Чёрствые парни с привкусом соплей

3:59 Безмятежное утро. Город, укутанный во тьму, нежится в постели. Погода насыщенна весной. Тёплое дуновение ветра- блаженство. В сей предрассветный час на 5 этаже в небольшой комнатушке спит Дрю Прескот, восемнадцати лет отроду, и видит последний и самый прекрасный 10 сон перед звонком будильника Стоны, громкие стоны, которые иногда срываются на крики. Сбивчивый шёпот. Багровые отметины. Шлепки. Свист ремня в воздухе. Энди. — Д-дрю, п-пожалуйста, — протянул парень, который растянулся на животе, лежал на небольшой кровати, — Я-я хочу кончить. Еле как связывающего свою речь Энди, перебивает звонок телефона с мерзким, просто до трясучки и нервного тика, звуком. — Выключи это дерьмо! — приказным тоном говорю я, стоя на коленях и, пристроившись между чужих ягодиц, но меня игнорируют и продолжают приглушенно стонать, уткнувшись лицом в подушку. 5:00 Резко поднявшись на кровати и тяжело дыша, оглядываюсь и пытаюсь найти источник этого противного звука. Это было немного проблематично с учётом того, что я только открыл глаза, на которых образовалась полупрозрачная пелена из-за которой не очень хорошо видно — Сука, опять этот сон.- Я достаю телефон из- под подушки, выключив будильник, засовываю его обратно. Упав обратно, закрываю глаза двумя руками. Мои щеки горят ярким пламенем, а эмоции с разбега прыгают в глубокую тару и получается самый ужасный салат (ну, или в данном случае просто месиво), который вы когда- либо ели в своей жизни. Я чувствую, как боксеры опять еле как сдерживают мой член, к которому с утра пораньше прилила кровь и он хочет вырваться наружу. Шумно выдохнув воздух и прикусив губу, запускаю руку под одеяло. Это уже как утренний ритуал, ведь практически каждое моё утро начинается с этого сна, который я уже, блять, выучил наизусть, каждое действие, слово, стон, слёзы, мольбы. Абсолютно всё, что там было и повторяется на постоянной основе перед пробуждением. Ну и куда же без дрочки, надо же как- то опускать своего друга, дабы он не напоминал о своём существовании в данной форме? В это время, в соседней комнате дремлет на своей кровати, свернувшись калачиком, Энди. Он буквально два часа назад вернулся из клуба после очередного срыва или расхода с девушкой, или там кто-то умер, или просто так. Не ебу. Мы не очень близки и поэтому каждый его поход в бар и набухивание до усрачки я не контролирую и уж подавно не знаю с чем он связан. Но иногда, когда я в курсе, а это редко, мы бухаем вместе. День, пять, месяц, пол года- неважно. Главное чтобы были бабки, тёлки и травка. Тем временем я лежал после самого охуенного чувства оргазма, когда нервы собираются в одном месте и разлетаются кучей маленьких фейерверков по всему телу, а тебя после этого ещё немного потрясывает и ты не можешь первое время ровно дышать. Но жизнь штука такая и если ты не инвалид (я имею в виду тех у кого, например, нет ног и протезов или перелом позвоночника или…короче, вы меня поняли надеюсь) или не психически больной человек, который не может себя поднять. В общем нужно вставать хочу я этого или нет, нехотя поднявшись с кровати и подняв с пола грязное белье с носками, взял новое из комода и медленной походкой направился в душ. Запрокинув голову, я стоял по напором воды. Она быстро стекала по моему лицу, якобы пытаясь очистить мой разум от таких как он. В мою голову опять проникает этот навязчивый образ парня из сна. Припухлые губы, изумрудные глаза, мягкие черты лица, нежный, почти бархатный голос, блондинистые, кудрявые волосы чуть выше плеч, хотя если он их выпрямит, то возможно они будут по лопатки. Несмотря на ангельскую внешность он остается такой двуличной мразью и достаточно гадким человеком. Я не знаю как вам объяснить моё состояние. Очень подавлено и в груди почти что камень, который не дает мне спокойно дышать. Желание реветь навзрыд, но из глаз уже не идут слезы. Хочется кричать так, чтобы весь гребаный мир тебя услышал, а ты не можешь выдавить даже громкий вздох. Не верится что я опять погружаюсь в это состояние полной апатии, а то что происходит вокруг меня угнетает ещё сильнее. Вдобавок он со своей влюбленностью. Ненавижу это чувство. От любви одни страдания. Навряд-ли я когда нибудь смогу снова нормально жить, а не находиться в этом шаре изолированным от мира и полный грусти, одиночества и гнева. Тёплые капли резко сменились на холодные, я быстро вернулся в реальность и отскочил от воды. Сглотнув образовавшийся ком, мне пришлось перетерпеть ледяной наплыв, после тёплой кровати и душа казалось, что градус намного ниже, чем на вершине Эвереста. Закалка это конечно хорошо, но когда это задумано, а не когда твой сосед смывает своё говно в унитазе. — Сраный (в прямом и переносном смысле) ублюдок! — прорычал я и выключил воду, взяв полотенце с рядом висящего на стене крючка, завязал на бедрах и вылез из душа — Какого хуя он…? — Мне было тяжело подобрать подходящее слова. Встав напротив зеркала, я начал в очередной раз рассматривать свою физиономию. Урод.