Позитивные мысли

      Тони Старк спас Питера Паркера.       Питер удивлен. Мягко сказано. Они летят в башню в полном молчании. Один из них обдумывает все, что хочет сказать спустя несколько месяцев молчания, а второй уже все всем сказал.       Старк держит Питера, прижимая парня к железной груди костюма. И Паркер впервые чувствует себя в безопасности, зная, что как только они прилетят в башню, его спокойствие будет нарушено.       Рад ли он, что его спасли? Наверное. Он не знает. Вроде, теперь ему должны помочь. И это радует. Но, вспоминая о том, что он мог погрузиться в спокойствие навечно, эта радость уходит.       Может быть, первые два месяца он буквально кричал о помощи. Но вскоре, когда понял, что это бесполезно, попытки прекратились.       Питер просто тихо страдал, убивая себя.       Питер снова считает до десяти, когда его опускают на землю. Ноги, будто ватные, и он готов свалиться прямо на холодный пол. Башня мало чем отличается от той крыши.       Но перед тем, как он упадет, Тони подхватывает его под руки. Питер бледен. Будто труп. Каким он и должен быть уже… Семь минут. Семь минут он должен был быть мертв.       Мягкие шершавые ладони поглаживают его грудь. Они такие широкие. Питер раньше этого не замечал.       У него не было на это времени. Он устал. Он чувствует, что сейчас провалится в сон.       Веки слипаются, но Питер держится. Он не хочет спать.       Возможно, он зол на Тони. Совсем чуть-чуть. Лишь из-за того, что спас его. Лишь из-за того, что впервые за шесть месяцев взял трубку телефона. Лишь из-за того, что игнорировал его. Лишь из-за того, что был прав       Молчание нагнетает. По щекам Питера текут слёзы.       Он уже на диване в гостиной. Когда успели?       Его обнимают. Так крепко. Он чувствует тепло чужого тела. Слышит, как обеспокоенно стучится сердце Тони. А Питер рыдает. Так тихо. Он привык так.       Его мягко поглаживают по спине. Молчание все также напрягает, но теперь оно пропитано сожалением. — Тони… — хрипло произносит Питер.       Он сделает первый шаг. Выговорит все Тони. Все, что происходит внутри него.       Тони кладет руку на его затылок, и Питера вновь пробирает на слёзы. Он не хочет плакать. Он устал от этого.       Спаси его, Тони, ты ведь должен был это сделать. Ты должен был смотреть за ним. И что в итоге? — Почему, Питер? Зачем? — слова виной разливаются в сознании. Питер плачет. — Ответь мне. — более настойчиво требует Старк.       Питер хочет закричать на него. Обматерить все на свете. Эту дряную жизнь, его дряные мысли. Все. Но он молчит, бледнея все больше. Его трясет. — Прости. — все, что смог выдавить из себя Старк. Впервые он чувствует себя не в своей тарелке.       Питер хочет, но не может посмотреть в глаза миллиардеру. Слишком много всего. — Ты можешь отдохнуть. Прямо сейчас, Пит. Мы всегда можем поговорить об этом. И мы это сделаем. — его голос такой спокойный и бархатный. Он успокаивает Питера. Внутри Тони ураган эмоций. Он зол, напуган. Он чувствует отвращение к себе.       Все так быстро. Он даже не успел подумать, когда летел на всех порах к школе Питера. Он боялся за ребёнка. Этого маленького, запуганного жизнью ребенка.       Питер отрицательно качает головой. Он не устал. Кому он врёт? Он либо свалиться в обморок, либо уснет.       Лучше, конечно же, второй вариант.       Но выбрать ему не дают. Веки, будто сами по себе, закрылись, опуская Питера в темноту. ******       Он не знает сколько сейчас времени. Он осматривается вокруг и видит его комнату в башне.       Питеру она кажется незнакомой, ведь спать ему в ней приходилось от силы раза два.       В комнате, кроме него, никого больше. Скорее всего, Пятница уже сообщила Тони о его пробуждении. Вставать не хотелось совсем. Одеяло такое тяжёлое. Такого не было никогда. Он не может встать. Просто не может. Напуган ли он? Нет. Ему как-то всё равно. Сил все также нет. Это печально. Почему он не способен быть хорошим?       Дверь открылась, и в пустоту комнаты добавился Тони.       Мужчина приставил к кровати стул и сел на него, положив руки на его спинку.       