Расправа над зарвавшейся Патаки.

Горевшая румянцем ненависти Ронда вернулась в особняк. От её рассеянного внимания ускользнуло, что вечеринка стремительно теряет приглашённых. Брюнетка не заметила, как Джеральд, будто обезумевший, бегает по танцполу и уводит оттуда девчонок, а Фиби, обычно спокойная, нервно беседует с Надин, и та с ужасом хлопает глазами и застывает в недоумении, заметив входящую Ронду. Веселье и лёгкость сменились подозрительными перешёптываниями и уходом людей целыми группами. Принцессе же было не до этого, её интересовало, что Патаки делала в каминной зале, и не осталось ли любопытных вещей после её пребывания. Она вошла в комнату. Ничего, кроме бокала у камина, не выдавало постороннего присутствия. Ллойд медленно подошла к рабочему столу отца, взяла в руки тяжёлый пресс-папье с изящным волком на рукоятке и вспомнила, как, будучи маленькой, не могла поднять его, а отец хохотал от её потуг. Ронда закрыла глаза, и ночь превратилась в день, поздняя осень - в весну, и проседь в волосах смеющегося отца вновь стала бескомпромиссно чёрной. - Ты настоящая Ллойд, - закончив смеяться, произнёс он. Малышка предприняла ещё одну попытку поднять ненавистный предмет, и, готовясь уже разрыдаться от бессилия, оказалась в объятьях отца. Он схватил её на руки и закружил. - Всему своё время, Ронда, - касаясь её носа кончиком указательного пальца, улыбнулся мистер Ллойд. Ронда открыла глаза и солнце весеннего дня погасло. Сердце будто дрогнуло от пробежавшего холодка. Она стояла в тёмной комнате совершенно одна, автоматически гладя пальцами волка, будто через него ещё могла вернуть ту связь с прошлым, которого больше нет. Отец вновь в долгосрочной командировке, а мать уже полгода не была дома, и только глухой в сто восемнадцатой школе не знал, что миссис Ллойд «не переносит этот ужасный климат». От грустных мыслей Ронду отвлёк сложенный вдвое листок бумаги, подписанный её именем. Она развернула его и, включив настольную лампу, принялась читать. «Знаешь, Принцесса, возможно, алкоголь в моих венах заставляет меня писать, но это не делает мои чувства менее значимыми. Ты для меня вроде занозы в заднице - неудобная, неприятная и вечно напоминающая о себе. Но даже в тебе есть великодушие, которого я не ожидала. Короче, Куколка, ты молодец. И, пожалуй, я найду в себе смелость сказать, что мне жаль, что твоя мама вечно на отдыхе, а отец - в разъездах. Возможно, в этом кроется причина твоей потребности лезть в глаза каждому из нас. Что ж. Ясность мысли покидает меня, и я просто хочу сказать тебе «спасибо». Спасибо, что не заставила разочароваться в ещё одном человеке, и оказалась отличной девчонкой. H.G.P. Ты и сама, должно быть, догадалась.» Дверь отворилась. На пороге с довольным видом стоял Вольфганг. - Я хотела сказать тебе, - сбивчиво начала Ронда и закашлялась. - Выпей! - заметив растерянность на её лице, парень протянул бокал с напитком. - О, благодарю, - чуть заметно улыбнулась она, и услышала сердцебиение. - Вольфганг, отменяй план! Срочно отменяй. То, что я задумала, ужасно. Ты понял меня? И Принцесса уже не помнила, как вышла из комнаты и, пытаясь сосредоточиться, безуспешно искала Хельгу. Ронда брела по особняку, испытывая странное чувство тревоги. Хотелось пить. Она выхватила у проходившего мимо официанта бокал и жадно хлебнула. Окружающие будто не замечали, как зашлась в кашле поперхнувшаяся хозяйка дома. - Ты в порядке? - чуткая Надин подбежала к подруге, но получила грубый тычок в плечо. Она не знала, что Ронда уже не могла контролировать себя. Брюнетка открыла дверь первой попавшейся комнаты и, как раненый зверь, ввалилась внутрь. - Занято! - раздалось где-то далеко-далеко. Ронда увидела кровать и с глупой улыбкой направилась к ней. Не успела она сделать и пары шагов, как ноги перестали слушаться. Находившаяся в комнате парочка с ужасом наблюдала, как Королева школы в золотистом мини-платье грузно упала на пол, чем вызвала визг девчонки. - Поди выпей воды, я разберусь здесь, - её спутник был настроен решительно. Он подбежал к Ллойд и, нежно подняв её, перенёс на кровать. - Ронда, эй, Ронда, - он начал хлопать по щекам девчонки. Брюнетка медленно открыла остекленелые глаза и улыбнулась. - Гарольд, - произнесла она и рухнула в небытие. Кто-то резко открыл дверь в комнату. - О, вот она где! - ухмыльнулся Вольфганг. - Всё, дружок, ты можешь быть свободен, - добавил он, обращаясь к Гарольду. - С чего это? - спокойно ответил тот. - Слушай, если ты и повеселишься сегодня, то только после меня, так что вали из комнаты, не мешай. - Из нас двоих свалить придётся тебе, - равнодушно произнёс Берман. - На чужое позарился, козёл?! - взбесился вечный второгодник. - Это я её подготовил! Она моя! - Она в бессознанке, недоумок! - глаза Гарольда загорелись недобрым огнём. - В этом и суть, мудила! - Вольфганг сжал ладони в кулаки и двинулся на парня. Послышался хруст. - Да ты охуел! - беззлобно бросил старшеклассник, пятясь к двери. - Кого-то ещё опаивали сегодня? - взяв поверженного за шкирку, поинтересовался Берман. - Она хотела, чтобы пузырёк предназначался Патаки. Она сказала, что можно делать с ней что угодно, - простодушно отвечал Вольфганг. - Но ты решил иначе, да? - ударив соперника коленом в живот, бросил парень. - Чёрт! Успокойся. Забирай её! - парень на четвереньках выполз за дверь и поспешил уйти.