мой холст.

      меня долго волновали вопросы о том, кто же такой настоящий друг. в чём эта дружба проявляется, как её можно отличить и так далее. говорят, мол, «только настоящий друг согласится на какое-то безумие ради тебя». и знаете, сегодня я в этом убедился, хотя раньше считал подобное выражение неполным и некорректным.       рисую я уже около четырёх лет, ровно с тех пор, как окончил университет. рисую обычно только пейзажи, редко затрагиваю анатомию, хотя и то, и то, как я считаю, получается у меня достаточно неплохо. однако, я начал искать новые вдохновение и способы, как можно разнообразить свою живопись. менять что-то в своём стиле я не собирался, меня и так всё устраивает, поэтому первое, с чего я решил начать — холст. пару дней назад я наткнулся на одного парня, который рисует на собственном теле при помощи аквагрима. насколько помню, зовут его ким сынмин, именно он стал причиной моего странного желания повторить это. но точно не на себе, так как результат, с вероятностью в сто процентов, получится не таким, как я хочу его видеть.       но кто согласится сидеть полностью обнажённым перед человеком, который будет водить по его телу кистью с чёртовым аквагримом? мой ответ явно должен быть «никто», но к счастью, моя идея имеет шанс реализоваться.       я решил поделиться своей маленькой мечтой со своим лучшим другом, ян чонином, который младше меня на три года и учится в музыкальном колледже на первом курсе. милейший парень с тёплой улыбкой и лисьми глазками, а ещё именно тот, кто буквально сам предложил мне помочь, когда я сказал, что никто из моих знакомых не соглашается на это. именно тогда я понял, что та фраза о настоящих друзьях действительно имеет смысл.

***

      день, когда мы договорились о том, что он придёт ко мне, наконец-таки настал. чонин пообещал прийти пораньше, несмотря на то, что спит до двух часов дня (на данный момент, у него уже каникулы, может себе позволить), но я не ожидал, что приход действительно будет таким ранним. на часах девять двадцать пять утра, а в дверь уже активно застучали. к этому времени я уже успел как и проснуться, так и позавтракать, поэтому открываю практически сразу же. к счастью, это действительно оказался мой маленький друг, который, судя по всему его виду, явно не выспался. это приятно, когда кто-то ответственно относится к своим словам.       — я думал, ты придёшь часа через два, как минимум, — говорю я, когда младший переступает порог квартиры и закрывает за собой дверь.       — я же сказал, что приду пораньше. я же у тебя ответственный, хён, — чонин вяло улыбается и разувается, тут же следуя на кухню.       на самом деле, так и есть. несмотря на свой сбитый режим, парень никогда не опаздывает и всегда приходит на наши встречи вовремя, в отличии от меня. я следую прямиком к нему и вижу, как тот моет руки, явно давая понять, что голоден.       — голодный? — всё же убеждаюсь я, когда получаю легкий кивок. — тогда сделай себе кофе и поищи чего-нибудь в холодильнике.       — я думал, ты, как старшенький, захочешь меня накормить, — дует щёки тот, тут же вытерая руки и включает старенький чайник. — обойдусь кофем, а дальше приступим к делу. к двум я уже должен быть свободен, чтобы пойти на репетицию.       да, точно, дело, ради которого он сейчас здесь.       — всё же поешь, а я пока пойду приготовлю рабочее место. не думал же, что так рано будешь, ещё и не позвонил, — с этими словами, я ухожу в свою комнату, слыша громкое «ладно».       на самом деле, готовить ничего и не нужно, я просто хочу, чтобы тот поел. в стакане уже со вчерашнего дня налита вода, палитра всегда лежит на столе, а аквагрим (достаточно дорогая вещь, я вам скажу. но кому сейчас легко?) я благополучно достаю из комода. вот и готово «рабочее место». но если быть точнее, тело чонина и является таковым.       