Сказка без злодея

      Громко, назойливо, как кричит ребёнок, который испугался, прозвенел школьный звонок. Ученики вскочили с мест, торопливо записали домашнее задание, и, как пули, вылетели из классов, спеша кто куда. Начиналась самая большая – получасовая – перемена, и все стремились сделать как можно больше.       Молли с неприязнью посмотрела на своих одноклассников, которые, как только учительница покинула кабинет, начались шептаться в её адрес. Со всех сторон в её сторону летели всевозможные оскорбления, обидные слова и злые, презрительные взгляды.       — Фу, ужасная наука! — говорили девочки, сидевшие впереди Хупер.       — Жуткая училка, — вторил им какой-то парень, двоечник и не понимающий самых элементарных вещей.       — Зачем мне вообще учить и сдавать химию, я буду психологом! — возмущался из угла кто-то третий.       Молли украдкой фыркнула и отвернулась от них, собирая в сумку книжки.       Дождавшись, пока одноклассники выйдут из кабинета, Молли взяла с учительского стола ключи, закрыла класс и направилась в сторону лаборатории, прямо в противоположный конец коридора. Встретив по пути мисс Доусон, она предупредила, что немного опоздает на вторую пару химии — и вошла в лабораторию.       Мисс Доусон, их уже в общем-то не слишком молодая химичка, с лёгкостью доверила ей лабораторию. То ли директор попросил — мама Молли всё же была завучем и имела определённый авторитет, — то ли просто видела стремление девочки к этой науке и поощряла его. Насколько Молли знала, никто из её одноклассников больше не удостаивался чести посещать лабораторию и проводить здесь какие-либо опыты. Возможно, потому что никто из них этого не хотел?       Поставив на пол сумку и вытащив из шкафчика все необходимые для эксперимента вещества, Молли достала записку бабушки и ещё раз перечитала уравнение. Внимательно, сразу же просчитывая в уме варианты его решения, но оно явно не было правильным. Некоторые формулы были написаны неправильно, да и соединений таких в природе существовать не могло. Вариант, что бабушка ошиблась при написании, девочка сразу отбросила, потому что её бабушка была очень умна, а химию знала лучше, чем что-либо. К тому же она была доктором наук, написала очень много диссертаций и провела невероятное количество исследований, и ошибиться в банальной формуле тетрафторида углерода просто не могла. Если, конечно, имела в виду его.       Молли пожала плечами и зажгла горелку под химической установкой. Натянув на лицо респиратор, она начала процесс смешивания веществ, замеряя их вес и записывая процесс реакции в тетрадь. Когда в смесь воды, предполагаемого тетрафторида углерода и нитрита калия был добавлен йод, в колбочках что-то очень нехорошо зашипело, забулькало и поменяло цвет с мутно-белого на какой-то серо-буро-малиновый, Хупер не то чтобы испугалась… но от греха подальше выключила горелку.       Плюхнувшись за стол и с тоской поглядывая на незаконченный эксперимент, девочка взяла ручку, открыла чистую страницу в тетради, записала уравнение и стала думать, как решить нерешаемое. Так и сяк перекручивая элементы, меняя их местами и приписывая им какие-то совершенно новые коэффициенты и индексы, Молли дошла до того, что забыла, какая валентность у кислорода.       Тут она испугалась по-настоящему, отшвырнула ручку, легла щекой на исписанный тетрадный лист и попыталась подумать о чём-то более простом. Например, почему небо голубое, а Шерлок Холмс такой умный.       «А ведь он разбирается в химии не хуже меня», — подумала Хупер, и в голове у неё всплыл сегодняшний урок, на котором она имела удовольствие наблюдать о том, как Холмс и его друг — Джон, правильно? — полушёпотом препираются насчёт записанной на доске задачи. Они сидели точно позади неё и шептались достаточно громко, а слух у Молли был отличный.       