Не трогай

      Над головой — где-то над потолком — раздался глухой сильный удар, и Гарри проснулся. Похоже, кто-то в спальне сверху упал с кровати. Ну, или уронил кого-то другого, чтобы, например, избить. Увы, второе в комнатах старших курсов случалось с отменной периодичностью, но рядом с Поттером — впервые.       Он, поборов секундный рвотный порыв из-за резкой смены положения в пространстве, торопливо поднялся по винтовой лестнице.       — Какого Мордреда у вас творится? — рявкнул гриффиндорец, без стука вломившись в чужой дортуар.       Яркий свет на конце его палочки озарил двух взволнованных парней из Рейвенкло, склонившихся над совершенно зелёным Драко Малфоем.       — Позвать Помфри? — сухо осведомился Гарри.       Он и забыл, что Малфой живёт теперь над ним — они почти не пересекались в жилых помещениях. Каждый, кто собирался выпуститься в прошлом году, получил шанс доучиться нормально: с новыми преподавателями по магловедению и защите от тёмных искусств, без наказаний и вечного страха. Но не каждый этим шансом воспользовался.       Драко был одним из немногих слизеринцев, кто остался, и всех представителей его факультета, повторно проходящих учебную программу седьмого курса, расселили по одному с «нейтралами».       — Отвали, Поттер, — отозвался Малфой и, дрожа, заполз обратно под одеяло, из-под которого минутой ранее свалился после кошмара.       Гарри пожал плечами, извинился перед «воронами» и вернулся к себе. Геройское звание позволило ему получить отдельную спальню — очень маленькую, но зато свою. Он пошарил рукой под кроватью, выудил оттуда бутылку из тёмно-зелёного стекла, сделал несколько глотков и, вернув её обратно, отвернулся к окну.       Двуспальная постель угнетала, Гарри прижимался к самому краю и сворачивался в кокон из одеял. Он уже начал засыпать, когда сверху вновь послышался шум.       Не успел гриффиндорец открыть дверь на лестничный пролёт, как мимо него пронёсся Малфой.       — Эй, — Гарри бездумно дёрнул Драко за шиворот и затащил в свою комнату.       Слизеринец от неожиданности не успел восстановить равновесие и не упал только благодаря столу, на который навалился.       — Поттер… — не то спросил, не то утвердительно просипел Малфой. Он зарылся дрожащей ладонью в отросшие волосы, и его ноги подкосились. Ему было плевать, перед кем он показывает слабость. Образы из кошмара до сих пор огненными всполохами плясали перед глазами.       Как чужой язык высовывается из грязного слюнявого рта и тянется к нему, как бросает злые и обидные слова о его семье, как мерзко требует подчинения… И всё утопает в дыму Адского пламени…       Гарри неслышно шагнул вперёд и сжал плечо Драко, чтобы помочь ему подняться, и тот отшатнулся, как от удара. Его руки взметнулись вверх, прикрывая голову.       — Не прикасайся! — зло завопил Малфой. Следы слёз не добавляли слизеринцу красоты, но в груди Гарри что-то сжалось от вида бывшего недруга в столь шатком состоянии. — Не трогай…       Нет, Гарри бесспорно догадывался, что значит такая реакция. Страх перед атакой. Когда-то он и сам показывал подобное поведение перед Дадли, а потом видел у других его… жертв. Но среди волшебников, тем более чистокровных, это определённо было редкостью.       На подбородке Драко блеснула паутинка шрамов. Как будто кто-то впивался когтями до крови, удерживая его лицо силой.       — Я… — Гарри запнулся, подбирая слова. — Я не причиню тебе вреда. Ты в Хогвартсе, всё нормально. Обопрись на меня.       Малфой, как ни странно, послушно повис на плече гриффиндорца и дал усадить себя на край кровати, к высокому столбику. Драко прислонялся к резному дереву и тяжело дышал, не разомкнув век. Он перестал выглядеть так, будто его сейчас вырвет, но всё ещё сохранял поразительную даже для него бледность.       Гарри, не слишком отдавая себе отчёт в том, что он делает, присел на колени и начал растирать ледяные кисти слизеринца в своих. Тонкие пальцы с идеальными ровными ногтями дрожали и впитывали добровольно отданное тепло.       