младший трапезничает недолго, от силы минут десять и приходит уже без верха, что немного меня удивляет. взгляд тут же падает на худое бледное тело, а также не проходят мимо пирсинга на левом соске. когда же он успел?       — я замарал футболку, когда пил кофе, поэтому оставил её в ванной, ладно? — кажется, увидев мой пристальный взгляд именно там, щёки младшего моментально розовеют, отчего тот тут же аккуратно накрывает сосок ладонью. — неважно. сделал на спор, когда был пьян. жалею.       наглая ложь. чонин ненавидит спорить, а запах алкоголя уже мог вызвать у него сильное отвращение. но чтобы не смущать его ещё больше, решаю не затрагивать эту тему, указывая рукой на кресло:       — одежду положи туда.       — мне нужно раздеться, — тут его голос становится гораздо тише, обнажая всю его неловкость от предстоящих действий, — прям полностью?       почему-то эта ситуация вызывает у меня смех, однако ограничиваюсь лишь тихим смешком, отвечая на вопрос:       — желательно. но если ты так стесняешься своего хёна, то можешь остаться и в боксерах.       — ну я же не ты, который спокойно может спать при мне голышом, — тихо бухтит младший, медленно стягивая с себя узкие джинсы.       — я всегда сплю голышом.       на этом наш диалог кончается. когда парень заканчивает с одеждой, аккуратно складывая её на диван, я раскрываю шторы и подзываю младшего к себе рукой. тот немного мешкается, поправляя резинку боксеров, но всё же подходит ко мне, шумно выдыхая. видно же, что переживает, но я прекрасно понимаю его положение, поэтому ничего не говорю, дабы не накалять и без того напряжённую атмосферу.       но прежде чем начать рисовать, я должен осмотреть свой холст ещё раз, потому внимательно прохожу взглядом по чужому телу. чонин, несмотря на то, что является огромным любителем поесть, всё ещё кажется болезненно худым. ребра выпирают, живот плоский, руки достаточно тонкие, как и стройные ноги, однако парень всё ещё выглядит прекрасно, хоть и имеет небольшие комплексы по этому поводу.       — повернись спиной, солнце, — обрываю тишину я, пока тот явно пытается расслабиться, но просьбу выполняет, поворачиваясь ко мне спиной.       у младшего много родинок, что выглядит безумно красиво. в голове моментально создался образ маленьких ромашек, расположением которых управляют те самые родинки, однако понимаю, что спины мне явно недостаточно. бутоны ромашек прекрасно бы смотрелись не только на спине яна. упругие ягодицы и бёдра идеально бы вместились в эту картинку, но я понимаю, что затея явно рискованная, учитывая, какой же нин стеснительный мальчишка.       но мне хотелось рискнуть. я искренне надеюсь, что младший позволит мне реализовать это и не даст моей идее остаться незакоченной.       — чонин… — голос неожиданно дрогнул. я что-то действительно распереживался из-за своих желаний, боясь, что перегну палку и действительно обижу его. — можешь снять боксеры?       парень молчит около десяти секунд, явно обдумывая ответ. сейчас мне казалось, что у яна сдадут нервы, и тот попросту уйдёт, но каково моё было удивление, когда тонкие пальцы мягко стянули боксеры, позволяя им бессовестно скатиться по ногам вниз. я чувствую, как тучка смущения окутывает хрупкое тельце моментально и не даёт ему даже ровно дышать.        во время процесса я пытаюсь отвлечь его. разговариваю на его любимые темы, интересуюсь учёбой и в целом тем, что не даст ему думать о происходящем, но все мои старания скатываются к круглому нулю. тело парня дрожит, вздрагивает от каждого касания мокрой кисти к нежной коже, а сам мелкий ненавязчиво время от времени спрашивает, когда же я закончу. точного ответа он так и не получает.       