— Нахуй я с ним связался? — Тяжело вздохнув, принялся обрабатывать шрамы с помощью специальной мази «Дерматикс». Оно мне не помогает уже или даже не начинало помогать, но почему то выбор моей матери пал на него. Уж не знаю кто ей об этом сказал и посоветовал, но он видимо не знает о том, что подходит ему, то не факт, что подойдет другим. Это, кстати говоря, тоже ритуал, который я провожу каждое утро. Моё лицо могло бы быть очень красивым и привлекательным если бы не шрамы, которые отец, после очередной пьянки, наносил мне. Мама была на его стороне скорее потому, что сама его до усрачки боялась и не хотела получить новые побои. Ей было плевать на меня в любом случае, эта женщина не сможет меня переубедить ни сейчас, ни через год, ни через 10 лет. Если бы любила — уберегла бы и меня, и себя от такого человека, как мой родной отец. Как хорошо, что он сдох. Когда он лежал в гробу и все вокруг, несмотря на его ужасный характер, рыдали взахлёб, а я просто стоял и смотрел на его, даже после смерти, самодовольное лицо, пока моё было закрыто очередной «маской» из какой то тряпки. Кстати о шрамах: на лице у меня их около 5 штук. Один у глаза, отец оставил ударив меня, а я отлетел лицом в угол столешницы. Ещё один от канцелярского ножа, он в пьяном угаре- и скорее всего под веществами- ударил меня ножом в лицо, специально или нет, но он попал мне в щеку. Спасибо хоть капле мозгов у моей матери, что она тогда отвела меня в больницу-это огромная редкость- иначе я бы умер в тот день, это ведь не единственное ножевое ранение в тот день. Мой любимый от немецкой овчарки его друга (предположим, что друга зовут Ярик). Отцу видимо стало скучно и пока Ярика не было рядом он решил на меня натравить собаку. В итоге у меня большой шрам на губах и подбородке. На теле больше 100 наверное. Какие-то от отца, а есть ещё от моего окружения — одноклассники, «друзья» со двора, есть даже от матери, конечно же от себя любимого. Одно из самых хороших средств по удалению моральной боли. Было больно. Даже слишком. Но скажу к слову — я привык. В принципе ко всему дерьму, что есть вокруг меня. Не думаю, что когда нибудь у меня изменится мнение об этом прогнившем насквозь мире. У вас наверное встал вопрос: «Дрю, тогда почему ты ещё не помер? Всё ж такое хуёвое по твоим словам!». А мне даже ответить нечего, я сам нихуя не знаю. Не думаю, что вам хочется слушать про то, как я почистил зубки, умылся и убрал свои роскошные, длинные до жопы чёрные волосы. (Я не пиздабол, а приукрасил чуть чуть на счёт волос) Поэтому спустя некоторое время Почистив перышки, я вышел из ванной комнаты. Кофе с утра ещё никому не навредило. А если ещё сигаретку закурить, то вообще супер будет. — Уебана кусок, вставай, блять. Мне похуй на то, что ты опять всю ночь ебался, пил и курил! — сказал я, зайдя в комнату, ведь благодаря Энди я должен еще ходить на отработку, но несмотря на то, что он пидорас, я его полюбил до потери сознания и очень сильно ревновал. Мне пришлось ввалился без стука в комнату, надо ведь подействовать на нервы c утра пораньше. Он лежал на кровати и втыкал в потолок. — Сколько шлюх на этот раз? Побил свой прошлый рекорд? -Какой же он ублюдок, я напряг челюсть и посмотрел на него с маской безразличия. Присев в кресло напротив кровати Энди, который, взявшись за голову, попытался сесть. -Десять… Чувак, принеси воды и обезбол, пожалуйста. — Он скривил гримасу из-за сильного, как казалось, выстрела в висок, после которого выжил. Недовольно вздохнув, мне пришлось встать и что-то ради него ещё делать. Не думаю, что могу ему отказать в такой мелочи. Руки трясутся, не знаю от гнева, обиды или действия таблеток, я принёс своему другу бутылку воды и таблетку от головы. — Дрю, ты мудак, блять, — сказал Энди держась за голову, — Тебе моча в голову ударила? Ты нахуя орёшь с самого утра? — после эта рыжая морда положила таблетку на язык и запил водой. — Сколько времени? — промолвил он, потёр глаза и сделал ещё несколько больших глотков, поставил бутылку на пол, рядом с кроватью. Затем, устремил свой взгляд на меня. Было ощущение, что я сижу тут не один, а нас штук 6 и он пытается понять где я настоящий. — 6:30 утра. Спешу тебе напомнить, что кое-кто мне проспорил желание. — хитро произношу последнюю фразу и ухмыляюсь. — Блять, Дрю, нет. — Да, Энди. — Я гадко улыбнулся, хоть из-за маски, закрывающей половину моего лица, было не видно, но чисто черные, как смоль глаза сказали всё сами за себя. — Пошли в ванну, длинноволосый пидор, сейчас я тебя укорочу В горле пересохло, а голова опять начала трещать по швам. -Слушай, Дрю, может договоримся? Я их так долго отращивал… -Энди пристально смотрел на себя в зеркало, в последний раз оглядывая свои длинные, мокрые, немного спутанные волосы. -Ну уж нет. — Я достал канцелярские ножницы из шкафчика и пощелкал ими в воздухе. — Мы из-за твоего задания теперь ходим на отработку, а то, что я тебя