Никто из парней не заметил, сколько времени это продолжалось, просто в какой-то момент Драко выдрал свои ладони и с немым ужасом уставился на Гарри, а тот лишь слабо усмехнулся.       — Жди здесь, Малфой, — проговорил он безапелляционным тоном и быстро поднялся, чтобы в следующую секунду выйти за дверь.       Драко глубоко вздохнул и без интереса обвёл спальню взглядом. «Аскетично», — подумалось ему.       Потом вернулся Поттер. Он сунул слизеринцу его же одеяло и подушку.       — Успокоился? Дать зелье? — спросил Гарри. Участия в его голосе не звучало, но Драко почувствовал, что должен хоть как-то ответить. Он покачал головой.       — Не надо, — сказал Малфой, сжимая одеяло и не зная, чего ожидать дальше.       — Ясно, — кивнул Поттер, как ни в чём не бывало устраиваясь в своём уголке кровати.       Он по себе знал, какое привыкание вызывают усыпляющие и успокаивающие зелья, потому и бросил пить их ещё в середине осени, его кошмары больше не мучили, да и мало что теперь могло сравниться с ужасом от вторжения в разум Волдеморта. Вернее, зависимость от зелий герой заменил иной.       Гарри выпутал голову из своего кокона и посмотрел на слизеринца, тот неподвижно сидел на прежнем месте.       — Просто спи, придурок, — буркнул Поттер, прикрывая глаза и почти сразу же проваливаясь в сон.       Утром он обнаружил рядом с собой пустую постель. За окном светило декабрьское солнце, и иней сверкал на замёрзших снаружи стёклах.       Слизеринец всеми силами избегал Гарри, а тот и не искал встречи. Так продолжалось до отбоя.       За полночь гриффиндорца снова разбудила возня сверху: кто-то ругался, топал, ронял вещи. Гарри потёр глаза и, автоматически сунув палочку в карман пижамы, вышел на лестницу. На этот раз с Малфоем он разминулся, а потому вернулся в нагретую, но по-прежнему не слишком уютную огромную постель.       Бутылка огневиски из-под кровати опустела ещё на несколько глотков. Это повторялось и в следующий вечер, и в последующий…       Если Поттер выглядел на занятиях приемлемо отдохнувшим, то Драко серел день ото дня. Пока на лицах однокурсников появлялись проблески рождественского настроения — праздники неотвратимо приближались, — у Малфоя залегли глубокие синяки под глазами, щёки впали, и из-за усталости во время уроков у него всё валилось из рук. Гарри не обратил бы на слизеринца внимания, если бы не наткнулся на него однажды ночью в гостиной.       Он возвращался из гриффиндорской гостиной, где ребята из ОД отмечали Йоль.       Малфой полулежал в одном из серых кресел — в отличие от основных общих гостиных уголок повторно обучающихся не пестрил цветами факультетов, а сохранял нейтральную окраску. Помещение с камином и полудюжиной диванов и кресел было намного меньше гостиных и почти всегда пустовало.       Гарри лениво передвигал ноги, в крови плескался грог, и мысли уплывали. Он скользнул взглядом по дремавшему слизеринцу и собирался уже молча подняться к себе, как вдруг блондин застонал.       Это был болезненный стон, переходящий в жалостливое хныканье и мольбы.       — Не смей… Не трогай… Пожалуйста, только не так…       Гарри несколько долгих секунд слушал, как Драко просит призраков прошлого его отпустить, и медленно приблизился к пребывающему в середине кошмара слизеринцу.       — Малфой, — позвал Поттер, но тот не очнулся.       — Больно… — взвыл Драко, и Гарри смело потряс его за плечо.       Малфой широко раскрыл испуганные глаза и рванул вперёд, чуть не сбивая гриффиндорца с ног. Гарри крепко сжал чужие плечи и навалился на Драко, чтобы не дать ему свалиться на пол. Дрожащие пальцы слизеринца цеплялись за чужую мантию, словно пытались порвать. Малфой слабо бился в грубых объятиях, пока окончательно не пришёл в себя.       Драко весь сжался. В нос ударил запах пряностей и алкоголя. И чего-то ещё, тёплого, приятного. Он аккуратно отодвинулся от чьей-то груди, и, к собственному стыду, узнал Поттера.       Пронзительный взор из-под очков будто проникал под бледную, покрытую испариной кожу.       — Проснулся? — пробормотал Гарри, неспешно отстраняясь. — Может, в лазарет?       Драко замотал головой. И тут же пожалел об этом. Его повело, и он покачнулся. Упасть не дала уверенная рука Поттера.       — Пусти… — прошептал Малфой, но вышло так безжизненно, что гриффиндорец не отпустил. Да и вообще, когда это он слушал, что ему говорили?       — Я не сделаю тебе больно, — протянул Гарри, слегка улыбаясь. Мысли ворочались с чудовищной медлительностью. Но отпускать ношу очень не хотелось.       — Я не боюсь… не боюсь тебя… — промычал Драко, устало прикрывая глаза. Во рту было противно сухо и терпко, он еле шевелил языком. Громадных усилий стоило выдать следующее: — Отвали, герой.       Но Гарри только фыркнул.       — Вставай, — приказал он, потянув мантию слизеринца на себя, и Драко нехотя выпрямился. У него не было сил сопротивляться — все были потрачены во сне. — Пока герой рядом, никто тебя не тронет. Пошли уже отсюда.       Гриффиндорец тянул за собой Малфоя, не задумываясь ни о чём, — конечности творили что хотели. Гарри впихнул Драко в свою комнату и, почти успешно стараясь не производить громких звуков, поднялся в верхнюю спальню.       Вернувшись, Гарри бесцеремонно повалил гостя на постель, накрыл его одеялом с головой и бухнулся рядом. Он вырубился, даже не убрав руки с чужого туловища.       В этот раз Драко тоже не решился уйти. Он долго пялился в потолок, проклиная шрамоголового, который опять лез не в своё дело. Но постепенно слизеринца сморило. Ему снилось безграничное море, не слишком тихое, однако оставляющее на душе отпечаток спокойствия.       Лба что-то коснулось, и Малфой открыл глаза. Его ощупывал Поттер.       — Не трогай меня! — рявкнул Драко, мгновенно уходя от прикосновения. Затылком он врезался в спинку кровати и, схватившись за голову, проворчал что-то о тупых гриффах.       — Тебе снится, как тебя пытают? Может, тебе… м-м… станет легче, если расскажешь? — Гарри, потягиваясь и неприлично широко зевая, привалился к столбику. Он, похоже, действительно готов был выслушать всё, что мучило недруга.       — Не нуждаюсь в твоей жалости, Поттер, — выдавил Драко, мысленно проклиная всё и вся, но больше всего — самого себя.       — Это не жалость, придурок, — покачал головой Гарри и лениво встал. — Сегодня сдвоенная трансфигурация первая, советую поторопиться, а то останемся без завтрака.       Когда Поттер покинул крохотную спальню, у Малфоя появилась возможность спокойно осмотреться.       Кровать с высокими столбиками и толстой спинкой почему-то стояла без балдахина, на окнах тоже не было занавесок. С улицы проникал тусклый зимний свет, и блики от стекла перебрасывались на голые стены. Ни книг, ни наград на единственной полке не было.       Там Драко разглядел две колдографии. На одной кружилась под осенними листьями молодая пара, мужчина очень походил на Поттера. «Родители…» — понял слизеринец. На второй карточке понуро переглядывались члены Отряда Дамблдора, измотанные и собравшиеся явно по какому-то трагичному поводу — все в чёрном.       Малфой стащил с полки колдографию и аккуратно вскрыл рамку. С бумаги на него смотрели Поттер и младшая Уизли, переплетя пальцы, будто боялись, что их оторвут друг от друга. Рядом в такой же позе стояли Грейнджер со своим рыжим дружком, Лонгботтом и Лавгуд, сёстры Патил, Деннис Криви и Джордж Уизли и ещё несколько человек. Не сразу Драко сообразил, что на карточке все держатся за руки, а не только, как он сначала решил, парочки.       «Нам будет тебя не хватать, Фред», — было написано на обороте колдографии.       Малфой выронил рамку, и по комнате разнёсся звон разбившегося стекла. Он снова повернул карточку и всмотрелся в знакомые лица. На каждом читалась неприкрытая скорбь, но вместе с тем и желание жить дальше. То, чего так иногда не хватало Драко.       Он нашарил у изголовья палочку и восстановил рамку.       Больше ничего заслуживающего внимания в комнате не было: низкий пузатый шкафчик да чемодан в углу, а ещё небольшой заваленный пергаментами и книгами стол и жёсткий деревянный стул.       