Не выспался. Опять.

      Тсу не выспался. Нет, даже не так: у Тсуны появилась своя собственная бессонница ростом под сорок сантиметров, с чёрными дьявольскими глазами и бандой неуравновешенных психов, таскающихся за Тсуной двадцать четыре часа в сутки — и это реальные факты, а не преувеличение. И в лучшем случае у него оставался тот самый мифический двадцать пятый час в сутках, случающийся в три часа утра, но мысли о том, что у этого часа есть прозвище "Ведьмин" его ни капли не волновали.       Чья бы магия это не была, но он мог хотя бы на пятьдесят восемь минут прикрыть свои глаза, чего всё ещё было ничтожно мало.       Бесит.       Как же его бесит всё: мельтешение Хаято, придурковатость Рёхея, который мог с легкостью взять первое место в соревновании за самого тупого (как пробка!) старшего брата. И это, не говоря про издевательство Реборна и наивную откровенно наигранную любовь Бьянки.       А всё это сопровождало его целыми сутками. Скрыться от дурдома, происходящего в его же доме, было невозможно в том числе и по юридическим причинам (Тсуна проверял). Поэтому ему не оставалось ничего иного кроме, как отдаться течению и проживать день за днём в попытках получить необходимую для выживания долю сна.       Но у Тсу всё ещё не было шансов, так что его каждое утро начиналось с кофе, помогающего уже лишь в литровых дозах. Да и его приходилось пить его быстро, не смакуя, отчего эстет и кофеман внутри Тсуны был против. Даже больше: его это просто-напросто бе-си-ло.       А в последнее время всё было совсем плохо. Да что там сон, если ему даже выпить чудотворный напиток не всегда удавалось! То и дело приходилось спасать свою кружку то от мелкого садиста с самым паршивым характером репетитора, считающего, что чужое вкусней, то от покушений со стороны детишек дошкольного и чуть более старшего возвраста вплоть до двадцати четырёх лет, хотя... Это спорное утверждение учитывая, что даже его мать боролась с его привычкой пить кофе, считая, что это слишком вредно. Как будто не спать сутками полезно, а выстрелы помогают от давления в черепной коробке.       К своей самостоятельно выданной миссии Нана подошла со всей женской изворотливостью. Мало того, что кофе и так готовить приходилось самому, на что практически не было времени, так ещё своей рассеянностью пыталась добить "малыша Тсу". То выльет полную(!!!) кружку кофе в раковину, то добавит (в нетронутую, даже не начатую!) ложки три сахара. Столовые. Случайно, то приготовленное себе любимому кофе отдаст Реборну.       Поэтому мягко говоря Тсуне приходилось несладко...       Вот у него и испортилось настроение. Ага, аж три раза.       К тому же его тело наконец-то решило, что пора хоть как-то проявить свое отношение стрессу, проявляя вполне закономерную реакцию, а как известно, классические варианты реакции на стресс можно охарактеризовать как «бей, беги» и «замри». И Тсуна по всей видимости выбрал ответную атаку, ну как выбрал... Он просто не смог больше безвозвратно копить негатив.       И всё-таки иронизировал, подкалывал и язвил он непроизвольно — слишком уж сильно внутри было желание последовать правилу: делись с ближним своим. Ну он и щедро наливал всем яду...       — Эй, Таке-кун, ты свой бенто забыл, Ямамото-сан просил передать, — это было правдой, но в зависимости от того как преподнести информацию реакция бывает разной.       Вот и сейчас... Увидев, прозрачную коробочку перевязанную голубенькой ленточкой, Такеши почему-то не обрадовался, даже побледнел. А через неё ведь очень мило просвечивал собранный из шариков риса и рыбы самурай, красивенький такой... Но Такеши почему-то стараний своего старика не оценил иначе, как объяснить то, что Яма-кун так быстро запихнул свой обед в сумку у своего стола?       Тсуна тихо вздохнул, —а что ещё делать, если опять не угодил? — понимая свою ошибку. Надо было не отговаривать Тсуеши-сана от дельфинчиков и рыбок.       Но даже не смотря на маленькую месть... но его по прежнему раздражало всё. Буквально всё.       К примеру, влюбленные вздохи одноклассниц (главными их создателями были Киоко с... Ханой, последняя, кстати, косилась в неопределенно-тсунином направлении), надоело слушать ещё десять минут назад, а вечно преследовавший его шепоток — ещё с первых... Дней этого учебного года, которые прошли четыре месяца назад.       Хотя, быть может, такое настроение было из-за бездомной дымчато серой кошки, что утром, во время дороги Савады-младшего в школу, посчитала своим долгом подружится с шатеном, а когда же это не удалось...       — Иди отсюда, паршивка! — прошипел Тсуна не хуже этого животного-социопата, трясся своей поцарапанной и прокушенной рукой.       Почему всегда он? Почему именно так? Неужели ему не может быть чуточку лучше?       Он упрямо и не без оснований считал, что это был заговор работа Аркоболено Солнца, который начал многозначительно молчать, пытаясь понять, что же не так с Никчёмным учеником.       Спустя ещё пару часов паршивого настроения Тсуны, Такеши, услышавший бормотание упавшего на парту, осознал, что у его босса талант к языкам. Особенно ясно это стало после покрасневших ушей, сидящего перед ним Хаято.       Подрывник никогда бы не подумал, что Дэчимо знает такие выражения-пожелания, которые даже он, носитель языка, с трудом может представить воплощёнными в реальности. К счастью, говорил Тсуна шепотом, и поэтому слышно было не всё, но даже услышанное не оставляло Гокудеру равнодушным:       — Да чтоб вас всех... Пока вы не... А ваши любовники не... А соседи...всю ночь... Ироды...       Удача явно была на стороне подрывника, так как до того, как он полностью вспыхнул красным подобно списке, прозвинел спасательный звонок, после которого Хаято первым выскочил в коридор, от греха подальше. Такеши оказался не таким догадливые на свою голову, которую снова нервно глупо почесывала его рука.       — Хах. А я и не знал, что ты знаешь столько выражений, Тсуна! А что значит «»? Это было выражение восхищения или комплимент Морико-семпаю? Но у вас нет общего будущего....       Слова Ямамото, напоминающие по скорости и внезапности пулеметную очередь, призванные скрыть неловкость, вызвали у будущего Вонголы ещё более мрачное настроение. Но почему-то никто не замечал его хмурого лица.       — Знаешь, Таке-кун, такие взрослые женщины не в моем вкусе... Ох! Как я мог забыть, тебе, наверное, будет интересно узнать...       — Что? — Клюнул на удочку хранитель Дождя.       — Недавно гиперинтуция вновь себя проявляла и дала мне кое-что понять...       Ранее спокойная заинтересованность сменилась откровенным интересом и ожиданием.       — Она дала мне понять, — неторопливо повторил Тсуна, из-за всех сил стараясь не отрубиться и хватая за хвост ускользающую в блаженную дрёму мысль: — Что нам не по пути.       Такеши опешил, а Тсуна похлопал его по плечу и вышел, удалившись в неизвестном направлении. Сейчас за сон он был не то, что принять пост Вонголы — душу Дьяволу продать. А ближайший дьявол жил...       Тсуна удовлетворённо кивнул, вспоминая старый потрёпанный диван в парке Кокуя. Сейчас это был бы верх комфорта.       Окно на первом этаже с лёгкостью открылось, и Тсуна отправился в путь.       Первым препятствием, разумеется, стал ГДК, самоотверженно и непоколебимо стоящий на страже дисциплины и посещаемости учеников Средней Намимори. Красная повязка на черном пиджаке, казалось, была видна за сто ли окрест, но при пустой площадке рядом с воротами обнаружить Хибари было слишком простой задачей.       — Куда собрался, Травоядное? У твоего класса ещё три урока, — в этот неприятный день даже Кёя был разговорчивый чем обычно.       — Только тебя, мистера камикороса не хватало, — вздох вырвался мрачно-обреченным и до кое-кого начало доходить, что с Тунцом не всё в порядке. Срок годности что ли испортился...? Страха всё ещё не было, как и желания избить никчемного мальчишку.       —У кого-то прорезались зубки? Ты так хочешь отведать камикорос? — Хибари поудобнее перехватил тонфа, собираясь напасть, когда его настрой сбил очередной вздох, в котором по прежнему было слишком много усталости, а обычного страха не хватало.       — Вот об этом я и говорил. Ты вообще человек, Кёя? Люди отличаются от животных тем, что умеют говорить и договариваться, а у тебя с этим явно проблемы.       Что-то с этим днём было не так, так как Хибари не разозлился, а был вполне готов выслушать предложение другой стороны:       — Ну и что ты предлагаешь?       — Ты ведь хочешь подраться с сильными соперниками? Если ты отпустишь меня, этим заинтересуется тот ребёнок и у тебя будет возможность с ним подраться.       — С чего ты взял, что меня это интересует?       — Так ты предпочтёшь побить никчемного меня? — Тсуна насмешливо поднял бровь, пытаясь подавить зевок.       — Вали, травоядное.       Удивительно, но хищник всё ещё обладал навыками общения, пусть и ограниченными.       Хоть что-то хорошее.       Как скрыться от наблюдения придумать ещё только представляло, но ради сна Тсуна готов был использовать все средства.