немноооого- я сделал акцент на этом слове- укорочу, сильно ничего не испортит. Наверное Продолжаю гадко улыбаться ведь знаю, как ему нравятся его кудрявые волосы и как по ним тащатся все девчонки. Я собрал все волосы в кулак и, немного натянув, начал отрезать ножницами. Оооой, этот прекрасный звук ножниц скользящих по волосам. Нет ничего лучше этого звука! -Вооот, посмотри какой красавец! — кидаю волосы на раковину и отхожу немного назад. — Тебе идет. — Ему и правда так идет больше, чем его каре за которым он не ухаживал. Надо было под нолик, хотя подлецу, как говорится, всё к лицу. В зеркале отражался парень с короткими, мокрыми волосами. Они были чуть длиннее конца лба. Смешанные чувства знаете ли. Я их немного пожамкал, типо парикмахер, что бы они закрутились в прикольные колечки от которых просто тащусь. — Я отказываюсь это комментировать.- Энди усмехнулся и встал со стула. — Я, вот ну честно, думал что будет намного хуже. Выйдя из ванны с довольным лицом, я направился к себе в комнату. В без десяти семь ко мне в комнату, так же без стука ввалился Энди -Чувак, ты двери закрывать не умеешь?! Раз уж приспичило вздрочнуть, то стоит на замочек закрыть.- Не обращая внимание на то чем занимается моя персона он вошёл в комнату и плюхнулся на кресло. — Надо стучаться вообще-то. — Закатив глаза, я встал, натянул трусы со штанами и недовольным взглядом посмотрел на него. — Ты соизволил зайти ко мне? Честно говоря, я удивлен. Думал, что надо будет опять идти за тобой. — застегнув ширинку, саркастически улыбаюсь. — Ну, ты ко мне входишь без стука, а я не могу? — Он протянул мне банку с оригинальным «BURN»

***

По дороге в технарь мы никуда не спеша шли по тротуару, хотя идти недалеко. В этом самом техникуме мы и познакомились, Энди был и есть всеобщим любимцем, а я что-то наподобие изгоя или отброса общества. У меня нет каких-то сильных конфликтов с одногруппниками, но как-то в их компании я не влился. А миссис Люцина решила, что именно мы вдвоем прекрасно справимся с какой-то тупой презентацией для кого-то конкурса. Мы конечно были заочно знакомы с ним и до этого задания, но из-за моего отшельничества мы не особо пересекались. Энди решил, что это отличный повод съехаться, тем более у него были какие-то траблы с родичами, а я жил один. Наверное отчасти его компания мне помогла пережить какой-то из депрессивных эпизодов моей жизни, но ненадолго, ибо потом одна тупая головушка решила влюбиться и все старания ради ремиссии пошли коту под хвост. — Как тебе Скотт? — Мы пили энергетики, но в паре метрах от заведения и Энди решил нарушить наше молчание. Сказать, что я прихуел — это ничего не сказать. Он ему нравится? У них УЖЕ отношения? Но он же вроде натурал? Так я тоже натурал, а этот ублюдок мне нравится как хороший друг? Я остановился и внимательно, наклонив голову, посмотрел на губы парня, стоящего рядом. Одна мысль сменяла другую даже не успев толком закончится. Поджимаю губы и переведя взгляд куда-то вдаль без возможности выдавить из себя хоть слово. Медленно поднимаю голову и также медленно перевожу взгляд с чьего-то дома в глаза Энди. — Эээ…- он немного замешкался и понял, возможно, что он, блять, сморозил- Всё ок? — Да, всё хорошо, нужно было подумать. Такое себе, а что? — Я посмотрел в глубь какого-то двора и допив остатки энергетика, скрестил руки на груди. — А тебе как? — Да так. Ничего. — Энди пожал плечами, — У меня просто есть одна идейка, но ты от неё откажешься. Когда мы подошли к техникуму, то выкинули свои банки в урну, а после, также не спеша вошли в здание. Около расписания стояла миссис Люцина и опять кокетничала с директором. — Ну наконец-то! — воскликнула она и всплеснула руками, — Почему я из-за таких как вы, проказников, должна приходить раньше в школу? И тратить ещё своё. Своё! Личное время? Не хотите мне ответить? Переглянувшись, синхронно пожали плечами. Мы знали ответ на этот вопрос. Он стоял рядом с ней. Преподаватель закатила глаза и, указав жестом чтобы мы шли за ней, развернулась и пошагала на своих не очень высоких каблуках в сторону кабинета математики. Вздохнув в унисон, решили, что все-таки надо идти за ней. в кабинете — Не могу поверить, что вы, Энди Джонсон, связались с таким ужасным человеком, как Дрю Прескот. Вы были прекрасным учеником! Не прогуливали, хорошо учились, хорошо со всеми общались, от вас не несло перегаром и сигаретным дымом за три километра! — Миссис Люцина взяла мел в руку и нахмурив брови, посмотрела на настенные часы. — Про вас, Дрю, не думаю, что стоит вообще что-то говорить! Вы самый худший ученик за всю мою практику! — Женщина написала на доске номера задач. — Я сейчас приду. Не шумите тут — грозно сказала она напоследок и вышла из кабинета. Ха-ха, можно подумать, что мы будем что-то делать. Такая смешная эта старая карга. Я уселся за парту, положив ноги на неё, а Энди приземлился на рядом стоящую парту. — Главное, что она нас сблизила, а теперь ещё и что-то предъявляет! — Он