Заплатки на сердце

Он старался не подавать виду, держать всё в себе, пока на душе скреблись кошки. Получалось честно говоря скверно. Сейшу сам порой не замечал как слезы скапливались в уголках глаз, но смаргивая их - щеки обжигали солёные капли. Как же больно. Они взаимно решили расстаться, разойтись и больше не пересекаться, но почему тогда у него было четкое ощущение что его выкинули? После стольких лет. После стольких трудностей, они с Коко решили что будет лучше, если каждый пойдёт своей дорогой. Широкая ладонь ложится на плечо. - Хей, Инупи, ты в порядке? - В глазах Кена искреннее волнение и безграничная поддержка. В них хотелось захлебнуться. Забавно, но именно Доракен вытащил его два года назад из этого омута по имени Коконой Хаджиме. - Да, просто снова задумался. - Он легко улыбается и кладёт свою руку поверх той, что все еще покоилась на плече, пока второй продолжал закручивать винты в новом байке. - А что? - Ничего. Просто спросил. - Он не стал ничего говорить про слёзы. Инуи и не подумал бы тогда, что Кен умеет чинить не только мотоциклы, но и сердца. И Сейшу он тоже починил. Подлатал, и нашёл чем заменить отсутствующие детали в пустом сердце. Он обещал что будет всё держать в себе, что не подаст виду, и однажды просто разрыдался в мастерской. Было ужасно стыдно перед Рюгуджи, но тот только притянул к себе в крепкие объятия. Он не видел, как сам Кен до боли и металлического привкуса кусал щёку. Видеть друга таким разбитым было больно. Кулаки чесались выбить из Коконоя всю дурь за то, что он заставлял Сейшу чувствовать себя так отвратительно. Однако из уважения к Инупи он так не поступил. Доракен не мог тогда заставить его волноваться еще больше. Он до сих пор считает что поступил неправильно, дав волю чувствам, однако Инуи отвечал на поцелуй, будто хватался за спасательный круг. Кен не знал как выразить всё словами, и нашёл только такой способ передать одну суть. Сейшу не один. Ему не нужно переживать это одному. Его любят. - Прости, мне не стоило... - Ничего, я понимаю. - В глазах - всё та же пустота и боль, но где-то там, глубоко, зародилась искра. Ему нужно было время чтобы оправится, и Доракен ждал и поддерживал его все эти два года. Со временем швы на сердце затянулись, а слёзы стали появляться всё реже. Кен умеет любить, а Сейшу учится любить в ответ. Не бояться что его бросят, оставят, или остынут к нему. Это было сложно, это было непривычно. Когда он только устроился в мастерскую, то был похож на блеклую тень себя, и Доракен нечаянно сравнил его со сломанной игрушкой. - Правда? - Он совсем не обиделся, а только горько усмехнулся. Честно, ему было всё равно. - Так почини меня. Или играть с уже сломанной интереснее? В груди кольнуло. Это было неправдой. Он не собирался играть, он хотел помочь. Шаг за шагом, он сшивал рваное сердце заплатками, заполнял его теплом и уютом. Каждая искренняя улыбка на лице Инупи была его маленькой победой. Кен не даст его в обиду. Он и Коконоя не пустил на порог их квартиры, когда тот пришёл с извинениями. Поздно. Инуи нуждался в этом когда плакал в чужое плечо, когда отказывался от еды и мог выкурить пачку сигарет за ненормально короткий срок. Сейчас Хаджиме мог только вспороть нитки на так хорошо приросших заплатках. - Когда я нашёл его, он был разбит, и у тебя хватает смелости возвращаться и просить его вернуть всё так, как было раньше? Он не вернётся к тебе, я не дам снова ему навредить, ты уже сделал достаточно. Было страшно. За стеной спал Сейшу. Не хотелось его будить. Не хотелось видеть как он снова плачет из-за чужих неосторожных слов. - Тебе здесь не рады. Коко даже не шелохнулся, когда перед ним хлопнули дверью. Рюгуджи был прав. На что он надеялся спустя столько лет? Что Нуи ждал его всё это время? Что будет рад его увидеть после всего того, что он наговорил? Сейчас они и вправду жили слишком разные жизни. - Кто это был? - Сейшу сонно потирал глаза, облокотившись спиной о дверной косяк. - Никто, просто ошиблись дверью. Пойдём спать. - Кен закрыл дверь на защёлку и пошёл следом за парнем. Вот только Коко так не повезло, и его сердце никто так и не залатал.