Прости

      Знаешь, Поль, я всё же любил тебя. Наверное это звучит смешно и так непохоже на меня. Сам понимаю, но однажды я должен был бы сказать это тебе, пусть это будет сейчас.       Я помню как мы гуляли в Париже... Ты всегда любил Париж, обожал все эти маленькие забегаловки где подавали отличный кофе и отвратительные круасаны, кормил в парке городских голубей. Я был другим, Париж не был так значим для меня, я даже не уверен, что он хоть что-то вообще значил. Огромный и довольно шумный город, который как гигантское чудовище поглощало всех, кто посмел переступить его границы. Но ты... Ты видел в нём что-то иное, неподвластное моему воображению.       Моей ошибкой было сблизиться с тобой. Самым правильным было бы бежать от тебя без оглядки, забыть, что я вообще был знаком с тобой, не вспоминать ни дня, что мы были рядом. Может быть я бы тогда остался жить. Может быть... Вот только нужна ли такая жизнь?       А ты любил письма... Даже не знаю откуда в тебе это. Писал мне их по любому поводу и даже без повода. Короткие записочки, полноценные письма и длинные как ночь в декабре, полные метафор и аллегорий. Знаешь, я сохранил их все и хотя сейчас они мне уже ни к чему, но я рад, что они у меня были.       Иногда я бывал излишне настойчив и тем самым очень тебя раздражал, знаю, не стоило этого делать, но иначе я не мог. Мне хотелось показать тебе весь мир: поля, во время цветения лаванды, толстых деловитых шмелей в июньский полден, звёзды в зимнюю ночь. Я словно чувствовал, что не смогу быть рядом с тобой вечно и хотел успеть. Не успел...       А ведь я не хотел ехать в Йокагаму. Чужой город, чужая страна, я не хотел их ни видеть, ни знать. Мы с тобой ещё так много не успели посмотреть во Франции, что по моему мнению кидаться сломя голову в Японию точно не стоило. Но кто бы нас спрашивал. Впрочем, как всегда.       Силы эспера - это проклятие, которое родилось вместе с нами, жило вместе с нами и должно быть умрёт вместе с нам. Да-да, даже с тобой. Не надо напоминать мне о том, что ты не родился таким, а был создан, на самом деле это ничего не меняет, разве что лишь ещё сильнее усложняет. Мы должны были подчиняться, если конечно хотели жить. И мы подчинялись. Собрали свои вещи и поехали в чужую страну, чтобы стать шпионами.       Если подумать, то из нас получились вполне неплохие шпионы. Нам быстро начали доверять, конечно далеко не всё и далеко не все, но тем не менее кое-что нам удавалось узнать. Но именно это нас и сгубило. Меня сгубило. Тот парень... Ты чувствовал в нём что-то, так похожее на тебя. Ты тянулся к нему, ты жаждал спасти хотя бы его, раз уж не смог спастись сам. Но ты не думал, что он может не захотеть спасаться. И это было твоей ошибкой.       Я понимаю и прощаю тебя, хотя не уверен сможешь ли простить ты себя сам. Злость и обида это не те чувства с которыми хотелось бы умирать. По-своему может быть ты и был прав, когда решил отвернуться от меня. Я жил многие годы, думая, что ты мёртв, а сейчас я понимаю, что мёртв это я, мои суждения были ошибкой. Не знаю... Мне сложно судить о некоторых вещах, особенно сейчас.       Наверное, мне всё же немного грустно. Когда-то я прочитал в одной книге, что человек сожалеет не о том, что произошло, а о том, что могло бы произойти, но почему-то не случилось. Вот и я иногда думаю о том, что тебе бы абсолютно точно понравилось в Провансе. Мы бы ходили по полю, смотрели на сиреневые волны, вдыхали аромат лаванды. Я уже почти было решил, что как только мы вернёмся из Йокагамы, мы поедем в Прованс. Жаль, что всё так вышло.       Поль, ты не печалься обо мне. Всё случилось так как случилось, я - умер, а ты остался жить, в этом есть свой непостижимый смысл, когда-нибудь и ты найдёшь его. А пока забери те письма, что ты писал мне, они лежат на самом дне моего чемодана. Съезди в Прованс, пусть даже и без меня. И научись жить.       И всё же прости меня, Поль, я не должен был оставлять тебя. Просто так получилось и я умер.