Ваше Величество , для вас все что угодно.

Снежная. Кто бы не мечтал прожить свою жизнь в этом великом, чарующем замке, среди ледяных стен, отражающих величие и холодную красоту? Он стоял как непреодолимая крепость, величественная и буржуазная, а его величие ощущалось в каждом камне, в каждом дыхании этого чудесного, ледяного мира. Вокруг, в тенистых двориках и мраморных коридорах, неустанно ходили верные подданные Царицы, её верные слуги, преданные до последнего. Мало кто осмеливался усомниться в её величии, ведь каждый её шаг был тщательно продуман и искренен. Однако было у неё одно неизменное испытание — одиночество. Одиночество, которое, как темный цветок, распускал свои корни в самой глубине её души, питая её тёмные мысли и переживания. Это одиночество стало для неё как неведомая тяжесть, важная и неизбежная, но что-то ещё, неуловимое, тянуло её к чему-то или к кому-то. Может, это была некая невидимая сила, скрытая, как тень. Что-то в этом присутствии было настолько притягательно, что она не могла оторваться, как мотылёк от огня. Этот огонь был не убийственен, наоборот, он согревал её, даруя внутренний свет, который оживлял её душу. Она чувствовала, как становилась частью этого света, части чего-то больше — чего-то, что давало смысл её существованию, поднимало её над повседневностью. Теперь выживание перестало быть целью. Но что это было, она не могла понять. Это было нечто большее, и оно манило её, оставляя в её сердце неизведанную пустоту. — Входи, — послышался мягкий, приглушённый голос, и дверь, словно растворившись в воздухе, распахнулась, открывая перед глазами образ молодой Царицы, стоящей в самом центре тускло освещённой комнаты. Тронный ледяной зал, где царила вечная холодность и неподвижность, был, возможно, самым захватывающим местом в этом замке. Прозрачные стены, покрытые инеем, как зеркала, отражали лучи тусклого света, создавая ощущение бескрайности и силы. Здесь не было окон, лишь величественные ряды оружия и стойки с древними доспехами, лишённые всякой излишней роскоши, но полные молчаливой мощи. — Сними свою маску, — приказала Царица, и её голос был таким мягким и властным, что подданный, не задумываясь, повиновался. — Я хочу увидеть твои настоящие черты, мой Пьеро. Первый подданный, Педролино, с покорностью снял маску. — Ваше Высочество? — он опустился на одно колено, но её тонкая рука коснулась его подбородка, поднимая его взгляд навстречу своему. В её глазах сверкала скрытая сила, а её лицо выражало одновременно строгость и туманную ласку. — Не стоит придерживаться официальных церемоний. Сколько раз мы встречались втайне за эту неделю? — спросила она, её голос был полон загадочной усмешки. Педролино ощутил, как неловкость нарастает, и тут же отвёл взгляд. — В шестнадцатый, — быстро ответил он, скрывая замешательство. — Как ваш верный слуга, я обязан... — Помолчать, — прервала его Царица, её слова были полны тихой, властной силы. Педролино, не осмеливаясь ответить, украдкой осмотрел свою повелительницу с головы до ног, и её проницательный взгляд заметил это. Он не мог не заметить её изысканность, её царственное совершенство. — Неужели я не совсем такова, как должна быть? — спросила она, её голос был обволакивающе мягким. — Ты можешь сказать это открыто? Царица была одета в роскошное, лёгкое белое платье, которое изящно облегало её стройное тело, не скрывая утончённости её фигуры. На тонкой талии висел кристально чистый клинок, украшенный сапфирами, его рукоять сверкала в тусклом свете. — Вы выглядите безупречно, каждое утро и каждый вечер, — ответил Педролино, и его слова звучали искренне, но Царица приподняла бровь. — Да? Ты говоришь это по программе, как слуга, не имеющий собственного мнения, — сказала она с легкой