вечерняя молитва

на мондштадт опускалась ночь; усталые торговцы закрывали свои лавки, шумные компании с громкими и весёлыми беседами заваливались в переполненную "долю ангела", рыцари сдавали главной магистрессе отчёты, а чуть прохладный ночной ветер уносил за собой все тяжести и усталость от трудного дня вместе с семенами одуванчика. с наступлением сумерек огни в городских домиках постепенно зажигались, а улицы пустели и пустели... настало время вечерней молитвы. пожалуй, во всём тейвате не найдется более набожной девушки, чем светловолосая мондштадтская певица. в самых нежных чувствах доверия и надёжности к архонту ветров, каждый вечер она зачарованно вступает в центр внутри собора барбатоса и складывает маленькие ладошки вместе, готовясь к вечерней молитве. сегодняшним вечером она решила так же соблюсти традицию. запах воска от горящих свечей слегка щекочет нос, а холод остывшего мрамора заставляет покрыться неприятными мурашками, но девушка продолжает стоять, нашёптывая под нос давно заученную молитву, которая со временем запечатывалась в её памяти всё прочнее и прочнее. "только искренняя вера и служба в церкви могут послужить достойной благодарностью анемо архонту, защищавшему наш город столетия назад и оберегающему его до сих пор" – подумалось ей, как только она закончила молитву и приоткрыла уставшие глаза. – сестра барбара, уже поздний час, вам стоит пойти домой, – раздался тихий голос из темноты собора. – да, виктория, я только собиралась идти отдыхать, – блондинка устало улыбнулась и поправила прядь волос, выбившуюся из некогда идеального хвоста. виктория кивнула в ответ и, развернувшись, поспешила удалиться. рабочие дни могли бы быть не такими трудными, если все силы барбара отдавала бы на служение церкви, но ведь помимо этого есть множество других дел... "– это всё во благо мондштадта и самого лорда барбатоса"– промелькнуло у барбары в голове перед тем, как наконец покинуть здание собора. *** пока мондштадт готовился ко сну, двое влюблённых, расположившись практически на самом краю утёса звездолова, не планировали смыкать глаз до самого рассвета. – сяо, ты знаешь какие-нибудь церковные традиции?– невысокий парень с косичками слегка улыбнулся и посмотрел на сидящего рядом адепта. как и всегда, он не упускал возможности подшутить над ним или смутить. – в лиюэ не принято строить церкви или поклоняться властелину камня.– не понимая, к чему ведёт венти, сяо постарался вспомнить все традиции и устои своей родины, но в голову лезла только терраса юйцзин, предназначенная, вроде как, именно для этих целей,– люди обычно благодарят его за достойную и спокойную жизнь, не превращая это в фанатизм. сяо обернулся на возлюбленного, встречая его улыбку взволнованным взглядом. он надеялся, что его последняя фраза не прозвучала презрительно, потому что знал, как венти ценит и уважает преданность к нему мондштадтцев. но венти лишь улыбнулся и, встретившись с сяо взгядом, медленно приблизился к его губам. для адепта поцелуи возлюбленного всегда были наравне с порцией свежего и ароматного миндального тофу – мягкие и сладкие, с привкусом чего-то приятного – но только в том случае, если бы янь сяо добавлял в него неплохую дозу успокоительного. да и не только поцелуи, в общем-то, венти целиком и полностью был для сяо ударной дозой этого самого успокоительного. и ему всегда требовалось время, чтобы забыть о прошлом, тяготящей душу рутине, своих страданиях, и, наконец, расслабиться в объятиях любимого человека. но сейчас венти чувствовал, что сяо уже готов снова утонуть в чувствах к нему. чтобы чуть размять ноющие от долгого сидения мышцы, он начал осторожно подниматься на ноги, не отрываясь от сяо. бард положил свои ладони на его холодные щёки и углубил поцелуй. с наступлением ночи температура воздуха немного снижалась, но венти знает, что сяо никогда не признался бы в том, что замёрз. руки архонта мягкие и тёплые, и сяо без тени смущения тихо простонал сквозь поцелуй. бард внутренне усмехнулся, отмечая про себя, настолько чувствителен сяо к его прикосновениям. он немного опустил одну ладонь, лёгким движением проведя большим пальцем по шее адепта, получая в награду ещё один тихий стон. сяо уже увлёкся, но венти ещё не закончил свою безобидную шутку. его упрямство иногда смешило, а иногда смущало его возлюбленного, но натура барда была неисправима. – тогда я могу рассказать тебе об одной очень важной традиции, которой придерживались сёстры ещё во времена венессы,– он нехотя оторвался от сяо, не убирая, тем не менее, своих рук,– чтобы выразить искреннюю преданность и благодарность своему архонту, они вставали на колени перед алтарём, молясь в такой положении около часа. со временем устои поменялись, разумеется, никто на коленях в соборе сейчас не стоит, но какая же интересная эта традиция.. сяо удивлённо уставился на него, не веря своим ушам. либо это очередной подкол, либо он серьёзно. в таких ситуациях даже сам сяо не может угадать, что в голове у возлюбленного. – милый, ты уже был на вечерней службе?