Питер хочет слиться с кроватью, стать невидимым, исчезнуть с Земли. Все, что угодно, лишь бы только не чувствовать этот прожигающий стыд перед наставником.       Парень хочет закончить это все поскорее. Но первый шаг он сделать не в силах. — Питер. — Тони будто мысли читает. И Питер рад этому. Лишь отчасти. — Почему?       Питер стыдливо отведит взгляд на стол, приставленный к стене. — Тебе не удастся решить проблемы, игнорируя их.       Тони прав. Сколько можно скрываться? Сколько можно закрывать глаза на правду, Питер? — Я… — он делает глубокий вдох. — Я просто устал. — голос совсем неуверенный, он дрожит, но Питер намерен рассказать все. Он осилил себя, он собрал все силы в кулак и смог. — Я постоянно чувствую себя ужасно, мистер Старк. Я вижу, что остальные счастливы. А я нет. — Питер пусто смотрит на наставника, который пытается разобраться во всем. — Я думаю, что все дело во мне. Я не могу быть хорошим и счастливым для остальных. — Слова никак не хотят собираться в предложения. Это напрягает. — И… И. Я просто пытался быть лучше. Но вы были правы, я ничто без костюма… — он смотрит на стену. — Да и с ним ничего не меняется. — наконец добавляет он.       Снова молчание. Питер думает. И Тони буквально слышит, как кипят его мозги. — Может быть, мне стоило быть терпимей. Но сколько бы я не пытался улыбаться… — он замолчал. На глазах выступили слёзы. — Сколько бы не пытался ровняться на вас. Я все также оставался глупым Питером Паркером. Знаете… Никогда нельзя стать кем-то другим. Я убеждался в этом из раза в раз.       Питер состоит из лжи. Полностью и весь он зависит от неё. Он порождает ее, а потом не может из нее вылезти. Но он пытался быть лучше. — С-сколько бы жизней я не спас, я все также останусь глупым мальчишкой. Которого так неудачно укусил тот паук…       Снова молчание. И Питер готов поклясться, что Тони прожгет в нем дыру. — Простите. — Питер смотрит сначала на мужчину, а потом на потолок, словно ожидает слов, которые закончат его жизнь. — Питер… — миллиардер наконец смог что-то сказать. Он не хотел прерывать монолог юноши. — Ты не можешь спасти всех. — Тони нежно берет его руку с свою и несильно ее сжимает. — И ты не виноват в этом. Иногда, жизнь ставит нас в такие ситуации, в которых нет хорошего исхода. Но это не значит, что ты плохой. То, что ты чувствуешь — не плохо. Твои эмоции не делают тебя хуже. Они просто твои эмоции. Ты не виноват в том, что чувствуешь.       Тони готов отдать все, ради этого ребенка. И он поможет ему почувствовать себя лучше. — Спасибо за то, что рассказал мне… — Нет! — Питер чуть ли не кричит. Он готов сорваться в любой момент. — Не говорите. Нет… Пожалуйста… Они… Они все счастливы без меня. Никто не хочет быть со мной, понимаете? Никто… Никому неинтересно слушать проблемы. Как и разгребать их. Я должен… Я должен был сам справиться с этим, а в итоге только сильнее разочаровал вас.       Питер смотрит на него с жалостью в глазах, и Тони готов умереть, лишь бы в этих глазах появилась радость. — Питер. — Тони ласково поглаживает его по волосам. — Ты не разочаровал меня, ребенок. Ты даже не представляешь, как я рад, что встретил тебя. Без тебя, я бы, наверное, уже бы давно спился. — Тони ухмыляется, смотря на Питера, который начинает успокаиваться. — И никто в тебе не разочарован, Питер. Ни Мэй, ни твои друзья. Все просто беспокоятся за тебя. Мы все хотим, чтобы тебе было хорошо. Чтобы ты был счастлив. Ты этого хочешь?       Вопрос поставил Питера в тупик. Он хочет быть счастливым. Но понятие «счастья» с Питером и близко не стояло. — А вы? — неуверенно начинает Питер. — Я буду рядом. Всегда. Я хочу, чтобы ты был счастлив, ребенок. Я хочу помочь тебе. Ты согласен?       Питер сомневается. Но все же кивает, смотря на Тони, а тот улыбается, так мягко.       Питер хочет улыбаться также. ******       Он ходит на терапию, принимает антидепрессанты, выписанные врачом. И чувствует он себя намного лучше.       Он снова может улыбаться. Снова может быть счастливым.       Питер больше не чувствует нагнетающую вину.       Он смотрит на Тони, а Тони на него. И оба улыбаются. Оба рады, что помогли друг другу.       Теперь Питер точно уверен, что все хорошо