ухмылкой. — Я говорю то, что чувствую, Ваше Высочество. — Как? Неужели подданные способны чувствовать? — её белоснежная рука, всё это время удерживающая его подбородок, подтянула его взгляд к себе. — Сколько жизней забрал ты своим взглядом, твоим бесстрашным глазом бога? Сколько из них были виновными, а сколько — невинными? — Это мой долг перед вами и перед королевством, — тихо ответил Педролино, выпрямившись и скрестив руки за спиной. — Я не могу поступить иначе. Я лишь исполняю ваши приказы. — Напомни мне, какое наказание ждет того, кто осмелится предать корону и восстать против своей королевы? — Его постигнет жестокое наказание, госпожа. — Это твое мнение, но ты всегда был на моей стороне. Ты ведь меня не предашь, верно, Педролино? — она подошла к нему, её дыхание чуть коснулось его уха, и она прошептала: — Ты был со мной, когда я стала архонтом. Ты понимаешь меня лучше всех. Ты мой лучший слуга. Могу ли я тебе довериться? — её улыбка была полна тепла, но её глаза скрывали некую боль. Педролино почувствовал, как в груди сжалось. Его сердце заговорило о том, что он не мог объяснить. "Что с ней? Почему она такая странная сегодня?" — подумал он. Обычные встречи с ней не были такими... Царица, как всегда, наслаждалась этим моментом. Ей нравилось играть с ним, ставить его в неудобное положение. — Госпожа, — сказал он, чувствуя, как смущение захлестывает его. — У меня для вас печальная новость. — Ах, да, ты пришёл сообщить мне нечто важное, я совсем забыла. Извини, я увлеклась, — Царица засмеялась, её смех был лёгким и чарующим. — Не берите вину на себя, — поспешно сказал Педролино. — Если вы хотите отдохнуть, я могу доложить вам об этом завтра. — Нет, стой, скажи, что хотел сказать, — вновь с усмешкой потребовала она. — Предвестник по имени Скарамучча пропал, мы не можем его найти. Вы ведь знаете, у него есть сердце бога Электро-архонта, Моя Королева... Царица задумалась, её взгляд стал более серьёзным. Её усталость от дел и забот сказывалась, но понимание неизбежности того, что они должны действовать быстро, одерживало верх. С каждым днём она всё больше переживала за Пьеро. Без него она чувствовала пустоту. "Он не отдыхает, я перегружаю его заданиями," — размышляла она. — Значит, предатель Фатуи... Я знала, что он нас предаст с самого начала, — Царица стала более решительной. Пьеро, в свою очередь, не понимал, почему она зовёт его каждый день, то в тронный зал, то в свои покои. Он задавался вопросом: "Зачем всё это?" Но он уже привык к её странным запросам. — Интересно, что заставило его предать нас, — сказала она с холодной решимостью. — Но тебя, Пьеро, я не виню. Это случилось, и мы будем двигаться дальше. — Простите меня, Ваше Высочество. Я немедленно начну поиски, — Педролино склонил голову, его голос был полон решимости. Царица взглянула на него с ледяной спокойностью. — Не убивай его. Я сама разберусь с этим. Пусть этим займутся Иль-Дотторе и Аркелино. Педролино, смиренно кивая, обдумывал её слова. — Ты и так уже слишком много взял на себя, мой первый предвестник, — продолжила Царица, её голос стал мягче. — Разве я не права? — Но, Ваше Величество... — Отдохни немного, — сказала она с таким мягким тоном, что он почувствовал нежное тепло в её словах. — Пообещай мне, что возьмёшь отдых? — снова она вернулась на трон, её взгляд был полон скрытой тоски. Педролино, чувствуя странное беспокойство, мгновенно отвернулся, но быстро заявил: — Как пожелаете, Ваше Величество. Раз вы так хотите... — Вот и славно, Пьеро, — её улыбка стала яркой, но в её глазах промелькнула грусть, почти незаметная. — Завтра ты поужинаешь со мной, на королевском столе. — Лицо её просияло, но в этот момент в её взгляде затмился одинокий свет — свет воспоминания о недостижимом счастье.