со спиной через небольшое время я благополучно заканчиваю: ромашки обогнули правую лопатку, съезжая вниз и мягким зигзагом покрывают всю спину. я доволен практически на все сто процентов, но самое важное всё ещё впереди. всё время я стараюсь не обращать на ягодицы друга внимание, и в первое время у меня успешно это получается, однако сейчас мне придётся не только смотреть, но и касаться, отчего приходит очередь и моих щёк позорно гореть. взгляд опускается ниже, прямо на упругие половинки, но их состояние, мягко говоря, выбивает меня из колеи.       — что это?... — шёпотом вырывается с моих губ, когда я присаживаюсь на колени. ягодицы истерзаны синяками фиолетового цвета, что одновременно и красиво, и ужасно, смотрятся на его коже. я ведь совсем не смогу там рисовать, сделаю же больно, а я совсем этого не хочу. побои явно свежие, да материал этот кошмар навряд ли перекроет.       а чонин не торопится с ответом, но я чувствую, как его напряжение растёт с каждой секундой нашей мёртвой тишины. и чем дольше молчание набирает обороты, тем больше начинает капать на нервы.       — ответь мне. я просто хочу знать, с какой целью это было сделано и кем.       — скорее, чем, — смущённо ворчит парень, что вызывает у меня ещё большее непонимание.       меня уже не волнует процесс рисования, я перестаю на какое-то время чувствовать от этого удовольствие. резко выпрямляюсь, мягко разворачивая младшего к себе и смотрю в глаза. главное не вниз, иначе получу знатного леща.       — говори, — вновь требую ответа я, приподнимая чужой подбородок, когда вижу, что младший хочет уйти от меня даже взглядом.       — после того, как сделал пириснг, начал спускаться по лестнице. голова закружилась, ну я и шмякнулся, — уши младшего краснеют, сливаясь с щёчками, а мне неожиданно захотелось смеяться от того, насколько мои догадки оказались глупыми. видя, как я еле сдерживаю смех, нин резко повышает голос. — знаешь, как больно?!       — знаю, знаю, прости, — я и вовсе забываю о процессе рисования, целуя младшего в затылок. — я и забыл, что ты всё ещё девственник. думал, тебя какой-нибудь альфа-самец знатно так отшлёпал.       как бы я не старался, но желание засмеяться оказалось выше, отчего смех тут же заполняет комнату, что безумно злит и одновременно смущает мальчишку до предела.       — ну и что, что девственник, — рычит тот, беря меня за края футболки. я тут же перестаю смеяться и даже немного пугаюсь такого агрессивного настроя. — давай, быстро заканчивай и я пойду домой.       — прости, — вздыхаю я, вновь жестом прося младшего развернуться. я в шоке от того, как мне удаётся держать свой взгляд там, где должен, а не там, где хочется.       хочется?.. не могу понять, почему в моих мыслях неожиданно появляется такая грязь. я никогда не рассматривал чонина более, чем в платоническом плане, но сейчас мои мысли явно уходят не туда.       возмущённый фырк нина возвращает меня в реальность, и я наконец сажусь на колени, чтобы понять, как можно решить нашу общую проблему. рассматривая синяки и начиная искать выход из положения, я и не замечаю, как моя рука автоматом тянется к одному из фиолетовых пятен, мягко надавливая. и честно, я бы и не понял, что сделал это, будучи погруженный в свои мысли, пока меня не вернул в реальность чужой стон.       приглушённый, болезненный, но до безумия ласкающий уши. я и не знал, что чонин так умеет.       — прости… —  вновь тихо извиняюсь я, тут же убирая руку. — сильно больно?       — извращенец, — лишь тихо шипит ян, продолжая смирно стоять на месте.       а вот я уже не мог нормально думать. взгляд то и дело, что падал на чужой зад, и кажется, во мне проснулось желание коснуться их рукой уже осознанно, но я старательно сдерживаюсь, чтобы не сделать этого. в голове всё ещё эхом проносится чужой стон, дурманящий голову, так ещё и разум припоминает мне разговоры о том, что он девственник… чёрт тебя побери, хван хёнджин. возьми себя в руки.       но желание взять в руки не себя, а лишь его задницу становится с каждой секундой выше. разум постепенно окружает похоть, и я неожиданно чувствую, как в моих штанах становится тесно. мне стало настолько стыдно, что я молча опускаю голову, лицезрея свой стояк, пока чонин старательно ожидает, когда я сделаю хоть что-нибудь.       