Семена любви

Лос Анжелес. Город Ангелов. Роланд брел по пустынному пляжу, глубоко зарывая босые ноги в мягкий мелкий горячий песок, опьяненный теплым сладким воздухом и очарованный яркими солнечными красками окружающей природы, видами великолепных пляжей и парусных лодок каких-то отчаянных рыбаков, криками сумасшедших чаек. Здесь было все, чего Роланду так не хватало в его родной, несколько суровой, серой и чопорной Англии. Его всегда манил этот великолепный город, с той самой первой поездки в 1983 году. С НИМ. Каждый раз, когда они возвращались сюда, они стремились хотя бы на пару часов уединиться на каком-нибудь подобном безлюдном пляже, чтобы насладиться обществом друг друга в райском месте. Что-то волшебное было именно здесь, то, что невозможно передать словами. Особенная атмосфера пляжей Тихого океана завораживала и заставляла думать о вечном. Роланд вспоминал, как они могли просто два часа молча лежать на песке, обнявшись, в тени столь редких каменных бухт. ОН всегда старался найти пляж с укромным теневым местом, чтобы Роланд не обгорел на солнце. ОН всегда заботился о нем. Роланд вспоминал, как тогда, в 1983 году, ОН умудрился потерять свое обручальное кольцо в первый день съемок Pale Shelter, и вечером Роланд купил для него новое, особенное кольцо. А потом, надел его ЕМУ на палец. Здесь. На этом самом пляже. В знак их нерушимой, по тем временам, любви. Линн рвала и метала после этого, она готова была убить ЕГО за подобную безответственность, и ЕМУ приходилось изворачиваться и лгать о том, что ОН сразу же купил новое кольцо, чтобы фанатки видели, что ОН женат. И даже прятал руку без кольца в первый день съемок клипа, чтобы ни одного провокационного кадра не попало в будущее видео. Линн проглотила эту ложь как рыба наживку и, к счастью, успокоилась. Они хранили эту тайну вплоть до самого разрыва. Роланд помнил тот душераздирающий момент, когда ОН в ярости зашвырнул это кольцо в темные воды Темзы после очередной ужасной ссоры, выплевывая в него ядовитые слова о том, как ОН его ненавидит. Роланд хотел броситься в воду, чтобы найти это кольцо, даже ценой собственной жизни, но здравый смысл удержал его от этого. На следующий день Роланд пришел на то же место, чтобы бросить в воду свои серьги в виде сердечек, которые ОН когда-то давно купил для него на Кипре, окончательно похоронив таким образом их сумасшедшую, но запретную любовь. Даже сейчас, по прошествии почти 10 лет с того самого момента, слезы застилали глаза мужчины. Как он мог так все разрушить? Чем он думал тогда? Чего ему, черт побери, не хватало? Почему он винил ЕГО во всем тогда? Почему он не послушал ЕГО тогда, когда ОН просил остановиться и выдохнуть после сумасшедшей гонки, под названием гастрольный тур? А самое главное…Как он мог променять ЕГО на…. Господи, каким же он был идиотом… Семь лет без НЕГО…Семь гребанных лет, а такое ощущение, что семьдесят. Зачем он приехал сюда, для чего? Добить до конца изодранную душу? Роланд выдохнул с горьким всхлипом. Всколыхнуть старые воспоминания? Поностальгировать? Да кого он, черт возьми, обманывает! Каждый раз, когда Роланд оказывался в Штатах – в Нью-Йорке, либо как теперь, в Лос-Анжелесе, - он всегда оглядывался по сторонам в призрачной надежде хотя бы одним глазком увидеть ЕГО. Случайно, в толпе людей, на другой стороне улицы, за несколько километров – неважно. Просто увидеть, встретиться взглядом… И тогда, возможно… Ах, нет, все это пустые мечты и надежды. ОН просто сделает вид, что не заметил Роланда и скроется вдалеке. Снова. Навсегда. Господи, только Бог знает, как Роланд страдал тогда, когда ОН покинул Англию. Бросив его одного. Конечно, Роланд храбрился, говоря всем, что теперь настало идеальное время для его сольного творчества и для его семьи. Но никто не знал, как близко порой была бритва к его венам на руке, когда он принимал ванну долгими нескончаемыми вечерами, и сколько раз горсть таблеток ждала своего часа, прожигая дыру в ладони. Никто не знает, и не узнает никогда. Роланд смог пережить это. А сейчас снова он здесь. Роланд опустился на песок, закрыв лицо руками. Слезы, так долго копившиеся в закрытой для НЕГО душе, вырвались из его глаз, и вся та страшная невыносимая боль изверглась как лава из бушующего вулкана. Плечи Роланда содрогались, тихий плач превратился в несдерживаемые громкие надрывные рыдания. Он не мог так больше. Видит Бог, так больше нельзя. Все эти годы Роланд не был собой, как бы он себя не убеждал в этом. Только с НИМ он был настоящим. Только ОН понимал его как никто другой. Алкоголь, который Роланд употреблял в последний год, не заглушал боль полностью, он лишь притуплял ее, оставляя противное ноющее чувство пустоты в сердце. Это не было выходом, но хотя бы немного помогало справляться. Роланд ненавидел себя за это, еще больше ненавидел себя за то, что иногда принимал наркотики. Кокаин гораздо больше справлялся с болью, вызывая кратковременное чувство эйфории и счастья, но он не мог принимать его постоянно, чтобы не стать наркоманом. Однажды Роланд чуть было не скатился в зависимость, осознав, что единственное, о чем он думал, проснувшись утром, это ровная белоснежная дорожка. Ему стало страшно и мерзко от собственных мыслей, после чего он сумел перебороть пагубные желания. Но с алкоголем так не получалось. Роланд вздохнул, понимая, что его жизнь катится куда-то в глубокую жопу, и выхода оттуда нет. Он посмотрел в бескрайние океанские просторы, отбросив дурную мысль о том, чтобы войти в них и никогда не выйти. Двое сыновей останавливали его от такого поступка, Роланд не мог предать семью. Тяжело вздохнув, он поднялся на ноги, чтобы вернуться с пляжа к своей машине, а потом и к прежней безрадостной жизни. Понурив голову, ничего не видя перед собой, он направился назад, краем глаза заметив блондинистого парня, сидящего вдалеке у водной глади, фигура которого показалась ему до боли знакомой. Укорив себя за то, что он снова умудряется выдавать желаемое за действительное, Роланд побрел дальше, постепенно поравнявшись с загадочным парнем, который, словно что-то почувствовав, обернулся…. Ноги Роланда подкосились, а дыхание перехватило так, словно ему коленом ударили под дых… Не может быть… Этого не может быть… Роланд ощутил, что сознание уходит от него - окружающий мир потемнел, сопровождая это все тяжелым шумом в ушах и бесконечным падением вникуда. Очнувшись, Роланд с трудом осознал, что его голова покоится на чьих-то коленях, и ладони этого человека нежно гладят его завившиеся от влаги волосы. Роланд боялся поднять глаза и увидеть это лицо… Но вдруг мягкий бархатистый голос практически заставил его снова провалиться в небытие, только теперь уже от безмерного чувства счастья, захлестнувшее все его существо. - Тебе лучше? - Ты даже не представляешь, насколько, - еле прошептал Роланд. Наконец, Роланд набрался смелости и, усевшись, взглянул в лицо такого знакомого незнакомца. Он не мог поверить в это, это, наверное, галлюцинация. Просто он еще лежит в обмороке, и это все ему просто мерещится. Но ладонь галлюцинации весьма ощутимо коснулась щеки мужчины, смахнув неизвестно когда появившуюся слезу, убеждая Роланда в абсолютной реальности происходящего. - Я… Я… Ты снова уйдешь, да? - Умм..Я не знаю…У меня новая жизнь, я женился, понимаешь…, - ЕГО карие глаза, такие грустные, казалось, смотрели в саму душу. - Да, понимаю… У меня тоже… дети, представляешь, - Роланд горько улыбнулся, перестав сдерживать слезы. - Я знаю… - прошептал ОН, коснувшись пряди волос Роланда. - Что нам делать? – Роланд с надеждой смотрел в столь любимые глаза. - Хотел бы я знать и это… Но… - Ты не простил меня… ОН молчал, глядя вдаль. ЕГО подбородок задрожал, и по загорелой обветренной щеке скатилась горькая одинокая слеза. - Я не могу пока дать ответ. Я не готов…Не готов был увидеть тебя сегодня, здесь. - Но хотел? Хотел ведь? ДА? - Не рви мне душу, Роланд, - от звука имени, произнесенного ИМ, сердце Роланда, казалось, увеличилось в размерах, заполнив его грудь полностью, так, что легким не осталось там места. – Да, я хотел увидеть тебя. Каждый день на протяжении этих лет. Каждое мгновение этой проклятой жизни без тебя. Но… Я понимаю, что СЕЙЧАС мы еще не сможем быть вместе. Господи, почему мы вынуждены так страдать? - Почему ты так думаешь? - Потому что нам сейчас больно. Чертовски больно. До сих пор. И пока эта боль живет в нас, ничего не выйдет. - Нам больно потому, что мы не вместе, только и всего. - Нет, Роланд. Не только поэтому. Я так ждал, что ты сделаешь хоть что-то, чтобы…все вернуть. Но ты, казалось, упивался своим гордым одиночеством, черт побери. - Ты хорошо высказался в своей песне, - ухмыльнулся Роланд. - Да, к счастью, ты понял хотя бы ее. Хотя, я столько раз пытался достучаться до тебя ранее таким же образом. Но ты ни черта не слышал. Или не хотел слышать. Я не знаю… - Я все слышал и понимал… - Тогда ПОЧЕМУ, блять, ПОЧЕМУ, А??? Где ты был все это время? Теперь молчал Роланд. - Какого черта ты приехал сюда? – ЕГО голос сорвался на крик. – Господи…. - Курт… Прости меня… - прошептал Роланд. – Пусть не сейчас… Но, прости меня за все, что я натворил. ПОЖАЛУЙСТА! - Тебе нужно уехать, Роланд. - Хорошо, я уеду… Но, я буду ждать. Теперь, я буду ждать. Возможно, теперь моя жизнь не будет такой ужасной с этой надеждой. - Да… Роланд посмотрел в лицо Курта. Такой же прекрасный, как и прежде, практически совсем не изменился. Очень сильно похудел, черты лица заострились, но это только добавило изысканности его утонченным чертам. Их взгляды встретились, боль объединилась, но мужчины чувствовали, что эта душераздирающая боль наконец-то выталкивается чем-то другим, освобождая их души для нового чувства, более сильного, более зрелого, более правильного. Курт снова коснулся пряди волос Роланда, придвинувшись чуть ближе к нему. Роланда била мелкая дрожь, когда он робко коснулся губ Курта, зажмурившись от забытой сладости губ своего бывшего любовника. Крохотная не угасшая искра, оставшаяся от их былой страстной любви, принялась разжигать костер их чувств с новой силой – осторожно, не спеша, чтобы не спалить все снова гигантской огненной вспышкой. Мужчины словно потеряли чувство времени в этом размеренном и нежном поцелуе, совершенно забыв о том, кто они, где они и не заботясь о том, что их могут увидеть. Разве думали они когда-то, что такой невинный поцелуй будет с такой силой рвать их души и эмоции на части? Наконец, Роланд нехотя оторвался от губ Курта, горячо дыша и обхватывая руками его лицо, страшно боясь потерять его снова насовсем. Курт вцепился в плечи Роланда, прижимая его в себе в порыве жаркого объятия, желая только одного – чтобы он остался с ним. - Я люблю тебя, Курт, - Слова Роланда проникали в душу Курта как сладкий растопленный мед, наполняя его вены долгожданным выстраданным счастьем. - Я знаю, Роланд, - прошептал он в ответ, отпуская единственную любовь всей его жизни. Роланд смотрел вслед уходящему Курту, уже не боясь. Теперь он знал, что новое семя их любви посажено снова, в более плодородную почву. Нужно только дать немного времени, чтобы из семени появился крохотный, но крепкий и уверенный росток, не забывая поливать его теплой надеждой ожидания новой встречи, после которой они не расстанутся больше никогда. И хоть Курт и не ответил, что любит его, Роланд знал, что это так. Он любит его, без сомнения, и никогда не переставал его любить. Лос Анжелес. Город Ангелов. Поистине святое место, в котором по странному стечению обстоятельств, вершились их судьбы. Роланд, счастливо улыбаясь, подставил лицо теплому соленому океанскому бризу, иссушая слезы на щеках. Все будет хорошо. Все становится возможным, когда ты сеешь семена любви.