Драко свернул одеяло и подушку, но так и не отнёс их в свою комнату. Эмоции от последней тревожной недели, нараставшие ещё с октября из-за ослабевающего влияния зелий, зашкаливали.       Малфой еле успокоился к началу занятий, к тому же опоздал.       Макгонагалл, которая пока совмещала должности директора и преподавателя трансфигурации у старших курсов, сняла со Слизерина баллы.       — Займите свободное место, сегодня работаем в парах, — кинула она резко, закончив отчитывать парня за задержку урока. Единственный пустой стул был, как ни странно, возле Поттера. Тот метнул колкий взгляд из-под опущенных ресниц, и Драко понял, почему никто не садился к герою. Тот специально всех отпугивал.       — Тебя не было в Большом зале, — заметил Гарри шёпотом. Стоило ему моргнуть, как жуткое выражение лица сменилось мягким и невинным.       — Не дошёл, — проворчал Малфой, доставая из сумки учебник и писчие принадлежности. На них смотрели с любопытством и немного с презрением, но он не замечал. Делал вид, что не замечал. А Поттеру, кажется, и вовсе было плевать.       К концу второго занятия Драко уже жалел, что пропустил трапезу.       Он отправился на кухню, и отстранённо наблюдал, как студенты весело щебечут и радуются приближающемуся Рождеству. Замок украшали гирлянды из остролиста, мигающие огоньки и венки с серебристыми шишками и сверкающими шарами.       Малфой вздрогнул, вспомнив прошлогоднее… празднество.       Его заставили вернуться в семейный манор, он и сам был рад повидать мать и даже готов был ради неё потерпеть общество утопающего в депрессии отца, однако к родителям прилагались и все теснившие их Пожиратели Смерти. Когда нормальные люди где-то далеко обменивались душевными пожеланиями и подарками, в поместье царил Его гнев.       Сочельник плавно перетёк в Рождество под человеческие крики.       Столько пыточных на приближённых Тёмного Лорда сыпалось после крупных провалов, но никто не знал, что произошло. Все только догадывались: Мальчик-который-выжил снова сбежал.       Драко тоже неслабо досталось, однако он вовремя успел уползти в соседнюю комнату. Он теперь малодушно думал, что лучше бы вытерпел ещё пару Круцио, а разумом понимал, что в тот момент не смог бы вернуться под очередное непростительное.       — Дивный мальчик, — промурлыкал кто-то смутно знакомый, тяжело дыша, и Малфой осознал: он не один скрылся в маленькой комнате, чтобы не попасться под пыточное опять. — Ты так сладко пахнешь страхом.       Обманчиво воркующий голос приближался в полутьме маленькой прачечной, сверкнули желтоватые глаза. Монстр неотвратимо наступал, а у Драко слишком тряслись руки, чтобы держать палочку, и слабые попытки к обороне сгинули втуне.       Оборотень был сильнее…       Драко схватился за грудь и подавил рвотный позыв. К счастью, желудок был пуст. Он огляделся в надежде, что никто не заметил его состояния, и двинулся по коридору в сторону подземелий.       Он не замечал проносящихся мимо людей, бормотал извинения, натыкаясь на кого-то, и плёлся дальше. Когда его схватили за руку, он даже не успел вскрикнуть.       Чьи-то мягкие губы требовательно впились в его рот, и Драко захватила паника.       Перед глазами снова встала прачечная манора. Горящие жёлтые глаза. Когтистые руки, стаскивающие с него одежду и вжимающие в ворох чистых простыней, рассыпанных по полу, до боли стискивающие подбородок…       — …фой. Малфой! — кричал кто-то у самого уха, Драко ничего не оставалось, кроме как потянуться к спасительному голосу гриффиндорца.       Как тогда, в Выручай-комнате…       Слизеринец разлепил глаза. Он готов был поклясться, что мозг обманывает его, потому что чувствовал запах гари.       Драко вздрогнул и обессиленно повалился в чужие руки, постанывая от круговорота воспоминаний. Адский огонь пожирал всё, до чего дотягивался, пламя в моргалах оборотня тоже обещало поглотить его, как неостановимое тёмное заклинание. Но голос Поттера спасал, он успокаивал и помогал выпутаться из изматывающей бездны прошлого.       