Печенье.

– Хистория, это чёртово печенье опять пригорело! – воскликнула брюнетка, с разочарованием отбрасывая чумазый кусок чего-то, некогда бывшего шоколадным печеньем. – Думаю, проблема в духовке, – ответила блондинка и откусила кусочек, дабы сморщиться в следующую секунду. Вкус горелого теста нельзя было назвать приятным, но, боясь ещё больше расстроить своего горе-пекаря, девушка проглотила, улыбнувшись, – мы могли бы купить такое в пекарне. – Я хотела порадовать тебя в праздник, – уныло протянула Имир, откидываясь на спинку стула и смотря в окно. На улице кружились хлопья снега, похожие на белых мотыльков, хаотично крутящихся, словно подбрасываемых потоками ветра. Людей в такую метель на улице не было, да и время подходило к полуночи. На темном, грязном небе не горело ни единой звезды, а потому холодная улица освещалась лишь тусклым светом фонарей. Огни в соседских окнах потихоньку погасали, но девушки и не собирались ложиться спать, как другие. Хистория присела недалеко от подружки, обняв себя руками. Лицо Имир было задумчивым, а во взгляде отражались разноцветные огоньки гирлянды, висевшей на окне. Рождество как-никак. "О чем же она думает?", – пронеслось в голове Рейсс. Голубоглазая любила, когда они вот так сидели в тишине. Подобные моменты были интимнее, уютнее, чем обычные разговоры. Ночь оказалась настолько молчаливой, что можно было услышать спокойное дыхание друг друга. Тишина, витающая в воздухе недосказанность, обкусанные губы, прядь, упавшая на лицо, россыпь веснушек, запах горелого печенья и чая с бергамотом сопровождали её. Сердце Хистории забилось быстрее, когда она поднялась, подойдя ближе к Фриц. Та же повернула голову, будто задаваясь немым вопросом. Блондинка мягко провела рукой по волосам девушки, убирая непослушную прядь за ухо. Наклонившись, Рейсс уткнулась носом сначала в шею, вдыхая аромат цветочных духов, смешавшихся с запахом корицы, которую веснушка добавляла в собственную выпечку. Поглаживая ту по голове, блондинка принялась покрывать шею короткими поцелуями, делая небольшую паузу после каждого и подходя к губам Имир. Чмокнув ее у губ, она остановилась, наблюдая за реакцией подруги. Та же прикрыла глаза от наслаждения, разнежившись под ласками другой. Опустив одну руку на талию Хистории так, чтобы прижать её поближе к себе, она пробралась под ткань свитера, бегая пальчиками то вверх, то вниз. Вторую же руку она положила на затылок, надавливая, дабы та опустилась пониже. Движения Рейсс всё ещё были робкими, но она коснулась губами губ Имир, а после провела по ним кончиком языка. Этого не хватило, а потому язык светловолосой уже проник в приоткрытый рот любимой, положив начало их страстному поцелую. Дыхание перехватило, а сердцебиение в этот раз участилось намного быстрее. Не разрывая поцелуй, Хистория раздвинула ноги, садясь на бёдра брюнетки. Та же начала перебирать пальцами быстрее, а вскоре, найдя застежку от лифчика, расстегнула тот. Тут же блондинка отстранилась, слегка нервно спрашивая: – Ты же в курсе, что мы сидим напротив окна? – Мне всё равно, – усмехнулась та, скидывая свою рубашку и оставаясь в одном топе. Голубоглазая лишь подвигалась туда-сюда, усаживаясь поудобнее. Но собственный верх всё-таки скинула. Свитер с оленями полетел вниз, как и бюстгальтер той, оголяя аккуратную грудь. Имир провела языком по ключице Хистории, прикусывая кожу той, что заставляло девушку постанывать, выгибаясь. Сама же блондинка вскоре схватила кареглазую за волосы, оттягивая и делая той немного больно. Охнув, Фриц оставила засос на белоснежной коже подруги, параллельно оглаживая ее грудь. Рейсс обняла разгоряченное тело девушки, шепнув едва слышно: – И всё же я тебя люблю. – Я знаю, милая, – промурлыкала та, гладя подругу по спине, закрывая глаза, – подарком на Рождество будет продолжение, я так понимаю? – Неужели тебе удовлетворит что-то такое простое? – удивлённо вопрошает Хистория, хлопая ресницами. – Без шоколадного печенья даже не думай лезть ко мне. – Ладно, – рассмеялась блондинка, – тогда пошли в магазин. Имир подняла голову, подставляя голову под лёгкие поцелуи в губы, щеку и нос. Неудавшееся печенье всё также продолжало валяться на столе, как и влюблённые продолжали наслаждаться обществом друг друга. Что может быть лучше любимого человека, обнимающего тебя, в канун Рождества?