Окрылённый

В дверь постучали три раза. Мужчина раздражённо отдернул рукава халата вниз и скрестил руки на груди. — К чему эти формальности. Нормально зайди. Птица появился посреди кабинета, наблюдая исподлобья за мужчиной, как нашкодивший мальчишка. Ещё чуть-чуть и дерзкая ухмылка очертит губы. Мужчина неодобрительно покачал головой, махнул рукой на парня, что сложил руки на груди и свирепо сверлил его взглядом. — Твоя работа? — Ни в коем случае.— Шепчет ворон и, напротив, лишь довольно усмехается и глядит на мальчишку. Сергей облегчённо еле заметно вздохнул и плечи его, кажется, расслабились. Он наконец выпрямился, будто сбросил часть тяжёлого груза с них. — Птица… — На выдохе вырывается у Разумовского. Он одарил мимолетным теплым взглядом Птицу. Но парень тут же поджал губы и холодность в его глазах стала отчётливее, когда он посмотрел вновь на мужчину.— Я не согласен.— Чеканит отчётливо мальчишка и сжимает ладонь на локте. — Кутх помоги мне.— Запричитал мужчина и рухнул со всей душевной усталостью в кресло. Он с полминуты буравил взглядом парня, затем посмотрел на ворона, что расслабленно подпёр шкаф плечом и разглядывал пол. Птица видимо не собирался помогать, но и не мешал. Просто стоял. А смешки так и мерцали в его глазах, в тени улыбки. Мужчина заметил, что мальчик в упор смотрит на пернатого и совершенно как-то непонятно. Будто сказать что-то хочет. — Ничего не получится.— Невозмутимо твердит Птица и с издевательской ухмылкой смотрит на врача. — Сделай так, чтобы получилось. Я согласился помочь, но вот этот мальчишка…— Сергей недовольно скривился, чем позабавил Птицу. Врач решил не обращать на это внимание.— твоя забота. Разумовский, выгнув бровь, посмотрел на мужчину, как на идиота и вздернул высокомерно подбородок. Его уверенности врач мог лишь усмехнуться. Конечно, парень решил, что друг будет всегда за него. Но… Мужчина сдержанно улыбнулся, чем вселил кроху сомнения в Сергея. Но если дело касается жизни этого рыжего упрямого и нескладного юноши, то даже ворон сделает всё, чтобы ему помочь. И будет препятствовать, хоть самому от своих действий противно станет. — Хорошо.— Легко соглашается с врачом пернатый. Секунда…Две… Лицо парня вытягивается и он глупо хлопает ресницами. Он не шелохнулся, наверное ещё анализируя всё у себя в голове, когда Птица двинулся к нему и присел перед ним на корточки. Ворон выжидающе кивнул Разумовскому и тот смог, совсем оробев, вымолвить: — Укол..не люблю…— Мужчина усмехнулся на неудивительное чувство, которое практически всех детей заставляет паниковать. Но вот злится? Врач с таких проявлением страха встречался редко. Словно укол что-то задолжал у мальчишки и теперь вынужден принять на себя ненависть. Сергей, к слову, скрывал искренность хорошо. Видимо, страх — это самое первое, что он ненавидел в себе и старался уничтожить гневом. — Ты выдержишь. — Строго отрезал пернатый и выпрямился, невозмутимо встретившись с озадаченным взглядом врача. — Готово. Лишняя зудящая мысль, посетившая мужчину мгновенно, не давала покоя. Он поднялся, поправил полы халата и, сцепив руки перед собой, заметил.— Не стоит так категорично подходить к этому вопросу. Детям и взрослым присущ страх перед забором крови, особенно венозной. — Я. Не. Боюсь.— Выплюнул гневно парень, чем подтвердил мысли мужчины. — Поэтому будет лучше сейчас, если ты проявишь немного мягкости в общении с ним.— Мужчина отмахнулся от возмущения Разумовского, как от достающей его мухи.— Конечно, я думаю, он ещё должен заслужить такого обращения. — Недовольно прищурился мужчина, глядя на ворона, но парень точно понял кому этот взгляд принадлежит на самом деле, поэтому зло надул щеки, которые покраснели от бури эмоций. — Но..— Мужчина тут же спохватился и взял упаковку со шприцом в руки, вскрыв её.—… не мое это дело.— Врач надел на левую руку нестерильную перчатку и кинул быстрый взор на парня. Краска ушла с щек и они сильно побелели, сам Сергей побледнел. Ещё немного и покажется, что ему стало дурно. Он сжал простынь в кулак и нахмурился, стараясь злостью заменить страх, как проделывал это очень часто. И ничего, к его удивлению, не вышло. — Ляг на кровать, мне тут обморок не нужен. — Я же сказал... — Сережа.— Грубо остудил весь жалкий остаток пыла у парня ворон. Разумовский практически сразу выполнил просьбу и обидчиво скривился, смотря в потолок. Птица устало вздохнул и устроился рядом с изголовьем койки, присев опять на корточки. Неловкое молчание отзывалось на нем непонятной печалью, которую можно заметить, если присмотреться. Он посмотрел на рыжую макушку и грусть быстро отступила. За нос Сергея неожиданно ущипнули и угрюмость с миловидного лица тоже испарилась, сменяясь лёгким недовольством. Его ладонь нашли и слабо сжали. Разумовский отвернулся к стене и прикрыл глаза, сосредоточившись на своем загнанном дыхании. — Потерпи. — Угу. ********** Сергея на неделю отстранили от занятий. Не то чтобы он сильно обрадовался, ведь потом придется нагонять упущенное и бороться за высокие оценки. Смятение бы сгладило присутствие Птицы, но тот куда-то скрылся и теперь этот врач приглядывал за ним, хотя в этом не было никакой нужды. Разумовский считал себя давно уже взрослым и достаточно воспитанным, дабы находиться на территории детдома одним без всяких надзоров. Сергей очень хотел к себе в комнату, такую родную, хоть и старую. В свою неудобную, неровную кровать, что при каждом движении скрипит. Но его желания никто давно не учитывал раз он сейчас ждёт этого самого врача, имя которого остаётся до сих пор загадкой. Вроде бы они собирались проведывать больных по всему зданию и даже зайти в помещение, где лежат в более-менее хорошем состоянии, но по наставлению врачей не могут переселиться в свою комнату. В дверь постучали. — Войдите. — Автоматически произнес Сергей и тут же вскочил с койки, нервно дёрнув край футболки вниз. — Спасибо, что разрешил зайти в мой собственный кабинет.