Решение Джона совпало с решением мисс Доусон, оказалось самым простым, но Молли не могла не признать, что мыслит Шерлок очень оригинально. Её уравнение он бы наверняка сразу разгадал, и не привычным всем способом — решай, пока не умрёшь, — а как-нибудь по-своему, нестандартно, но правильно.       «Почему я вообще о нём думаю?!» — возмутилась Молли и снова раскрыла тетрадь, но надоедливый гений никак не желал уходить из мыслей девочки. Ну, в самом деле, что он там забыл? Или это послание из рая: мысли как Шерлок Холмс, и ты решишь всё, что захочешь!       Хупер, к сожалению, этого сделать не могла. Наверное, не мог никто, кроме него самого. Всё-таки она самая обычная, среднестатистическая девчонка, которая ничем не отличается от остальных учеников её возраста. Ну, может, химию чуть получше знает, делов-то.       «Повезло же Джону», — с тоской подумала девочка. Если бы она была другом Шерлока, никаких проблем бы не возникло. Ни с уравнением, ни с чем другим. Даже умнее бы стала, наверное.       Молли прекрасно знала, что в школе Шерлок традиционно считается чокнутым, ненормальным и фриком. Да и она сама, пожалуй, могла признать это после сегодняшней встречи, когда он допытывался у неё о какой-то записке, а потом и вовсе нахамил. Но люди ведь разные бывают, у всех есть свои плохие стороны и недостатки. Шерлок наверняка делает это уже по привычке и вовсе не потому, что хочет кого-то обидеть — он так защищается. Обидные слова в адрес окружающих летят не специально, это просто своеобразная броня, защита от мира, каждый в котором ополчился против него.       Хупер в какой-то степени даже жалела Холмса. У него всего один друг, а все остальные как сговорились его ненавидеть. Даже собственный брат его не слишком-то любит, ей сегодня Ирен рассказала.       «Зато друг у него лучший», — буркнул внутренний голос. Молли мысленно захлопнула ему рот и вернулась к Шерлоку. Если подумать, то он намного лучше, чем хочет казаться, иначе у него не было бы Джона. Те, кто разговаривал о Шерлоке, постоянно упоминали и Уотсона, будто они были единым целым. Джон-и-Шерлок, Шерлок-и-Джон — их уже не воспринимали по отдельности. Молли видела намного больше, чем другие думали, и поняла, что между этими двумя совершенно нет границ.       «Джону стоило бы быть его братом», — сказала сегодня Ирен, и Молли была полностью c ней согласна.       Девочка настолько задумалась, что абсолютно не заметила, как неслышно приоткрылась дверь, кто-то тихо вошёл в комнату и остановился возле лабораторного стола.       — Не помешаю? — раздался над ухом голос, и Молли подпрыгнула от неожиданности, покраснела и уронила на пол ручку.       Сзади, как по закону подлости, стоял Шерлок. Глядя на Хупер с каким-то научным любопытством во взгляде, он вопросительно приподнял бровь, и, недовольно поморщившись, сдул со лба завиток тёмных волос.       Молли покраснела ещё гуще, вскочила со стула и подхватила тетрадь.       — Нет, нет, я уже ухожу, всё, прости!       Лицо у Шерлока сделалось озадаченное, как будто его план пошёл куда-то не туда.        — Нет, стой, не уходи! — остановил он. — Я…хм, мне тут вообще-то ничего не надо. Я тебя искал.       Молли изумлённо обернулась и чуть не выронила тетрадь.       — Д-да? — растерянно пролепетала она. — Ну, хорошо, а зачем?       И вот в этот момент случилось небывалое — Шерлок Холмс не знал, что сказать. Он помялся, посмотрел по сторонам, закатил глаза, стукнул пальцами по поверхности стола и быстро, скомкано выпалил:       — Я пришёл к выводу, что мне нужно извиниться, прости, мне очень жаль!       Выражение лица у Холмса было таким, будто он спрашивал: «а мне точно очень жаль? может быть, мне вообще не жаль?»       Молли поморгала.              — Ты извиняешься? — уточнила она. Шерлок кивнул и стал рассматривать химическую установку, в которой всё ещё находились последствия недавнего эксперимента, да с таким интересом, будто прилетел с Марса и никогда ничего похожего не видел.       Молли хихикнула и подняла с пола ручку.       — Мне, наверное, надо сказать, что я тебя прощаю? Я тебя прощаю, хотя ты, наверное, и без этого мог бы обойтись?       Шерлок ещё раз кивнул, подтверждая последнее предложение.       — Ну, ладно, я тогда тут сейчас уберусь? — неуверенно спросила Хупер. — Тебе ведь нужна лаборатория, и я… эй, отдай, это моё!       Шерлок подхватил со стола записку с уравнением и впился в неё взглядом, рассматривая очень внимательно. Потом он поднёс её к носу, пощупал, провёл пальцем по рукописным строчкам. Его прозрачно-серые глаза застыли, будто стеклянные, лицо окаменело, он о чём-то очень напряжённо думал и не слышал ничего вокруг. Молли подошла к нему и остановилась, не решаясь ничего сказать, перебить мыслительный процесс гения.       — Ручку, — вдруг сказал гений. — И листок.       Молли быстро протянула ему требуемое, сделав себе заметку припомнить ему это командование всеми подряд. Она ему не служанка, в конце концов!       Шерлок наклонился над столом и начал что-то писать с ужасающей скоростью. Крупно, размашисто, всё ещё глядя на уравнение. Губы его беззвучно шевелились, он что-то перечислял и вычёркивал, ручка скрипела, тетрадный листочек чуть не рвался под таким натиском, но Холмс продолжал писать, не обращая внимание ни на что вокруг.       Наконец он поставил жирную точку и выпрямился, отдавая Молли записку.       — Ты пыталась решить это уравнение и даже пробовала провести эксперимент, который тут описан, но не закончила, — начал Шерлок. — Записка попала к тебе недавно, до этого находилась у кого-то другого, бумага старая и плотная, строчки чернильные, писал человек, который родился примерно в тридцатых? Ты поняла, что уравнение неправильное и решить его попросту нельзя, оно не имеет решения, такого вещества не существует в природе.       Хупер робко кивнула, глядя в его прозрачно-серые глаза.       — Ты права, Молли. Это уравнение нельзя решить. Его можно только разгадать.       — В смысле?       Шерлок протянул ей листочек, на котором он писал.       — Это не уравнение, это шифр. Вещества — это буквы, если их соединить, получится слово. Такой бред нельзя просто соединить, что уж говорить о решении. Я увидел странную смесь в твоих колбах, — он протянул руку, — а потом мне на глаза попалось вот это. Тут не нужно быть гением, чтобы понять, что ты здесь делаешь. Я проанализировал все возможные варианты решений, а их не так уж и много, но ни одним их них это решить нельзя. Я обратил внимание на цвет и плотность бумаги, а также почерк — написано явно давно, года три, наверное, назад. Бумага немного помята и испачкана, однако видно, что её хранили бережно. Зачем кому-то хранить такую ерунду? Может быть, это подарок или послание от кого-то, кто для тебя важен? Может быть, этот кто-то был отличным химиком? Может быть, этот кто-то хотел что-то сказать, но сам по каким-то причинам не успел? Это шифр, Молли Хупер, и здесь зашифровано слово.       — Какое? — дрожащим голосом спросила Молли, сделав крохотный шаг назад и всё так же, будто загипнотизировано, смотря в раскосые глаза Шерлока.       — Кабинет.       Несколько секунд они, не отрываясь, глядели друг на друга, а потом восхищение в глазах Молли сменилось каким-то ужасом напополам с узнаванием, она прижала ладонь ко рту и выхватила из пальцев Шерлока листок.       — Спасибо, — чужим, незнакомым голосом проговорила девочка и, подхватив с пола свою сумку, кинулась к выходу, но Шерлок одним движением оказался рядом и схватил её за руку.       — Ты знаешь, что это значит и кто это написал? — быстро поинтересовался он, сжимая худое запястье. Совсем так же, как было несколько часов назад.       Молли помотала головой.       — Нет, я не знаю, мне надо идти!       — Ты знаешь, — стоял на своём Холмс.       — Она не знает, отпусти её, умник, — раздался насмешливый, высокий женский голос.       Молли и Шерлок отпрянули друг от друга и с одинаковым удивлением уставились на стоящую в двери Ирен Адлер.