посмеялся — Чем займёмся? — Честно не знаю, что у такой мымры, как она, в голове творится. Без малейшего понятия. Думаю глупо предлагать решать эти глупые задачи — Го Скотта трахнем? Я конечно знаю, как это звучит, но он нам взаимно не очень нравится и поэтому почему бы не поиздеваться? — Энди скинул свои короткие волосы с лица и немного задумался Я немного замялся и поперхнулся слюной. У меня конечно были мысли о его странных пристрастиях, но он явно не отошёл от ночной гулянки с веществами. Было бы интересно поиздеваться над этим чудиком, но ведь мне очень сильно нравился Энди и не хотел его не с кем делить, но не дав эмоциям и чувствам слабину, все-таки ответил, опять же надев маску безразличия — Давай, почему бы и нет? — отвечаю спокойным голосом и, собрав волосы в пучок, облокачиваюсь на спинку стула, Энди гадко ухмыльнулся и посмотрел на меня. В его глазах зажёгся огонь. Спустя некоторое время начал подтягивать народ, в том числе и Скотт. Первой парой была математика и класс начал потихоньку заполняться, а миссис Люцина до сих пор не пришла. По любому опять тусит у директора и трахается во все щели. Мы переглянулись и кивнули друг другу. — Эш, ты не понимаешь насколько это важно! — В класс вошли Тодд и Эш. Они что-то активно обсуждали. И скорее всего это было опять связано с учёбой, как можно по ней так тащиться? Это наверное надо быть каким-то супер странным. Блондин слез с парты и подошёл к ним. — Привет. Не видели Скотта? — Привет, Энди. Да, он в мужском туалете был. Скорее всего опять «смывал с себя грехи» — Эшли посмеялась, показывая руками скобочки. А она симпатичная, пронеслось у меня в голове — Угу, спасибо… -Парень посмотрел на меня и указал жестом, что можно идти. Я, шумно выдохнув, встал с места, но когда уже собирались покинуть класс, то нас остановил Тодд. — А зачем вам? Парни, я вам много раз говорил, что решать проблему кулаками- это не выход. — Мы благополучно проигнорировали его слова и, быстро выйдя из класса, направились в мужской туалет, где должен был быть Скотт. Дверь со скрипом открылась и парни зашли внутрь. Он стоял возле зеркала и умывался. — О! Скотт! Какими судьбами? — саркастически сказал Энди и не спеша начал подходить к нему — Чё вам надо, голубки? — ответил парень и, выключив воду, посмотрел на нас через зеркало. — Да так. Поговорить решили — блондин положил ему на плечи ладони и не сильно сжал, чтобы тот не ушел. — Ч-что вам от меня надо, пидоры? — его голос немного дрогнул, было понятно, что ему страшно. Я повесил спизженную у уборщицы табличку «идёт уборка» и закрыл дверь провернув 2 раза замок в замочной скважине, а после убрал в карман. — Мы хотели спокойно поговорить, а ты огрызаешься. Ц-ц… Не надо так — Я подошёл, максимально приблизился к лицу Скотта, кинув беглый взгляд на блондинчика стоящего за ним, на что тот кивнул, а в моих глазах появился дикий блеск, хрустнув пальцами на правой руке, мне пришло в голову ударить Скотта по лицу, что я собственно и сделал. Энди еле как его удержал, если бы не он, кажется, что Скотт улетел в самый дальний угол туалета, ибо я ударил не слабо. Сжав челюсть, почувствовал, что опять начинается тремор, который я не умею останавливать. Вот же блять. — Б-блять, вы вообще охуели? — из носа шатена хлынула кровь и он пытался сфокусировать свой взгляд на мне. — Тише, красавец, или личико тебе поправим. Скотт хотел что-то сказать, но Энди закрыл его рот своими длинными, юркими пальцами. — Давай по-хорошему решим это дело? — шепотом произнес блондин. Заточенный в чужих руках парень в ответ начал вырываться из его хватки. — Чувак, мне кажет… Ай блять! Руку Энди пронзила боль и на ней образовался еле заметный укус. Парень рефлекторно её одернул и оттолкнул Скотта в сторону, после чего послышался глухой удар. — Ты вообще страх потерял или как? Энди не раздумывая подлетел и несколько раз пнул в живот так, что паренёк согнулся калачиком. Я в это время снял маску положил на край раковины. Он схватил парня за кофту и поставив того на колени, с силой сжал щеки, впиваясь в кожу ногтями и, посмотрев в чужие, наполненные страхом глаза, жадно впился в губы, покусывая их до крови. Звери внутри меня разрывали глотку на мелкие кусочки от ревности и злости, но все же не присоединится к ним было бы преступлением) Оттолкнув Энди от похотливых губ Скотта, я, вымещая свою злость и ревность, вцепился в его шею. Откуда-то из горла парня вырвался сдавленный стон, ему явно было приятно. Медленно запустив руки под кофту, холодными пальцами играл с сосками. Сжимая их, крутя в разные стороны и проводя ногтями вдоль рёбер. Я почувствовал на ребрах несколько довольно больших почти заживших ран. Захотелось их содрать и сделать ещё больнее. — Чувак, ты тут не один вообще-то. Поделись целочкой. Энди хитро усмехнулся и оттянул меня за шиворот. Скотт недовольно вздохнул и блондин притянул его к себе, сняв с него кофту, откинул в сторону. Низ живота приятно сводило, а в штанах пиздец как