестии.