Запах вишни (рабочее)

      — Сука, ненавижу! Кто его просил?! — Тойа бранился и крушил вещи у себя в комнате. Парень махнул рукой и скинул книги и различные бумаги со стола. Они с шелестом и грохотом полетели вниз. Некоторые из-за потери контроля Тойи успели подпалиться. Тодороки с размаха опрокинул торшер, и он с грустным треском полетел на пол. Не выдержав, парень со злостью рыкнул во всю глотку и обессилено упал на взъерошенную кровать.       Несколько минут он продолжал лежать неподвижным мешком, прикрывая глаза изгибом локтя и тяжело дыша после недавней истерики.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу.... Как же я, блять, тебя ненавижу! — глухо повторял Тойа, а к концу и вовсе выкрикнул. Ему было без разницы. Ублюдок отец всё-равно его не слышит и не услышит. И даже если так, тот и бровью не поведёт. Лишь смерит бунтующего сына презрительным взглядом и уйдёт.       Лежа так и проклиная отца, нос альфы уловил запах гари. Парень сначала не понял и посмотрел на свои ладони. Вроде не горят. Но запах был.       Тойа резко вскочил и заметил медленно догорающую бумагу.       — Чёрт!       Парень подбежал и схватил с рядом стоящей тумбочки кружку чего-то недопитого и пролил содержимое на огонь. Слава всему живому, что он дальше не успел перекинуться, а то Тойа остался бы без своей комнаты или ещё что похуже. На такие случаи ему стоило обзавестись огнетушителем или простым стаканом воды.       — Блять… — устало выдохнул Тойа.

***

      День был относительно прекрасным, ничего не предвещало беды. Тойа — красивый, стройный, молодой альфа, с выкрашенными в чёрный колючими волосами, с пирсингом на носу и ушах — как обычно возвращался с академии в полном одиночестве. Тодороки неторопливо пинал какой-то найденный камушек по дороге, подходя к воротам ограждения. Парень спокойно открыл их и ступил на белую песчаную дорожку.       Стараясь как можно бесшумно войти и снять обувь, альфа прошмыгнул мимо главного зала. Но не успел Тодороки дойти до нужного крыла дома, как его окликнула сестра:       — Тойа! Ты уже вернулся! — девушка радостно подскочила к брату.       Сам Тойа сейчас не особо горел желанием с кем-то общаться: он хотел тихо и спокойно провести время во сне. Но сестру обижать тоже не хотелось, поэтому с камнем на сердце, тяжело вздохнув и досчитав до девяти в голове, Тойа обернулся к Фуюми — омеге с мягким запахом утренней росы (именно так Тойа мог его описать).       — Да, только что, — парень через силу попытался улыбнутся, но получилось только приподнять уголок губ. Ну, хоть что-то.       — Как день прошёл?       — Нормально, — отмахнулся старший Тодороки, — сегодня была практика, поэтому я пойду и чуток отосплюсь.       — Ой, конечно-конечно, извини, что так налетела! — Фуюми в извиняющемся жесте кивнула.       — Всё в порядке, Юми, — уже настояще улыбнулся парень. Что бы кто ни говорил, но сестру он любит и уважает, как и Нацуо, даже Шото.       Будучи ребёнком, Тойа питал обиду и зависть к младшенькому, ведь отец его лелеял и называл своим «совершенством». Мальчишку аж блевать тянуло. Конечно, после Тойа смирился и с выигравшим фортуну Шото, и со своей бесполезностью. Но героем решил всё же стать, на зло отцу.       Не будем скрывать: старший Тодороки даже надумывал сжечь в синем пламени младшего брата, когда в особые дни ему было ну совсем херово. Тело ломило от боли и жгло изнутри. Новые ожоги неприятно саднили, а старые начинали чесаться, некоторые были задеты и тоже приносили дополнительную боль. Беловолосый мальчик чуть ли не с ума сходил, лежа в холодной комнате на полу. Заплаканный и со спадающими бинтами, которые покрывали 60% тела ребёнка, но никак не помогали, как и различные мази.       В такие моменты его удачно находили Фуюми или Нацуо и отводили к матери, чтобы та своим нежным касанием ладони облегчила страдания сына. Рей с болью в глазах и тёплой улыбкой аккуратно обнимала Тойю и с помощью своей причуды охлаждала тело мальчика. Рей Тодороки была прекрасной омегой. Живой и красивой — так считал сам Тойа. Её запах источал мороз с нотками мяты. Самое то, чтобы поглубже вдохнуть и впасть в спокойствие и облегчение.       Но позже произошло это. Отец довёл мать. Та, сорвавшись, посеяв свою последнюю каплю терпения, пролила кипяток на неудачно попавшего под руку маленького Шото. Энджи упёк свою жену на пожизненное лечение, а у младшего Тодороки остался большой шрам на левой части лица. На той самой, где из-за чудо-генетики он унаследовал внешность отца. «Как иронично»,— с весельцой тогда думал Тойа.       А позже, вечером того же дня, несмотря на указы Старателя, Шото в слезах прибежал в комнату к старшему брату и ,вцепившись ему в футболку, крепко сжимая в объятиях, кричал то самое же слово:       — Ненавижу! Ненавижу! Это всё из-за него! Это из-за него теперь мама не вернётся!       Старший сидел на полу в оцепенении, не зная, как на такое реагировать, но руки сами потянулись за спину младшего брата и обхватили её — уже не так крепко — и притянули трясущегося мальчика к себе.       «Ну, хотя бы в чём-то мы с тобой похожи», — думал тогда Тойа.       Старший Тодороки напоследок сказал сестре, что, возможно, проспит до вечера, и продолжил идти к своей комнате. Далеко уйти ему не дали: Фуюми, будто о чём-то вспомнив, охнула и снова окликнула брата:       — Подожди, Тойа!       Парень снова обернулся, стараясь не раздражаться, вопросительно приподнял бровь. Девушка подбежала к нему.       — Извини ещё раз! У меня совсем вылетело из головы! — Фуюми сложила руки в знак извинений, — но отец попросил меня передать тебе, чтобы по возвращению ты зашёл к нему.       Тойа тут же напрягся телом как струна.       — Что этому старику понадобилось от меня?       — Не говори так, Тойа! Он всё-таки наш отец, — укоризненно подняла палец омега. Парень закатил глаза.       — Так что он хочет-то?       — Честно, я сама не знаю, — замялась Тодороки, — я пыталась спросить, для чего, но отец сказал, что хочет поговорить о чём-то важном и всё.       — И всё? — девушка кивнула в ответ.       Тойа тяжело вздохнул, поднимая голову и исступлённо глядя в потолок. Видимо, на сегодня сон до вечера отклоняется. Парень опустил голову, зажал переносицу, прикрыв глаза.       — Ладно, Фуюми, спасибо..       Девушка угукнула и убежала в своём направлении.