чонин… какого чёрта в моих грязных фантазиях неожиданно появился ты? я всегда воспринимал тебя как друга, даже младшего брата, тогда почему же сейчас у меня так крепко на тебя стоит? а может, я всё время просто не замечал этого? какой ты красивый, обаятельный и даже, не побоюсь сознаться, безумно сексуальный. я никогда не видел твоё тело так близко, но вынужден признать, что совру, если скажу, что оно для меня не привлекательно.       неужели я действительно тебя хочу?       — хён, если ты сейчас же не перестанешь бездействовать, я уйду домой, — мой затуманенный разум воспринимает этот хрипловатый голос слегка возбуждённым, отчего становится только хуже, пусть маленькой частью светлого подсознания я понимаю, что такого не может быть. — м-мне уже холодно…       его возмущения обрывает протяжный стон, когда мои губы рывком касаются чужих ягодиц, мягко покрывая легкими поцелуями страшные синяки. я не мог остановиться, в то время, пока ян даже и не думал меня останавливать. или думал, но не мог. или он просто шокирован, отчего не успел среагировать… но сейчас ход моих мыслей уже совсем не туда. стон повторяется снова, затем ещё раз, и с каждым новым звуком я перестаю быть собой.       этот голос и манящая кожа убивают меня, уничтожают, как человека, но я и не против сейчас погибнуть именно так. я чувствую, как ему хорошо и его тело дрожит, но он не знает, как себя вести, потому стараюсь взять в свои руки инициативу: встаю с колен и тут же разворачиваю парня к себе. чонин не выглядит напуганным, злым или возмущённым, только его смущение не даёт мне понять, что он чувствует сейчас.       пока его губы неожиданно не оказываются на моих. младший рывком притягивает к себе за шею и, несмотря на свою неопытность, целует жадно, но в то же время осторожно. радуясь такому исходу событий, мои руки тут же опускаются на тонкую талию, пока губы так же трепетно сминают чужие. я и не думал, что они настолько приятные и мягкие, словно зефир, купленный специально для него ещё вчера, который чувствуется моментально, стоит только мне раздвинуть ровный ряд зубов своим языком и проникнуть внутрь. нин немного теряется, ибо явно понятно, что тот даже если и целовался, то не больше одного раза, но быстро входит во вкус и касается своим языком моего. его руки тем временем мягко опускаются на мои волосы, приятно сжимая пряди и выбивают с меня первый полустон.       так не может продолжаться слишком долго, но я не мог понять, хочет ли большего сам чонин. зная, какой он в этом плане неопытный, он и вовсе может напугаться, а нашей дружбе, кажется, на этом можно поставить крестик. он первый разрывает поцелуй, тяжело дышит, приоткрыв рот и смотрит прямо в глаза.       в этот момент реальность перестаёт быть реальностью. младший выглядит слишком невинно и сексуально, отчего мои ноги мелко дрожат, заставляя вцепиться в хрупкое тело чуть сильнее обычного.       — хён… — теперь возбуждённый голосок действительно является таковым, отчего ухмылка мгновенно расцветает на моём лице.       — я не сделаю больно, — наклоняюсь к пареньку и шепчу прямо в ухо, пока чувствую, как тот начинает слегка тереться своим стояком о моё бедро. я рад, что исход событий идёт в то русло.       — я и не боюсь, дурак, — тихо выдыхает ян, когда мои губы исследуют его шею, изредка оставляя маленькие красные отметины на нежной коже и заставляя его голос дрогнуть. — а в-вот за твоё творение — д-да…       меня сейчас мало волнует то, какова судьба будет у ромашек на его спине. я бы сказал, меня больше ничего не волнует, кроме тела рядом со мной.       — как испорчу, так и нарисую. и наоборот, — хрипло отвечаю я, когда вновь оказываюсь на коленях перед парнем, блуждая губами по животу и в конечном итоге мягко дохожу до гладкого лобка.       парень мелко дрожит, судорожно выдыхая, и мягко запускает руку в мои волосы, стоит только ему почувствовать моё дыхание на своём члене. тот моментально дёргается, явно прося моего внимания. я решаю не медлить, веду кончиком языка по уретре и чувствую солоноватый привкус предэякулята. младший отзывается тихим вздохом, сжимая мои волосы в разы крепче.       — нини, — в последний раз я называл так млдашего, когда мы оба учились в школе, будучи простыми друзьями. — расслабься.       — тяжело сказать… — мои руки тут же принимаются поглаживать чужие бёдра, пока губы мягко обволакивают красную головку, слабо посасывая. — агх, хё-ё-он…       тихие стоны безумно ласкают уши, пока я стараюсь доставить парню максимальное удовольствие. чонин, кажется, уже успевает расслабиться, ибо сужу по лёгким толчкам навстречу моему рту, но взять полностью у меня так и не получается. я никогда не практиковал минет, поэтому долго этому времени я решаю не уделять, хотя должен признать, мне достаточно приятно было его делать.       мой разум был затуманен настолько, что я уже и не вспомню, как нам удалось дойти до кровати, при этом успевая раздеть полностью и меня. младший находится уже в коленно-лектевой позе, протяжно стонет от возбуждения и утыкается красным личиком в подушку. такого нина я никогда не видел, однако мой член тут же болезненно дёргается, подтверждая тот факт, что мне это безумно нравится.       но я не спешу приступать: мягко вожу руками по чужой талии, стараясь не задевать спину, дабы моё творение не испортилось так быстро и, конечно, не оставляю его задницу без внимания. вновь нежно целую синяки, мягко прикусываю, выбивая новые звуки наслаждения и наконец провожу кончиком языка по сжатому сфинктеру. чонин от такого моментально дрожит и прогибается в спине сильнее, простанывая, кажется, моё имя. это становится последней каплей моего и без того почти лопнувшего терпения.       — если что, не молчи, пожалуйста.       я не могу гарантировать полностью безболезненные ощущения, так как у юноши первый раз. тянусь к тумбочке, доставая практически полный тюбик антибактериального лубриканта. несмотря на то, что я уверен в своём здоровье, я хочу максимально обезопасить наш секс, так как презервативов, увы, у меня уже не осталось.       смазки я не жалею, обильно распределяю гель по чужому анальному отверстию и также щедро смазываю свои пальцы.       — готов? — задаю банальный, но важный вопрос и когда получаю короткий кивок, мягко подставляю один палец к сжатому от напряжения колечку мышц. — нини, постарайся расслабиться. обещаю, буду осторожен.       он доверяет мне, ибо чувствую, как палец, начинающий входить, ощущает минимальное сопротивление. младший тихо простанывает и сжимает в правой руке чёрную простынь в попытках привыкнуть. я прекрасно понимаю, что морально и физически это не просто, поэтому проталкиваю палец медленно, не делая резких движений. совсем скоро он погружается полностью, но двигать им не спешу, ожидая чужого одобрения. моя свободная рука вновь ложится на истерзанные ягодицы юноши, нежно поглаживая.       — уже… можешь… — младшего прерывает короткий стон, ибо я реагирую сразу, делая короткий толчок.       его реакция уже мне нравится, поэтому я делаю вывод, что могу продолжать. ещё несколько раз хорошенько стимулирую горячие стенки и подставляю второй палец, также не спеша погружая его внутрь. чонин реагирует уже более спокойно, лишь изредка тихо шипя с непривычки.       два пальца уже спокойно скользят внутри, растягивая паренька и ищут простату. мне требуется приличное количество времени от волнения, чтобы её найти, но моя цель всё же была достигнута. тело чонина моментально дёргается и дрожит, выбивая громкий стон, стоит мне только нащупать заветный комок нервов.       — ещё, — неожиданно шепчет нин, тяжело дыша.       ухмыляясь, я продолжаю касаться заветного, то слабо поглаживая, то грубо надавливая, отчего комнату моментально наполняют чужие стоны, всхлипы наслаждения и тихие рыки. пот мелкими каплями стекает по спине юноши, слегка смазывая рисунок, но сейчас обоих волнует вовсе не это. он уже точно готов и пора приступать к главному.       свой истекающий от возбуждения предэякулятом член смазываю лубрикантом вполне щедро и на всякий случай добавляю еще немного на чужой сфинктер, дабы полностью обезопасить проникновение. руки нежно устраиваю на талии нина и осторожно подстраиваюсь сзади, головкой утыкаясь чётко в растянутое кольцо мышц.       — уверен, что всё ещё хочешь? — мой хриплый шёпот нарушает тишину, заставляя яна в очередной раз вздрогнуть и шумно сглотнуть.       — хватит лишних вопросов, — буквально рычит тот, отчего я удивлённо хлопаю глазами.       неужели этот маленький развратник так желает перестать быть «мальчиком»? хотя, я действительно много думаю, что явно мешает. но я всего лишь хочу убедиться, что всё в порядке, но сейчас я точно настроен на то, что уже точно пора. нин от лёгкого волнения вслепую ищет мою руку, но я быстро помогаю ему, сплетаю пальцы и наконец делаю плавный толчок. головка входит достаточно легко, и я тихо простанываю от приятной узости, но младший просит меня немного подождать, поэтому останавливаюсь, давая привыкнуть.       неожиданно для меня, через короткое время ян делает толчок самостоятельно, отчего член проникает почти наполовину, но моментально шипит, всхлипывая. он слишком рано решил взять инициативу в свои руки.       — нини, пожалуйста, дай мне сделать всё самому, — моя рука моментально принимается гладить чужую талию в попытках успокоить, — иначе будет так же больно. ты же не хочешь этого, верно?       чонин что-то отрицательно мычит, подтверждая мой вопрос и наконец отлипает лицом от подушки. он отпускает мою руку и вновь сжимает обеими руками и без того мятую простынь, тяжело выдыхает и слабо выгибается. видимо, готов к продолжению.       — можно? — убеждаюсь я, когда получаю короткое «да».       делаю плавный толчок и, судя по реакции, нину уже не больно. затем ещё один, мой член уже полностью оказывается в горячей тесноте, выбивая из меня первый протяжный стон.       давно я не испытывал таких ощущений и чувств, ведь с появлением моего нового увлечения я почти перестал вести половую жизнь. да и парня на тот момент у меня уже не было. с феликсом я расстался ещё на первом курсе университета и с тех пор не имею постоянного партнёра. остальное же время я проводил за рисованием или же с чонином.       — можешь двигаться, — объект моих мыслей, к счастью, прерывает меня, возвращая в прекрасную реальность. — но не быстро.       — солнышко, я в этом разбираюсь явно больше, чем ты, — и несмотря на своё занудство, в глубине души я даже рад, что он говорит со мной. — да, хорошо, я буду медленным.       толчки действительно медленные, плавные и нежные, что доставляет удовольствие обоим. чонин уже явно вошёл во вкус: тихие постанывания моментально заполняют мою комнату. атмосфера накаляется, становится жарко и душно, отчего пот стекает уже по обоим телам. ромашки на спине чонина постепенно размазываются, оставляя белые, зелёные и жёлтые разводы, но даже это мне кажется безумно красивым. его тело само по себе восхитительное, но до сих пор не могу перестать себя ругать за то, что не замечал этого так, как сейчас.       и как я на протяжении нескольких лет буквально упускал тебя, нини? я бы даже назвал это непростительным со своей стороны.       слишком много мыслей, которые не дают мне наслаждаться им полностью, поэтому я моментально погружаюсь уже в далеко не мыслительный процесс: мои толчки постепенно становятся глубже и набирают темп, стоны младшего повышают громкость, а я постепенно теряю контроль.       но так продолжается недолго. чонин резко замолкает, но тут же выстанывает моё имя, вероятно, обращаясь ко мне. я вопросительно мычу, водя руками по бёдрам, и младший наконец говорит о том, что ему нужно:       — всё затекло, — он демонстративно прогибается, устало выдыхая, — пожалуйста…       улыбка на моём лице расцветает моментально. нет, меня не устраивает то, что чонину неудобно. мне чертовски приятно, что он открылся мне и спокойно заявляет о своих желаниях. я не медлю и мягко уточняю:       — как тебе будет удобнее, солнышко?       резкий прилив нежности и теплоты вызывает у меня смешанные чувства. сердце неестественно учащается, словно пытается что-то сказать, но сейчас я совершенно ничего не понимаю.       снова, снова ухожу от реальности.       — если честно, то, — нин резко охает, когда я легким рывком выхожу из него, — на спине. но я не хочу пачкать твоё бельё.       я действую молча, не желая что-то объяснять. аккуратно переворачиваю яна на спину, сам же устраиваюсь между чужих бедер. чонин лишь тяжко вдыхает, откидывает голову и покорно ждёт, когда я вновь окажусь внутри него.       но такого не происходит. что-то резко останавливает меня. душит. заставляет тормозить и отступать назад.       — хён? — нин хрипит тихо, слабо приподнимается, словно боясь сделать чего-то лишнего. — я… что-то не так сделал?       его взволнованный взгляд встречается с моим озадаченным. губы сохнут чертовски, мешают сказать то, что вертится на языке, но так и не доходит до моего мозга сразу.       чонин пугается до дрожи, кажется, уже еле подавляя слёзы:       — хён, я прошу тебя, скажи хоть слово…       я наконец выхожу из транса, смотрю чётко в чужие глаза и шепчу максимально тихо, но чонин всё прекрасно слышит:       — кто мы? кто я для тебя?       меняю вопрос сразу же, дабы не загонять мальчишку в угол. в его глазах читается теперь такая же растерянность, отчего щеки можно приравнивать к самому спелому помидору. он молчит минуту точно, нервно кусает губы, однако ответ я всё-таки слышу:       — кем я являюсь для тебя, тем и ты для меня.       опускает голову, словно виноватый, а на моём лице резко появляется улыбка. пытается выкрутиться, сваливая вопрос на меня, но в этот раз я готов уступить:       — если бы ты задал этот вопрос мне буквально вчера, я бы тебе ответил, что просто друг. скорее, даже как младший брат, которому хочется подарить всё своё тепло.       — а сегодня, — чонин нервно сглатывает и принимает полное сидячее положение, пытаясь подавить свою дрожь от волнения, — что-то поменялось?       лицо будто само тянет улыбку. я прекрасно понимаю его чувства и то, как ему сейчас неловко:       — ты стал моим холстом.       я тянусь рукой к его лицу, вновь обращая внимание на лисьи глаза. но к сожалению, уже не вижу тех ноток напряжения и волнения. он моментально погас.       — это…так здорово, — я чувствую, как он вот-вот расплачется, но договаривать не спешу. я пытаюсь понять, делаю ли я правильно.       и прихожу к решению, что либо сейчас, либо никогда:       — ты не дослушал меня, а уже делаешь такие выводы, — говорю максимально мягко, дабы расслабить паренька. в его глазах я вновь улавливаю огни надежды.       сердцу вмиг становится спокойно. словно так и должно быть. чувство напряжения покидает меня с каждым словом:       — ты стал холстом, на котором я готов писать только то, что сможет передать всю мою любовь к тебе, нини.       на лице чонина медленно цветёт улыбка, руки моментально спешат вытереть свои заплаканные глаза:       — тогда я могу попросить тебя поцеловать меня?       мне больше не нужно слов, чтобы понять то, что мои чувства не останутся отвергнутыми. понять то, что зов моего сердца абсолютно верный.       я выполняю просьбу с огромным желанием. целую резко от переизбытка эмоций, но тут же смягчаю свой пыл.       теперь я абсолютно готов ко всему: начиная нашим сексом, заканчивая началом наших здоровых отношений.