тесно. Пизда за то, что он собирается его увести, урод. Энди кусает, целует плечи, ключицы и соски, царапая и без того искалеченный живот. Я с пошлой ухмылкой положил два трясущихся пальца в ротик парниши, наблюдая за тем как ему все это нравится, хотя его папаша бы этого не одобрил и возможно бы убил даже. Ну, меньше народа-больше кислорода. Стоящий на коленях Скотт бегло посмотрел в мои холодные, чёрные глаза, мы встретились взглядом, ему было страшно, но одновременно очень приятно. Он сомкнул губы, начиная посасывать мои пальцы, чуть причмокивая податливыми губами, и играть язычком с ними, перебирая их языком, периодически сдавленно постанывая от ласк Энди, который оставлял кучу багровых засосов на теле Скотта как метка, что он тут был. Блондин ударил парня по пояснице и тот спустившись с небес на землю, осознал в какой он находится ситуации и незамедлительно начал вырываться, дёргаться, попытался кричать и делать всё возможное чтобы выбраться. Он понимал, что ему дома придется не сладко, даже слишком, но мне и Энди было фиолетово, что с ним будет потом. Убьёт себя сам или это сделает отец, будет до конца жизни испорчена психика или он оклемается. — Ну чё ты начинаешь? Всё так хорошо шло! — сказал Энди и, убрав мои обслюнявленные пальцы изо рта Скотта, влепил тому с кулака у челюсть. Боль от пощёчины прошла мурашками по телу, а у него прыснули из глаз слёзы от удара, скорее всего обиды и отвращения. Я старался максимально успокоить свой тремор, но выходило не очень. А пока что в это время я, пристроившись сзади, поставил Скотта раком и рывком стянул шорты с боксерами и вставил два пальца в него. Он вздрогнул от резкости движений и, закинув голову, вскрикнул. Его тело напряглось. Ему было больно. На спине Скотта достаточно много ран как свежих, так и почти заживших. Провернув пальцами внутри парнишки, развел их ножницами, не давая привыкнуть к инородному телу, начал активно двигать ими внутри. Энди проводит влажную дорожку языком, от плеча до челюсти и развязывает шнурки на спортивках и вновь жадно впиваясь в его губы, сжимает талию блондина до красных пятен, а я не жалея чужого ануса, трахаю того пальцами. Трясущимися руками это делать не очень удобно. — Энди, дай я его уже нагнул, а то сейчас сдохну от возбуждения. — А почему, интересно, ты его нагнешь? — В его голосе было слышно огромное возмущение. — А кто его только что разрабатывал? — Я вынул пальцы и сильно сжал ягодицы парня. — Вы, блять, ещё подеритесь — прошептал Скотт, тяжело дыша и глотая скатывающиеся слёзы. Он закусил кровоточащую губу — Во — первых, чел, ты его не разрабатывал, а его трахал пальцами, а во — вторых, мне все больше и больше не нравится твой болтливый рот, Скотти. — сказал Энди и запустив руку в шоколадные волосы парня, сжал руку в кулак. — Вот и решили, — похотливо улыбнувшись говорю я и расстегиваю ширинку чёрных, рваных джинс. — Соси, сучка, или получишь ебалу. — сказал Энди, пошло ухмыльнувшись, стянув с себя спортивки и потянул Скотта за шоколадные волосы к своему члену, проведя им по чужим губкам. Я его конечно видел, но это было вскользь. Он почти ровный, только немного косит влево. От части хотелось быть на месте Скотта, он к нему так близко, он может почувствовал его вкус, запах, а стою сзади этого уебка и собираюсь поиметь того в задницу. Хотя стоит отметить, что жопа у него огонь. Красивый, упругий, небольшой орешек. С небольшого размаха звонко шлепаю Скотта по заднице, а в ответ получаю резкое подрагивание и по своему телу, и по телу парнишки, а также сдавленный стон. Скотт, облокотившись на локти и максимально выпятив зад, взял трясущимися от страха и возбуждения руками член и размазал выступившую каплю смазки, облизывает своим похотливым, длинным языком головку пениса Энди. Взглянув исподлобья на него, в ответ получает ещё более сильное сжатие волос на затылке и казалось, что он, блять, сейчас снимет скальп. Скотт начал посасывать головку и играть с ней язычком. Он через рвотный рефлекс пытается максимально глубоко заглотнуть член, помогая рукой, надрачивает орган. Скотт давится, но сосет. Сердце бьётся как бешеное, кажется, что оно сейчас выпрыгнет из груди. Он продолжает сосать даже через рвотный рефлекс, а Энди «помогает» ему насаживая глубже. Немного растерявшись, пока рассматривал чужую спину покрытую шрамами, ссадинами и гематомами, я стянул с себя джинсы и, натянув достанный из заднего кармана презерватив, резко вставил член до упора. Перед этим харкнув ему на задницу, дабы не было у меня проблем со входом! Скотт громко и протяжно простонал от боли из-за чего случайно прикусил член Джонсона, на что сразу получил нехилый подзатыльник. Я сжимаю чужую задницу и начинаю резкими толчками двигаться внутри него. Парень задает какой-то свой ритм, двигается, вверх-вниз, играет язычком членом, облизывает его, ласкает чужие яички. Энди, закрыв глаза и ещё сильнее сжав в кулаке волосы Скотта, запрокинул голову и протяжно промычал.