– с хитрой улыбкой продолжал венти, не сводя глаз с недоумевающего сяо. – венти, ты же знаешь, я не появляюсь в монд...– постепенно его лицо всё яснее и яснее стало отражать понимание, а затем и смущение. рукам стало неожиданно очень тепло, и венти убрал их, продолжая улыбаться. – что ж, раз уж это древняя мондштадтская традиция, я не могу разочаровать своего архонта,– сяо решил принять условия его игры,– лорд Барбатос, вы позволите мне продемонстрировать вам свою преданность? правда я не уверен, что вы сможете целый час... венти поражённо ахнул, ущипнув его за нос – ай-ай-ай, адепт сяо, что за неуважение к божеству. лучше займите свой рот чем-нибудь полезным. – как прикажете,– он легко поцеловал венти напоследок, но не дал углубить поцелуй и тут же отстранился. сяо аккуратно опустился на накидку венти, которую тот постелил когда они только пришли на утёс. не поднимая глаз, он протянул дрожащие руки к ширинке шорт и расстегнул её. несмотря на то, что венти был первым и единственным человеком(?), рядом с которым сяо не чувствовал стеснения и дискомфорта, он почему-то волновался. эта их новая игра не была чем-то запредельно извращённым, но подействовала на сяо очень неожиданным образом, заставив покрыться мурашками от предвкушения. венти помог ему избавить себя от остатков одежды и посмотрел сверху вниз, нежно погладив по щеке. сяо едва не удержался от того, чтобы потереться, словно ласковый кот, о тёплую ладонь возлюбленного, но его положение итак было слишком интересным для такого жеста. венти убрал руку с лица и переместил на волосы. он запустил ладонь в мягкие пряди и чуть сжал. сяо любит, когда он так делает – направляет, помогает. в груди нарастает чувство уверенности и адепт берёт, наконец, его член в свою руку. осторожно касаясь губами, оставляет невесомый поцелуй на головке. сяо опускает подбородок чуть шире и кидает взгляд на парня над ним. венти уловил его и дёрнул бедрами вперёд. он действовал аккуратно и член был во рту лишь на половину. адепту всегда нравилось быстрее, жёстче, но венти не всегда этому подчинялся. небольшая разница в предпочтениях не мешает ему, тем не менее, доставлять сяо максимум удовольствия. но на этот раз сяо сделает так, как посчитает нужным. удерживая член во рту, сяо медленно проводит языком по тонким венкам, выпускает изо рта, и широко лижет от самого основания. снова поднимает на взгляд и видит пылающие щёки. венти рвано дышит и прикрывает рот рукой, что совсем не устраивает адепта. – венти, убери, пожалуйста, руку,– сяо оторвался от своего дела, и, держа его член в кольце рук, упрямо уставился на него. бард убирает одну руку, но вторая всё так же на волосах сяо. он сжимает её и притягивает надрачивающего ему сяо максимально близко к себе. убрав свою ладонь, сяо крепко зажмуривается, стараясь подавить желание закашлять. – меньше разговоров, милый, – венти отпускает его волосы, снова нежно проведя по щеке. адепт смаргивает выступившие слёзы и, снова взяв член в руку, сразу берёт быстрый темп, улавливая краем уха тяжёлое дыхание возлюбленного и чувствуя, что он уже близок.... *** над мондштадтом медленно поднимается кровавое зарево. именно такое определение сяо дал бы этому рассвету ещё пару десятков лет назад. но сейчас хочется назвать его цветом спелого яблока. влияние на него венти и частых встреч с ним налицо. живность этого региона постепенно просыпается, и хоть мондштадтцы всё ещё спят, дикая природа уже вовсю бодрствует. здесь просто удивительно. совсем не так, как на родине, в лиюэ. может быть, это из-за венти, который вытащил его из глубины страданий и ненависти к себе. из-за венти, который показал ему, как прекрасен может быть этот жестокий мир. из-за венти, который перевернул его жизнь вверх дном, и сейчас сопит рядом, довольный, и видит уже десятый сон. сяо тоже мог бы прилечь и отдохнуть, но виды на расцветающий с приходом зари мондштадт слишком уж завораживающие. "– надо бы почаще навещать венти"– мелькнуло у него в голове.