***

      — Адлер, — скривился Шерлок, памятуя утреннюю стычку. Лицо у Ирен сделалось точно как у него — такое же презрительное, она кинула на него холодный взгляд и подошла к Молли.       — О чём он тут говорил?       Молли быстро посмотрела на неё.       — А ты давно здесь? — спросила она вместо ответа.       Тонкие губы Ирен расплылись в хищной усмешке.       — Нет, но всё же кое-что успела заметить. Ты сказал, здесь зашифровано слово? «Кабинет»?       Шерлок машинально кивнул.       — Отлично. — Ирен шагнула к нему, протянула руку и взлохматила чёрные кудряшки. — А теперь, гений, будь добр, покинь помещение. Девочкам надо посекретничать.       Когда её рука дотронулась до его волос, Шерлок с ужасом дёрнулся, будто его ударили током, и как-то странно посмотрел на Ирен. Та победно ухмыльнулась и ещё раз протянула руку. Шерлок, не сводя с неё изумлённого взгляда, споткнулся о собственную ногу и вылетел за дверь лаборатории, которая с грохотом захлопнулась.       Ирен неторопливо уселась на стул и оглядела Молли, которая так и стояла с сумкой в руке. Щёки у неё пылали, лицо, наоборот, было бледным, и выглядело это несколько необычно. Ирен изящно подпёрла подбородок и послала подруге вопросительный взгляд.       — Что? — слабо огрызнулась Хупер. — Что ты так на меня смотришь?       Адлер хихикнула.       — Ничего, моя дорогая, ничего. Просто я тут кое-что заметила и…хм, не знаю, как это теперь трактовать. Но мы отвлеклись! Что он тебе наговорил про уравнение?       Молли шлёпнула перед ней листок, на котором писал Шерлок.       — Вот. Он увидел уравнение, сказал, что это шифр, и разгадал его, — пояснила девочка отстранённым тоном. — Видимо, химические элементы соответствуют буквам.       Ирен с любопытством разглядывала листок.       — Ну да, смотри, он написал! Кислород, углерод, фтор, йод и европий, первая буква – Е. А, ну ещё перед фтором стоит цифра два, поэтому формула и неправильная! Две буквы в слове, цифра два в уравнении, — сообразила Адлер. — Слушай, класс! Да он действительно умный, я это два года с собой носила и не разгадала, а он с первого взгляда…       Тут она резко замолчала и перевела взгляд на Молли. В её глазах плясали хитрые искорки, она будто хотела что-то сказать, но передумала.       — Ты что?       Молли встряхнулась, как мокрый воробей, и недоумённо на неё посмотрела.       — Что я? Я ничего, я думаю о том, почему Шерл…Холмс разгадал уравнение бабушки, а я нет. Это, оказывается, было элементарно, — буркнула она с едва заметной обидой в голосе.       Ирен рассмеялась.       — Это было гениально, — серьёзно сказала Адлер. — А то, что гениально, под силу только гениям. Мы думали над этим как над уравнением, а не как над шифром, понимаешь? А Шерлок…хм, как бы тебе сказать?.. Шерлок думает немного не в том ракурсе, он смотрит на одно и видит совершенно другое. Видела же, как он людей читает? Кто с кем спит, кто кого любит, кто что делает? — Ирен дождалась кивка и продолжила: — Ну вот. У него нет изначальной установки в голове, что яблоко — это яблоко. Он вполне допускает вариант, что под яблоком может скрываться груша. Замаскированная, но груша.       Молли фыркнула, и Ирен строго посмотрела на неё.       — Это правда. Так же и здесь — он не знал, что твоя бабушка была химиком и не думал, что это именно уравнение, хоть и выглядит так. А там его мозг включился, увидел выделяющиеся большие буквы и сложил их в слово. Всё просто, но не для нас.       Хупер вздохнула.       Молли, право слово, даже не думала о том, чтобы показывать уравнение Холмсу с просьбой решить. Это звучало странно даже в мыслях, а в реальности и подавно — ей казалось это каким-то унижением, она будто признавала, что сама маленькая и глупая, и его гениальный интеллект тут даже рядом не стоял. Ей было обидно за бабушку, которая думала, что Молли разгадает шифр, а вместо неё это сделал кто-то совершенно другой. Бабушка знала, на что способна её внучка, лучше всех, и, видимо, напрасно понадеялась. Шерлок не должен был приходить сюда и извиняться, не должен был видеть записку, она сама бы разгадала её! Через месяц, через год, через два, но разгадала бы и не стала обращаться к нему за помощью.

      Так не должно было быть, не должно!

      Ирен с сочувствием сжала руку подруги. Да, миссис Уильямсон явно допустила ошибку, потому что шифр был сложен для неё, для Молли, для всех, кто знал автора этого шифра как химика. Но что значило слово, зашифрованное в химических элементах, Ирен так и не узнала, а поэтому немедленно поинтересовалась:       — А что значит это слово? Кабинет? Ты ведь в курсе, да?       Молли покивала и ткнула пальцем в листок.       — Вот смотри, здесь есть цифры два и три. А ещё лишние буквы К и N. Ничего не приходит в голову?       Ирен нахмурилась и через мгновение выпалила, сверкая глазами:       — Заброшенный кабинет КN-23? Старая химическая лаборатория в северном крыле, которую закрыли лет пять назад?              Молли хлопнула в ладоши.       — Она была закрыта четыре года назад, — начала девочка, глядя куда-то в пустоту, будто видела перед собой какие-то картинки. — Там кто-то, кажется, хлор с водородом смешал, и разнесло всё просто вдребезги, хорошо хоть, никого в помещении не было… А потом, дня через два, бабушка ходила туда вещи забирать, какие остались, и я увязалась с ней.              Молли потеребила край шерстяного жилета и продолжила.       — Ну, мы всё собрали, и, помнишь, там была такая огромная зелёная доска? — Ирен кивнула. — Вот, её расколотило, а кирпичи за ней в сторону чуть-чуть сдвинулись, и там можно было устроить тайник — камень отодвигался и задвигался, никто бы ничего не заметил. Я тогда бабушке показала, она посмеялась… — Молли прерывисто втянула воздух. — Я не знаю больше ничего, что было бы связано с каким-то кабинетом, так что, думаю, мы должны туда сходить.       Ирен промолчала. Вся эта история свалилась на них, как снег на голову, и сразу утянула, закружила в своём водовороте. Прошлое будто не желало их отпускать, прошлое звало за собой, манило, лёгкими ладонями гладило по голове и просило остаться, вернуться, не забывать. Миссис Уильямсон умерла не просто так, и Адлер начала это осознавать. Она словно хотела быть среди них, хотела, чтобы Молли знала, что с ней произошло на самом деле.

…Кто на самом деле её убил…

      Мысль прошила мозг рваным, быстрым электрическим зарядом, и Ирен вздрогнула. Молли сказала, что у неё был инфаркт, после которого она попала в больницу и спустя месяц умерла… но кто знает, так ли это было на самом деле? Действительно ли смерть пришла к ней сама, сжав своей костлявой рукой живучее, полное крови сердце?       Насколько Адлер помнила, женщина всегда выглядела бодро, будто была спортсменкой, и проблем со здоровьем, а уж тем более — с сердцем! — не имела никогда. Как и заклятых врагов, которые могли быть настолько серьёзно настроены. Хотя сведения Ирен сильно отличались от сведений Молли, может быть, ей и было что-то известно.              Как такая женщина, которая всю свою жизнь посвятила науке и открытиям во благо людей, могла так глупо умереть? Как смерть могла позволить себе настолько рано забрать её в мир иной?       Почему? Почему смерть пришла за ней, а не за кем-то другим?

Точно ли это была смерть? Не был ли это некто, надевший человеческую маску?

      

***

             Шерлок вылетел из лаборатории, дверь за ним громко захлопнулась. Всё ещё ощущая на волосах цепкие пальцы Ирен, Шерлок нервно поёжился и вздрогнул. Он терпеть не мог чужих прикосновений, даже родительские с трудом переносил. Кожу как будто обжигало огнём, и мозг на несколько часов после такого терял способность ясно соображать, ибо всё внимание было направлено на отвлекающий фактор — касание чужого.       Он никогда не понимал, как люди спокойно могут пожимать руки, обнимать друг друга, даже целоваться. Фу-у, поцелуи, по мнению Шерлока, были самой противной вещью на Земле после Майкрофта и скуки. Ну в самом деле, люди настолько тупы, что предпочитают добровольный обмен слюной, да ещё и удовольствие после этого испытывают.       Мимо Шерлока на огромной скорости пронёсся какой-то младшеклассник, задел его плечом, да так, что Холмс чуть на пол не упал. Шерлок открыл рот для возмущённого комментария, но хулигана уже и след простыл, он повернулся, собираясь найти Джона и рассказать ему всё… и упёрся взглядом в безупречно выглаженную белую рубашку и зонтик. Лица почему-то видно не было.       А, ну да, точно, Майкрофт был на полголовы выше его.       — Мы вроде виделись сегодня? — выплюнул Шерлок. — Не стой посреди коридора, дай пройти.              Майкрофт ухватил его за плечо цепкими длинными пальцами. Шерлок дёрнулся и хмуро глянул на брата.       — Что тебе надо?       — Шерлок, — обманчиво мягким тоном начал старший брат, — я знаю, что твой друг вчера пострадал от кулаков кого-то, кого вы не знаете. А ещё я знаю, что несколько знакомых мне людей начали пристально интересоваться девочкой по имени Молли Хупер. Как думаешь, что пришло мне в голову?       — Отстань, Майкрофт, — буркнул младший Холмс. — Мне пора.       — Мне в голову пришло то, что Молли Хупер не так проста, как кажется, — проигнорировав слова Шерлока, продолжил Майкрофт. — Шерлок, прекращай это и забудь обо всём, что случилось. Это может быть опасно.

"Майкрофт не учёл, что слова "может быть опасно" для Шерлока были ярким маяком во тьме, путеводной звёздочкой. Когда младшенький слышал это словосочетание, он забывал обо всём. Майкрофт, как же так, как ты мог допустить это?"

      Шерлок фыркнул и презрительно глянул на Майкрофта.       — А если я скажу «нет»?       — Тогда ты об этом пожалеешь, — сузив глаза, прошипел братец. — Я не хочу тебе угрожать и не стану этого делать, но, Шерлок, ты же не хочешь, чтобы мамуля узнала о твоих экспериментах двухлетней давности, верно?       Глаза Шерлока вдруг остекленели, он пустым взглядом уставился куда-то за спину брата и пробормотал:       — Двухлетней давности, верно?       Майкрофт сморщился, будто лимон проглотил. Целиком.       — Я думал, мы уже давно не в том возрасте, чтобы повторять друг за другом?       Шерлок моргнул, и в его глазах что-то очень нехорошо сверкнуло. Тот самый огонёк, который был знаком Майкрофту с самого детства, неизменно предвещавший что-то совсем нехорошее. Старший Холмс глубоко выдохнул.       — Шерлок, всё нормально?       — Да, да, всё хорошо, — откликнулся Шерлок. — Спасибо, я учёл твои советы, постараюсь больше так не делать… всё, пока, я должен идти!        Шерлок исчез прежде, чем Майкрофт успел досчитать до трёх.