— Насмешливо произнёс мужчина, проходя в помещение.— Как себя чувствуешь? — Неужели вы беспокоитесь обо мне? Раз так, то было и лучше, спасибо. — Дерзит нехотя парень и наблюдает за поисками нужных папок. Иногда Разумовский задумывается почему появилась эта неприязнь к врачу. Возможно, если бы он не причинил вред Птице тогда, то о нем бы складывались другие впечатления. — Всего лишь вежливость.— Нервозно кинул мужчина и наконец вытянул из ящика последнюю папку, держа несколько таких же в согнутой руке. Врач в поисках чего-то огляделся и остановил в итоге на мальчике свой колкий взгляд. Ни мягкости, ни дружелюбия эти глаза не таили. И Сергей сомневается, что этот тип чувствовал что-то ещё кроме раздражения и скуки по отношению к людям. Разумовский скопировал его взгляд совершенно случайно.— Перед тем как идти, хочу напомнить, что вызывающее, ужасное поведение я не потерплю. Советую быть «тише воды, ниже травы» и не вести себя так бесцеремонно как твой…друг. — Мужчина поморщился, закончив свой небольшой монолог, и кивком головы показал на выход из кабинета. Разумовский сжал края футболки, нахмурился и подчинился немому приглашению проследовать за врачом. Парень задумчиво осмотрел напряжённую широкую спину мужчины, гадая про себя, что же будет, если он будет задавать вопросы. Не был бы мальчик самим собой, если б не использовал свое любопытство. Он любил этой своей чертой характера нервировать людей. И не только их. Парень часто нарывался на грубый ответ от Птицы, порядком разозлившегося на бесчисленное количество вопросов. — Хорошая сегодня погода, неправда ли? — На полпути начал неуверенно Разумовский. Он попытается затянуть в разговор врача, рассчитывая на свои силы. Мужчина искоса поглядел в окно. На улице накрапывал дождь, силясь перерасти в ливень. Врач насмешливо поднял брови и уголки рта. — Неужели? И давно тебе нравиться дождь? — Сколько себя помню. — Напряжённо ответил парень, засунул руки в карманы, пытаясь скрыть потные от нервозности пальцы в них.— Я часто гулял под дождем, когда все дети уже прятались в детдоме. Так я ощущал себя в безопасности. Мог расслабиться. — Пояснил свой ответ парень, немного обдумав всё. Не стоило делиться с этим странным мужчиной своими достаточно тяжёлыми историями. Врач хмыкнул, просмотрел две папки и свернул на повороте влево. — А я то всё думаю, почему в твоём списке болезней простуда и ангина самые частые. Сережа улыбнулся безобидной шутке. Лоб разгладился от хмурости.— Да, не обладаю я крепким иммунитетом. — Ешь мало, витаминов не хватает и на солнце редко бываешь. Ты вон какой щуплый, почти кости видны, а в этом месте сила ой как нужна. — Поучительно кинул врач и остановился перед дверью, покрытой мелкими царапинами и впадинами. Будто всё это сделала злая-злая кошка. — Так как ваше имя? — Быстро сориентировался Разумовский, надеясь на необдуманный, быстрый ответ. — Алексей.— Невзначай бросил мужчина и вдруг замер. Его брови опустились к переносице и он сурово взглянул на парня, что очень был весел. Он высунул язык, как не подобает делать юношам перед взрослыми людьми. — Стой здесь. Сергей не помнит сколько дверей перед ним было. Темные, неровные, светлые с царапинами, с глубокими впадинами в виде кулака, испещренные трещинами и совершенно гладкие, совсем новые, с рисунками. Рассматривать двери оказалось намного интересней, чем видеть тусклые лица больных. Алексей благополучно не устраивал такие встречи для парня, заставляя стоять перед порогом, как провинившегося ребенка. Дальше разговор не шел. Либо Сергей был не слишком настойчивым, либо Алексей предпочитал игнорировать абсолютно каждую тщетную попытку на сближение со своим подопечным. Наконец долгие часы молчания завершились. Перед Сергеем возвысились большие массивные дубовые двери, весящие скорее всего тонну на вид. Он непонимающе посмотрел на Алексея. — Это то, о чем я думаю? — Именно. Я буду совершенно ужасным человеком, если оставлю тебя здесь, к моему сожалению. Так что веди себя достойно.— Предупредил раздражённо и как-то совсем устало мужчина, выжидающе посмотрев на расширившиеся в возмущении глаза. — Вы думаете, что я на каждого больного лезть буду!? — Этого стоит ожидать от тебя.— Съехидничал Алексей и повернулся к толстым дверям, взявшись за деревянные резные ручки. Сергей, несмотря на собственное возмущение, в предвкушении и волнении закусил губу. Двери распахнулись с протяжным, мелодичным скрипом.