Под веками Малфоя проносились яркие картинки, а по щекам стекали слёзы. Паника стихала.       Когда они вылетели из Выручай-комнаты, его волновала только собственная жизнь. И смерть Крэбба. Он знал, что Крэбб мёртв, но не хотел верить. «Его больше нет», — отрезал тогда Уизли. И Драко пришлось поверить.       А потом — казалось, вечность спустя — прогремел взрыв. Их с Гойлом накрыло некрупными обломками, но тем, кто ушёл вперёд, повезло гораздо меньше. Под звуки крошащегося щебня сознание утекало, однако вопли были слышны даже в другом конце коридора.       От самого первого крика в душе слизеринца на мгновение возникла такая беспросветная пустота, что даже боль ушла на второй план.       В ту минуту умер Фред Уизли.       Неожиданно Драко что-то дёрнуло вверх, и он, словно дельфин из моря, вынырнул на поверхность, чтобы глотнуть воздуха.       — Не на что здесь смотреть, — рявкнул кому-то Поттер, и перед ним расступились.       Зелёные глаза метали молнии из-под низко опущенных бровей, губы с одной стороны разъехались, обнажив оскаленные белые зубы. В правой руке была зажата палочка, а другой Гарри поддерживал полубессознательного Драко.       Наступив на спалённую магическим выбросом Малфоя омелу, Поттер повёл его в ближайший пустой класс.       Гарри мечтал бы никогда не встревать в проблемы слизеринца, но уже было поздно отступать. Он сделал шаг навстречу в тот день, когда впервые приволок его в свою комнату — или, может, ещё во время финальной битвы, — и бросать посреди коридора и толпы зевак даже такого мерзавчика, как Драко, после приступа паники было бы чрезвычайно жестоко.       Вздохнув, Поттер обхватил затылок Малфоя, уложенного на ближайший стол, и, мимолётно удивившись мягкости его волос, приподнял голову, чтобы влить в горло немного воды из трансфигурированного стакана.       Губы жадно принимали влагу, тощая шея содрогалась от каждого глотка.       Серые глаза невидяще смотрели мимо спасителя. Драко очнулся и потратил изрядную долю самоконтроля, чтобы не вырваться из хватки гриффиндорца. Его напоили и теперь невесомо поглаживали по голове.       Пепельные пряди, потерявшие свой блеск ещё на треклятом шестом курсе, струились между пальцев Гарри, щекоча и изредка покалывая статическим электричеством — или остаточной магией.       — Я должен сказать Помфри, — произнёс Поттер ровным тоном, но от Малфоя не скрылись нотки искреннего беспокойства.       — Ты ни хрена не должен. — Фраза прозвучала не желчно, а как-то сопливо, и Гарри только печально ухмыльнулся. Он продолжал теребить светлые волосы, словно это успокаивало его самого. Драко скривился и уже увереннее добавил: — Это моя семья тебе со всех сторон должна.       — Что с тобой сделали? — Поттер как будто не услышал чужого недовольства.       — Не твоё дело.       — Ты чуть коридор не поджёг, придурок. — Он чуть сжал руку на чужом черепе, и Малфой замер.       — Ч-что?       — Какая-то пятикурсница из «барсуков», не знаю имени, — затараторил гриффиндорец, убирая ладонь с восхитительных на ощупь волос, — поцеловала тебя под омелой. И ты… вспыхнул. Это длилось всего секунду, так что обошлось без сильных ожогов. Но такие приступы — это серьёзно, Малфой.       — Ты не понимаешь, Поттер, — простонал Драко, закрывая лицо руками. В уголках век жгло после непрошенных слёз.       — Я, блин, самый понимающий человек в школе, — без улыбки хохотнул Гарри. — Так что либо ты идёшь к Помфри на своих двоих, либо я тебя тащу.       — Она уже ничем не поможет, — сдавленно признался Малфой. Ниже падать уже всё равно было некуда, так почему бы не исповедоваться недругу. — Разрешённые зелья больше не помогают, меня ждут в Мунго. Но я… не хочу туда.       — Почему? — Гриффиндорец наклонился над Драко и всматривался в покрасневшие глаза.       — Потому что меня там запрут, — Малфой наконец отмахнулся от героя и резко сел. Голова раскалывалась. — Я хочу закончить школу не с третьей попытки.       — Неужели нет другого способа…       — Нет.       Драко оттолкнул навязчивого спасителя и устремился к выходу из класса, горло сдавливало от вновь подступающих рыданий, а расклеиваться перед Гарри в очередной раз дико не хотелось. У двери Малфой обернулся и, еле шевеля губами, пробормотал:       — Спасибо. Но не трогай меня больше, Поттер.       И вышел в коридор.       Гарри некоторое время пялился на свою ладонь, которой он только что перебирал мягкие пряди. Подобного тепла он давно не чувствовал.       Следующие часы гриффиндорец терпеливо — однако без особого энтузиазма — отсидел на истории магии и, как только урок закончился, помчался в Больничное крыло. После всего, что он и его друзья натерпелись без возможности спросить совета у старших, Гарри пообещал себе обязательно обращаться к профессорам и другим знающим людям за помощью в моменты нужды. В конце концов, это был последний год Золотого Трио в Хогвартсе, а дальше и так начиналась путающая и неотвратимая взрослая жизнь.       Драко Малфоя предсказуемо не оказалось в вотчине мадам Помфри.       — Мистер Поттер, как ваше самочувствие? — участливо поинтересовалась колдомедик, не отрываясь от чьей-то карты. — Снова вылазки в Хогсмид?       — У меня всё прекрасно, спасибо, мэм, — более-менее искренне улыбнулся Гарри. — Меня беспокоит… однокурсник. Его поведение становится, хм, опасным.       — Вы про мистера Малфоя? — Женщина подняла грустный взгляд на посетителя. — Я ведь лечила мисс Мэдли после неудачного поцелуя под омелой. Её подруги, естественно, рассказали мне всё. Очень непростой случай, но я не могу с вами обсуждать детали, вы же понимаете.       — Он живёт в комнате надо мной. — Гриффиндорец опёрся на стену и вздохнул, снова посмотрев на свою руку. Пальцы ещё помнили нежные волосы. — Я слышал, как он просыпался от кошмаров, а последние дни он, похоже, вообще спал в гостиной. Со мной, правда, он не кричал, а спал нормально, но всё равно, мадам Помфри, это…       — Погодите, — торопливо перебила его колдомедик. — Что значит «с вами»?       — Не оставлять же его одного мне было, мэм. — Гарри растерянно потёр виски, сдвинув очки на лоб. — Два раза он досыпал со мной.       — И кошмаров не было?       — Я так и сказал.       — Вы ведь спасли его, верно, мистер Поттер? — Женщина явно до чего-то додумалась, но Гарри не понимал, к чему она ведёт. — И здорово рисковали.       Парень пожал плечами. В тот день кого он только не спасал — и не терял. Рот гриффиндорца скривился от болезненных воспоминаний.       — Могу я вас кое о чём попросить, юноша? — оборвала его мысли Помфри.       — Конечно, мэм, — мгновенно подобрался Гарри. Ради штатного колдомедика Хогвартса, как и всех преподавателей, он готов был горы свернуть.       — Естественно, вы можете отказаться, мистер Поттер, — заверила его женщина, чуть посмурнев, будто ожидала от него отказа. — Предложите мистеру Малфою несколько дней ночевать у вас.       — Простите?       — Я знаю, что ни он, ни, более того, я не имеем права требовать подобного, — печально улыбнулась она. — Я лишь хочу проверить теорию… Может, и вам это пойдёт на пользу.       Гарри выслушал доводы мадам Помфри и, взвесив всё, согласился. Что он терял? Ничего. По крайней мере один плюс во всей этой странной ситуации был: он избежит постоянного одиночества.       Поттер не собирался уезжать на рождественские каникулы к себе домой, как и стеснять Уизли. После войны обстановка в Норе стала слегка тягостной. Хотя никто и не винил Гарри, он винил себя и просто не мог подолгу там находиться. Поэтому он пообещал приехать на День подарков, а остальное время планировал провести в Хогвартсе.       Теперь у него даже появилась внятная отговорка. Гарри подавил смешок, представив лицо Рона от новости, что его лучший друг будет спать — в смысле ночевать — с Малфоем, предпочтя его компанию самым близким.       