***

      Альфа с большим нехотением шёл до кабинета Энджи, попутно думая в голове, о чём же таком «важном» с ним хочет побеседовать отец. Обычно такие разговоры, состоящие только из монолога Старателя, несли в себе унижения, упрёки, насколько Тойа слаб и является позором семьи.       Наконец дойдя до ненавистной двери, парень без церемоний входит в кабинет и закрывает за собой дверь с хлопком.       — Ну, чего хотел? Я пришёл, говори всё, что нужно, и я наконец слиняю отсюда, — с раздражением выплюнул Тойа, складывая руки на груди.       Энджи отвлёкся от прочтения каких-то важных бумажек и посмотрел на сына ничего не выражающим взглядом. Мужчина кивнул, предлагая альфе присесть на стул. Тойа закатил глаза и, чтобы не тянуть кота за всё, что можно, без слов вальяжно уселся у стола и выжидающе смотрел на Старателя.       Наконец, старший альфа отложил бумаги на соседний стол, сложил руки в замок, положил их на плоскую поверхность и кинул взгляд на ожидающего.       — Ну?! — Тойа всё больше раздражался, а желание вывалить побольше яда и уйти отсыпаться с каждой секундой было всё соблазнительнее. Уж кто точно тянет бедного кота за всякие непотребства, так это чёртов старик!       — Тойа, я принял решение заключить союз между тобой и выбранной мною для тебя омегой, — с каждым новым словом у младшего Тодороки на лоб лезли глаза, — мальчишка, к сожалению, не из благородного рода, но другие качества покрывают этот минус. Да и как раз он-       — Что… — выдохнул Тойа, перебив отца. Энджи остановился и с непонимающим взглядом посмотрел на парня, — повтори ещё раз, что ты сейчас сказал....       — Я собираюсь заключить брак между тобой и другой семьёй, — более просто выразился старший альфа, не понимая поведения сына.       — Ты что, блять, шутишь надо мной?! — Тойа не выдержал: он вскочил со стула, отчего тот полетел на пол, и ударил руками по столу, при этом выкрикивая фразу.       — Никаких шуток, Тойа. Здесь всё серьёзно, — спокойно ответил мужчина, пропуская мимо ушей бранное слово из уст парня и его выходку, — тем более, я давно говорил тебе: уже пора начать присматриваться к омегам для построения своего будущего. Но ты и пальцем шевелить не хочешь.       — Да потому, что я не хочу себе такого будущего! Я не такой больной ублюдок, как ты, который использует других для достижения своих заоблачных целей! И сам не собираюсь! — злостно выкрикнул всю правду Тойа.       Старатель, прикрыв глаза, тяжело вздохнул.       — Тойа, я не понимаю причину твоего негодования. Я стараюсь сделать так, как будет лучше для тебя. Да и к тому же, я хотел добавить, что этот омега умён и хорош в оценках, даже несмотря на место его происхождения, для тебя он вполне сносен.       Парню кажется, что сейчас от распирающей злости внутри он точно взорвётся, как бомба с часами, ну, или как минимум спалит что-нибудь (или кого-нибудь) в этом кабинете.       — Нет, блять, ты надо мной просто издеваешься, — прошипел разъярённый альфа. — Лучше? Какое, нахрен, лучше! — крик Тойи доходил до максимума, отчего сидящему напротив герою приходилось морщится, — ты меня хоть спросил?! Давал ли я своё согласия?! Нет! Так какого хуя ты сейчас втираешь мне про брак, на который я, очевидно, НЕ давал СВОЕГО согласия?! Да я твоего омегу даже в лицо не знаю! — парень ещё раз стукнул кулаком по столу.       Старатель несколько минут подождал, пока Тойа закончит свою гневную тираду, и со сталью в голосе ответил:       — Не важно, знаком ты с ним или нет, это всего лишь вопрос времени. До свадьбы у вас вполне будет время на знакомство. Но брак отменять я не собираюсь. Раз ты против, то прими это как наказание. И да, я заранее договорился с учителями из UA, и по моей просьбе тебя отстранят от занятий на две недели. Этого должно хватить, чтобы привыкнуть друг к другу, а там дальше смирится, слюбится. Будь готов завтра ближе к полудню встречать омегу. На этом разговор окончен, Тойа, можешь быть свободен.       Как Энджи закончил, в кабинете повисло сильное напряжение, наполняя вокруг пространство озоном. Тойа стиснул зубы до скрежета, крепко сжал руки в кулак, из-за чего на ладонях остались отпечатки полумесяцев.       — Прекрасно… Великолепно, просто ахеренно! — парень вышел из кабинета, посильнее хлопнув дверью за собой, которая после этого грозила слететь с петель.       Тойа чувствовал, как у него начинают дымиться руки, а из-под ладоней выглядывали голубые искры. Парень уже не знает, как описать всю свою злость на отца. Вот он снова, снова этот ублюдок рушит всё, повесив на альфу будущую проблему. А это точно будет проблемой.       Рыкнув, Тодороки с такой же злостью захлопнул дверь в свою комнату.       Тойа теперь ещё больше ненавидит Старателя и своего новоиспечённого супруга.