***

Блондин вот-вот кончит и я, схватив Скотта за висящую на шее цепочку, натянул на себя, придушивая его. Сделав ещё несколько грубых толчков, одновременно с Энди излился внутрь стоящего раком парня, не совсем специально, но я порвал на нем золотую цепочку, которая разлетелась во все стороны, медленно выйдя из парня, оттолкнул его в сторону и поднялся на ноги, натягивая штаны. — Чувак, в следующий раз я ебу. Энди взял голову Скотта в руки и осмотрев его лицо с шеей, которые были залиты спермой, в синяках, укусах и засосах. Он убрал руки и обтер их о кофту, встав с пола, также натянул спортивки. -Скотт, ты совсем один, папочка не поможет, хотя, мне кажется, он усугубил бы ситуацию. Ты выглядишь так— я поправил растрепавшийся пучок на своей голове, — беспомощно, мне даже немного жаль тебя. После этих слов я взял маску с раковины и натянул на лицо и удалился из туалета. — Увидимся ещё, сучка. Энди похлопал Скотта по лицу и тоже удалился из туалета. Скотт Слезы вновь хлынули из моих глаз и кое-как одевшись, я, облокотившись на стену, уткнулся в колени и заплакал навзрыд. — За что? За что они так со мной?! Ох уж этот чертов Прескотт, как же я его ненавижу и… Люблю? — в уборной повисла смертная тишина от которой по моему телу пробежала дрожь, лицо горело от стыда и отвращения. Дышать. Я не могу дышать. Воздух в туалете кончился. Паника. Она меня накрывает с головой. Берет на удушающий и не жалеет меня. Сердце укатилось в водосточные трубы. Слезы побежали ещё быстрее. Отец узнает. Он точно узнает. Меня убьют или меня будут мучить до конца жизни. Отец мне этого не простит. Меня опять накажут и мне придется играть на органе и полжизни отчитываться за свои грехи Богу. Этой гребаной выдумке, которую выдумали сами люди и ей ещё поклоняются. Опять тошнит и вот-вот вырвет и… мой организм решил, что я должен отказаться от завтрака. Щеки неприятно сводило, а желудок сделал тройное сальто назад. Внутри было вдвойне пусто и одиноко, а от одного слова «одиночество» по телу пробегают миллионы мурашек. Как же хочется убить Энди, чтобы он умер в мучениях, чтобы Дрю был только мой и не чей больше Я подскочил к зеркалу и твёрдо решил, что сегодня выскажу все отцу в лицо. Но какой же я всё-таки убогий, слезы, опухшее лицо, чужое семя, красные глаза, сопли, которые так и норовят попасть мне в рот, остатки моего завтрака на кофте. Немедля больше ни секунды я умыл лицо и вылетел из туалета, оставив свой шедевр в углу. в церкви Я пришёл в церковь далеко за полночь, после того, что произошло в туалете мне пришлось сбежать из техникума, отцу скорее всего уже позвонили и сообщили, что меня не было на уроках. Не горела моя жопа желанием пересекаться с Дрю и Энди. Особенно в том виде: блевотина на кофте, блеклые следы от укусов, засосы, семя… Ужас короче. Я полдня провел в каком-то дворе, где меня точно не знают, ибо точно бы рассказали отцу. Не спеша иду через холл и рассматривал давно знакомые иконы и, думая о плане «Б», который я обдумывал весь день и хотелось воплотить его в жизнь. Отец стоял за алтарем и читал молитву. «Господь Иисус, я вижу, что грехи мои отделяют меня от Бога. Как бы я ни старался, никакие усилия и жертвы с моей стороны не преодолеют эту пропасть. Но я также понимаю, что твоя смерть — это жертва, смывающая все мои грехи. Я верю, что ты, принеся себя в жертву, воскрес из мертвых, и потому знаю, что этой жертвы более чем достаточно для моего спасения. Прошу, очисти меня от моих грехов и позволь воссоединиться с Богом, чтобы мне иметь вечную жизнь. Я не хочу прожить жизнь в рабстве у греха и прошу тебя, очисти меня. Благодарю тебя, Господи, за всё, что ты сделал для меня. Прошу тебя и далее направлять меня, чтобы я следовал за тобой как за Господом своим. Аминь.» Услышав приближающиеся шаги за спиной, замолчал, продолжая также стоять ко мне спиной. — Сын мой, ты же знаешь, что я запретил тебе гулять. Тебе не нужны друзья, они тебя портят, они заберут у тебя все время, а на церковь ничего не остаётся. Ты этого хочешь? —Мужчина медленно обернулся. На его лице было полное спокойствие, а в руках была розга. — А без учёбы ты будешь никем и Бог тебе этого не простит. Что ты себе позволяешь? Кто