***

      Шерлок сидел на ужасно жёстком стуле и листал толстый старый фолиант, на обложке которого было написано "Самые выдающиеся химики прошлых лет". Зачем ему нужны были эти химики, Холмс сам не знал, но книга была выбрана с полки методом исключения, а выбирать второй раз ему было лень.       Джон сидел рядом, низко склонившись к круглому лаковому столику и строча что-то на латинском в тетради, периодически вздыхая, сдувая со лба отросшие светлые пряди и кидая на Шерлока виноватые взгляды из-под ресниц. Последний все свои древнегреческие сонеты решил не делать ("Хочешь испытать на себе гнев учителя? — спросил Уотсон, когда узнал об этом. — Ну, ладно, только потом не надо меня использовать в качестве психотерапевта."), и теперь скучал, ожидая, пока друг закончит. Помогать ему и разбираться в латинских падежах Шерлоку было западло, а что ещё делать в библиотеке, как не читать?       Он ещё не рассказал Джону о шифре из записки Молли, хотя стоило бы. Сразу после того, как он убежал от Майкрофта и отыскал Джона, у них началась вторая пара химии, где Молли упорно на них не смотрела, потом — английская литература, потом — геометрия... в общем, нормально поговорить они смогли только после мучительно долгой физики, но Уотсон потащил Шерлока сюда, в библиотеку, делать огромную домашку. А в процессе решения неимоверное сложных задач по физике как-то не слишком тянет разговаривать. И вот сейчас, когда с момента окончания последнего урока прошло добрых три часа, они сделали все уроки на завтрашний день, прилежный ученик Джон дописывал латынь, а Холмс скучал, ему в голову пришла гениальная мысль.       — Джон, — сказал Шерлок.       — Да, Шерлок? — пробормотал Уотсон вполголоса.       — Джон, зачем люди гладят друг друга по голове?       Джон аж чихнул, отложил ручку и недоумённо посмотрел на друга.       — Чего? — У тебя проблемы со слухом?       — Подожди, ты спросил, зачем люди гладят друг друга по голове? — уточнил Джон, мысленно уже продумывая варианты ответа. Шерлок закатил глаза и захлопнул книгу.       — Спасибо, что повторил то, что я только что сказал.       Джон вздохнул и откинулся на спинку стула. Жёсткую спинку, надо сказать. Шерлок постоянно задавал ему вопросы, которые обычному человеку и в голову бы не пришли. Шерлок не понимал значения очевидных вещей, и Джону приходилось растолковывать ему каждую мелочь, которую он счёл бы ненужной. Иногда Уотсон удивлялся, как Шерлок жил раньше, но потом вспоминал, что до двенадцати лет он учился дома, и все вопросы отпадали сами собой.       Шерлок сложил руки домиком у подбородка, приготовившись к долгому объяснению.       Джон закусил губу, всё ещё раздумывая над ответом.       — Тебя в детстве родители хвалили? — наконец поинтересовался Джон.       — Меня и сейчас родители хвалят, — кивнул Шерлок с некоторым оттенком обиды в голосе. Уотсон вздохнул.       — М-м, ну, да, это хорошо… Понимаешь, это жест, который показывает… привязанность, любовь, наверное. Знак одобрения? Маленьких детей так успокаивают, чтобы они не плакали, когда им больно или грустно. Ты, когда был пятилетним, часто откуда-нибудь падал?       Шерлок снова кивнул. — Я не плакал, — уточнил он зачем-то.       — А другие дети плачут, и их мамы успокаивают их таким образом. Слушай, почему я должен тебе об этом рассказывать? — нервно рассмеялся Джон. — Вспомни себя маленьким, и всё поймёшь.       — Нет, ну, маленьких — это понятно, — серьёзно сказал Холмс. — Зачем взрослые, самостоятельные, совершеннолетние люди гладят друг друга по голове?       Джон завис.       — Скорее всего, когда у них случается что-то плохое и им нужна моральная поддержка? — предположил он, о чём-то догадываясь, но пока предпочитая молчать.       Шерлок энергично тряхнул кудрями.       — А если им не грустно, не нужна поддержка, у них всё хорошо и они просто гладят друг друга по голове? — выпалил он.       — Возможно, это такое выражение любви? Шерлок, серьёзно, просто скажи, что случилось!       Лицо Шерлока скривилось от отвращения, как будто он увидел что-то необычайно уродливое и его сейчас стошнит.       — Ирен Адлер, — пробормотал он.       — Кто? — непонимающе вздёрнул брови Джон. — А-а, та подруга Молли? Что с ней? Она что, погладила тебя по голове?       Шерлок страдальчески кивнул и ощупал свою макушку. Джон снова вздохнул и, как следует набравшись терпения, спросил:       — А каким образом вы с ней пересеклись? Насколько я помню, утром вы не очень-то... любезно поговорили, разве что-то изменилось?       Холмс закатил глаза.       — Она пришла в лабораторию, куда ты меня отправил перед Хупер извиняться. "Шерлок, она же девочка!" — спародировал Уотсона он. — "Она ни в чём не виновата, а ты наехал на неё настолько несправедливо! Ай-яй-яй, Шерлок, скорей, беги и извинись!"       — Последнего я не говорил, — буркнул Джон.       — Но подразумевал!       — Мы сейчас мои слова обсуждаем? Ты пришёл, извинился, а Ирен там что забыла?       — Вообще-то я не совсем пришёл, извинился и ушёл, — пробормотал Шерлок. — Хупер там какую-то бурду устроила в пробирках... и ещё у неё на столе лежала бумажка с уравнением. Я просто разгадал уравнение, ничего более.       Шерлок виновато посмотрел на Джона, как провинившийся ребёнок на строгого родителя, право слово. Джон вздохнул в третий раз.       — Ни за что не поверю, что лучшая ученица на потоке после тебя Молли Хупер не смогла решить простое химическое уравнение.       — А это было не уравнение. Это был шифр, замаскированный под уравнение, — затараторил Холмс. — Знаешь, когда химические элементы обозначают буквы, да, такое, и там было зашифровано слово "кабинет". Я рассказал ей об этом, она побледнела, тут зашла Адлер, тронула меня по голове, сказала, что я молодец, и отправила меня оттуда.       Джон кивнул.       — В таком случае...хм, она погладила тебя, чтобы ты дезориентировался. Ты, как я понимаю, собирался вытрясти из Молли всю правду об этом шифре? Вот, а Ирен не дала тебе этого сделать, и, чтобы ты исчез и не подслушивал, на пару секунд тебя обезвредила.       Шерлок явно расслабился и с облегчением во взгляде посмотрел на друга.       — Спасибо, — сказал он.       Джон усмехнулся.       — Ты подумал, что она выражает свою любовь к тебе? Ну ты даёшь.       Шерлок надулся и сделался похож на маленького ребёнка.       — Но ты же сказал, что люди гладят по голове тех, кого они любят!       — Да. Родители ведь любят своих детей.              Холмс несколько секунд сосредоточено думал, а потом пронзительным взглядом окинул друга и медленно, словно говоря на другом языке и боясь ошибиться, произнёс:       — Но я же тебя люблю. И ты меня любишь.              Уотсон побледнел. Потом покраснел. Потом снова побледнел. Шерлок всё так же смотрел на него, не моргая и чем-то напоминая огромного дракона. Такой взгляд может быть только у драконов, но никак не у человека. Серо-зелёно-голубой, прозрачный, как морская вода, пронизывающий, считывающий людей насквозь.       Джон кашлянул, и, стараясь не встречаться глазами с Холмсом, сказал:       — Шерлок, это другое.       Шерлок недовольно скривил губы.       — В смысле, другое?              Джон почувствовал, как его мозги потихоньку начинают плавиться. В самом деле, легче проспрягать латинские глаголы по падежам без подсказок, чем объяснить гению принципы, на которых построены человеческие отношения.       — Шерлок, я же твой друг. Понимаешь, я никак не могу тебя любить.       — Ты меня не любишь? — почти с ужасом воскликнул Шерлок. Точно, маленький ребёнок в большом теле. Гениален в науках, ничего не понимает в эмоциях. — Ты хочешь сказать, что ты дружишь со мной... не потому что ты этого хочешь?       — О Господи, — простонал всё ещё бледный Джон, — нет, я хочу с тобой дружить. Ладно, если тебе так удобно, думай, что я тебя люблю.       Услышал бы кто-то сейчас их разговор, невольно подумал Джон, им впору было бы застрелиться, и желательно как можно скорее. Шерлок удовлетворённо кивнул.       — Чего тебе вообще от меня надо? — буркнул усталый, измученный Уотсон.       — Ты меня любишь, — напомнил Холмс. — И я тебя люблю.       Джон ощутил, как у него вспотели ладони. Решительно захлопнув учебник по латыни, он встал и стал неторопливо собирать в сумку тетради, надеясь, что за это время друг тоже опомнится, но нет. Шерлок всё так же глядел на него, ожидая чего-то.       Джон решительно выдохнул, подошёл к нему и несколько раз провёл по мягким пружинистым кудряшкам.       — Всё, доволен? — фыркнул он, убирая руку.       — Вполне, — кивнул Холмс, вскакивая на ноги и оказываясь выше сразу на полголовы. Он быстрым движением перелистал страницы книги, которую держал в руках, вытащил откуда-то из середины закладку-бумажку, уже хотел поставить книгу на полку... и замер, впился взглядом в машинописные строчки, не моргая и не двигаясь.       — Шерлок?       — Джон, — хрипло сказал Холмс. — Смотри.       Палец Шерлока указывал на строчку посредине жёлтой, потрескавшейся со временем страницы, где чёрным по белому было напечатано:       "Николь Уильямсон, Хупер в девичестве — 1927-1983. Английский химик, член Британской академии, доктор химических наук."       Рядом с надписью была напечатана маленькая фотография, с которой на мальчиков смотрела улыбающаяся темноволосая женщина, как две капли воды похожая на Молли Хупер.