давал тебе разрешение уйти из своего прекрасного учебного заведения? Я дал тебе слишком много воли, когда разрешил поступать куда хочешь. Так и знал, что нужно было тебя отправлять в Богословский колледж… Всё внутри меня сразу же перевернулось и я закрыл рот рукой чтобы не издавать лишних звуков. Хотелось уже отступить от плана. Меня с ног до головы проглотил страх, снова паника, тремор по всему телу, опять удушье. Меня всегда пугал отец. Почти всегда накатывала паника рядом с ним. Я вспомнил, как жестоко наказывал отец за то, что не хотел учиться играть на органе или не мог выучить молитву, или когда отец все-таки заставил, у меня не получалось хорошо играть на нем. Отец всегда был хладнокровен по отношению к сыну, он никогда не давал мне любви, заботы и ласки, которой так не хватает. Я всегда хотел почувствовать ту самую отцовскую любовь, а не наказания розгами, палками, солью и ещё чем нибудь. Всегда после этих самых наказаний: вместо спины было кровавое месиво, а руки были замотаны в бинты, ведь отец безжалостно бил розгами по ним, а из-за того, что он не давал обрабатывать раны, тоже как некое наказание, они гноились и придавали новые порции боли. Тело обнесло мурашками. А если сейчас он увидит, что у меня на теле, то может убить. Стало еще страшнее. Ком закрыл горло, я не мог даже ответить на его вопросы. Что уж говорить о моем плане. Из глаз моих вновь водопадом хлынули слёзы. — Непозволительно, чтоб юноша восемнадцати лет отроду показывал свои эмоции. Люди придут к тебе за утешением и истиной. Что они подумают, увидев твое лицо? Да простит тебя Господь Я вытер слезы, сжимая ручку от керосиновой лампы, внимательно рассматривая в глаза отца, пытаясь найти хоть какие-то нотки жалости. Но это не про него. Он был безжалостен. Люди считают его хорошим, но никто не знает, что творится, когда я с ним один на один. — Все грехи смываются кровью, всё правильно, отец? -Я нервно сглотнул стоящий ком в горле- Так будет лучше. Схватиться за перила лестницы — это всё, что успевает сделать отец. Свист рассекаемого воздуха заставляет замереть на месте. — Отец, я всего лишь хочу помочь! — Кричу, что есть мочи, но он их всё равно не воспримет. Голос сына звучит как будто из-под толщи воды, а часть лица пронизывает жгучая боль. Мужчина не в состоянии различить саркастические нотки, которыми пропитаны интонации чужого голоса. Он вскрикивает, обхватывает трясущимися руками левую половину лица и пытается удержаться на ногах. Все горит, пульсирует, а кровь, стекающая по коже, будто опаляет. Пальцами натыкается на осколки стекла, что застряли в плоти. Отчаянно пытается их вытащить, но раскрывает раны сильнее. Отец сейчас задыхается от боли. Перед глазами все плывет… Глазами? Они вообще на месте? Перед единственным более менее видящим глазом всё плывёт и темнеет. Он сейчас упадёт и чтобы этого не случилось, одной рукой перехватывается за перила чтобы сохранить равновесие, но не удерживается и падает, ударяясь головой об ступеньку. Спустя неизвестно какое время В дальнем углу комнаты сидит привязанный кожаными ремнями к стулу отец, в каменном подвале церкви, где было сыро, холодно и мерзко пахло. Но это было моё любимое место чтобы уйти от реалий и боли, сюда никто не ходил, подвал был, грубо говоря, заброшен. Тут ничего не было кроме обоссанного, обосранного, прогнившего матраса. Меня иногда наказывали оставляя в этом подвале, но тут чаще всего ночевали бомжи, которых мой «добрый» отец пускал. — С-скотт? — Ой, отец ты уже очнулся? Я медленно подошёл к отцу и поднёс к его лицу подсвечник, где резво играли огоньки. Они танцевали победный танец, главный враг был повержен. — Чем Бог так тебя разозлил? Посмотри какой мир он создал. Сколько в нем красоты — Войн, болезней, геноцида, землетрясений и цунами, а в итоге? Что делает твой Бог? — Я ткнул пальцем в грудь отца. — Посылает большинство в ад. — Взяв с пола острый осколок стекла, провёл по рясе (верхнее одеяние лиц духовного звания и монахов — длинная до пят одежда, просторная, с широкими рукавами, тёмного цвета.), оголяя грудь отца — Скотт, сын мой, что ты делаешь? В ответ я лишь гадко улыбнулся, смотря в глаза отца, медленно переворачиваю подсвечник, заставляя расплавившийся воск, капать на оголенную грудь. Мужчина запрокинув голову, скривив гримасу и взвыл от боли. Лицо вновь пронзила ужасная боль, так ещё и грудь жёг воск. — Так хочется тебя помучать, но и в тоже время, закончить твои страдания.- Поставив подсвечник на пол, ушел в темную часть подвала, куда свет огня не попадал- Ты так жалок. Папочка. Как давно я хотел тебя так называть. — Я кинул нервный смешок. Стало так неловко, он не позволял себя так называть. Даже когда мама была с нами. — Это так. Необычно, папочка. Мне пришлось некоторые усилия чтобы подкатить маленький столик на колесиках. На нем были разные инструменты. Начиная от болтов и заканчивая пилой. Большей частью конечно пользоваться не буду, но кто знает как карта ляжет. Мое лицо украсила мерзкая улыбка, которая не предвещала ничего хорошего и, взяв плоскогубцы, сжал ими один сосок отца -Это за все то, что ты делал со мной, папочка! Без лишних слов я резко дернул плоскогубцами сжатый сосок. Эта маленькая розовенькая бусинка упала на пол, а на её месте оказалась кровоточащая рана. Переведя взгляд на искаженную от боли физиономию отца мне стало весело. Хотелось смеяться пока живот не лопнет. Лицо полное боли, остатки осколков, всё в крови. Интересно, а какая кровь у отца на вкус? Я провел большим пальцем по подбородку отца, это тоже было непривычно, ведь мне было не дозволено его касаться, особенно лицо.; сухая кожа, небольшая бородка, усы, большой нос с горбинкой, тонкие губы. -Ты, чертов сукин сын, — процедил отец через зубы, -Бог тебя не простит. Ты отправишься в ад -Бога нет, папочка. Это выдумка человека, чтобы кому-то поклоняться и в кого-то верить.-Я, положив к нему на колени плоскогубцы, потянулся к одному из оставшихся на лице осколку. Мужчина сразу же замотал головой не давая сыну прикоснуться к лицу-Ты делаешь себе только хуже, папочка. Я схватил отца за волосы, почти также, как меня держал Энди сегодня в мужском туалете, заставляя его прекратить мотать головой, взявшись за осколок, начал медленно его крутить, раскрывая рану больше, заставляя её ещё больше кровоточить. По лицу вновь прошла новая порция нестерпимой боли, от которой отец взвыл как волк на луну. -Помнишь, как ты меня на органе заставлял играть, а если не получалось, то ты бил мои руки розгами? Конечно же ты помнишь- Я, снова взяв с колен отца плоскогубцы, провел холодной, металлической частью по руке.- Сейчас ты поймешь, что я чувствовал, только ещё в разы хуже. Я вырвал ноготь среднего пальца и сквозь зубы процедил: «Почувствуй себя в моей шкуре». Сжав мочку уха отца, поступил так же, как и с соском. в плоскогубцах красовался оторванный кусок уха. — Ты умрешь в мучениях! — вскрикнул отец и, опустив голову, расплакался как малое дитя — Ты слишком много говоришь, отец. Скажи, что любишь меня и я закончу твои страдания, папочка. — я откинул в сторону плоскогубцы. — СКАЖИ ЭТИ ТРИ ЧЁРТОВЫХ СЛОВА! — мой голос дрогнул и из глаз опять хлынули обжигающие кожу слезы. — Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ИХ ОТ ТЕБЯ. Не выдержав, схватил лежащий на столике молоток, замахнулся и ударил по коленной чашечке отца. Крики мужчины смешались с треском костей. Мне это понравилось, я находился в экстазе. Оно заряжало меня, словно кабель для зарядки телефона. Херачил молотком по чему только можно: колени 20%, ступни 45%, пальцы 65%, ключицы 80%, рёбра 100%. Остановившись понял, что отец еле живой. Страшное зрелище: везде кровь, некоторые кости торчат из-под кожи. Это сделал я… Меня снова охватывает паника. — Ты самый ужасный человек. — Подняв с пола большой осколок и переложив осколок в правую руку, замечаю едва заметно пульсирующую сонную артерию.— Будет не больно, отец. Всё закончится быстро. Проговаривая каждую буковку промолвил я и тут же изменился в лице. Сумасшедшая улыбка сошла, а на её месте осталась лишь хладнокровное выражение лица вперемешку со страхом и паникой. — Ты этого не сделаешь, сын мой.- плюя кровью, еле как проговорил мужчина Я аккуратно целую отца в лоб и, приложив осколок к шее вспарываю кожу, мне приходится давить изо всех сил, добираясь до артерии и разрезая плоть. Душа отца свободна, а Скотт счастлив как никогда