Никто не отрицал, что за лето и осень прежняя ненависть подзабылась. Гермиона даже радовалась, когда их с Драко ставили в пару на древних рунах — он по-прежнему конкурировал с ней за звание одного из лучших учеников потока, даже лишившись покровительства со стороны слизеринского декана.       По дороге в спальни, находившиеся в гостевом крыле неподалёку от директорской башни, на Поттера налетела стайка девчонок и попыталась провернуть ровно то же, что ранее некая Мэдли с Малфоем.       Отогнав докучливых поклонниц, Гарри наконец добрался до своей комнаты. Он обвёл её придирчивым взглядом и наскоро рассовал валяющиеся не на своих местах вещи по полкам шкафа и отсекам чемодана, а заодно полностью разгрёб стол. И даже нашёл эссе по чарам, которое потерял в прошлом месяце.       Закончив наводить порядок, гриффиндорец поднялся в верхнюю комнату и, не найдя там Драко, попросил «воронов» отослать его к нему, как только он появится.       Однако даже в полночь Малфой не пришёл.       Рейвенкловцы лишь сонно пожимали плечами и упаковывали вещи перед завтрашним отъездом в Лондон. Гарри немного помялся у них на пороге и, не добившись ни грана полезной информации, спустился в общую маленькую гостиную.       Он уже начал клевать носом над заданием по зельям, когда Драко вернулся. Он выглядел каким-то потрёпанным, а на скуле виднелся свежий синяк. Сонливость Гарри как рукой сняло, и он вскочил навстречу.       Тяжёлый взгляд Малфоя не дал Поттеру раскрыть рта.       Они молча разошлись, и Гарри окликнул его, когда Драко уже поднял ногу над четвёртой ступенькой.       — Я говорил о тебе с Помфри.       Слизеринец обернулся и прожёг бывшего недруга ненавистным взглядом. Увы, измотанный долгим днём мозг не желал придумывать уместные остроты, и момент, пока можно было хлёстко ответить, стал безнадёжно упущен.       Малфой прислонился к стене и поднял руку в приглашающем жесте.       — Она попросила меня приглядывать за тобой по ночам, — осторожно продолжил Поттер, приблизившись к лестнице.       — Какого дьявола? — рыкнул Драко, дёрнувшись, как от пощёчины. Гриффиндорца в няньки? Вот удумали! Хотя это казалось предпочтительнее Мунго… — И ты сказал «да»? Тебя чем-то подкупили, Поттер?       — Ха-ха, именно, Малфой. — Гарри помрачнел. Колдомедик догадывалась о его пристрастии к огневиски и предложила нездоровую увлечённость алкоголем заменить заботой о ком-то, кто нуждается в поддержке. Это действительно имело смысл. — Так что будь душкой, располагайся. Это мера на время каникул, потом… Потом Помфри ждёт нас на приём. Или раньше, если хочешь отправиться в больницу…       — Нет. Я понял, — процедил слизеринец, не упустив оговорку — «нас» вместо «тебя». Он мельком заглянул в спальню героя — дверь была открыта — и обнаружил там свою пижаму и подушку с одеялом, не слишком аккуратно сложенные на краю кровати. — Смотрю, герой занялся работой домовых эльфов.       — Ой, заткнись, — беззлобно проговорил Гарри, заталкивая нового соседа внутрь.       Перерыв несколько отсеков в чемодане, гриффиндорец протянул какую-то банку с сомнительным содержимым Драко. Когда тот не принял предлагаемую вещь, Поттер, прошипев пару слов о мерлиновых подштанниках, преодолел расстояние между ними и навис над наклонившимся за своей пижамой Малфоем.       Слизеринец повернулся и собирался уже наслать на владельца спальни какое-нибудь проклятье, как его щеки коснулись прохладные влажные пальцы. Драко замер. Гарри медленными и почти невесомыми движениями нанёс ему на скулу мазь от кровоподтёков.       — Завтра Сочельник, — зачем-то сказал он ласково. — К утру снова будешь красавчиком. Спокойной ночи, ага?       «Ага, кретин», — про себя съязвил Малфой и отвернулся. Вдруг он почувствовал, что отрубится сразу же, как голова коснётся постели. Так и случилось.       Кровать героя была не так уж плоха и, что радовало обоих парней, достаточно широка. Только пальцы вытянутых во сне рук соприкасались между собой. Утром они этого и не заметили.       Гарри сопровождал друзей и, размышляя о невесёлом прошлом, гладил одного из фестралов. Тварь подставлялась под ласку и издавала ужасающие и одновременно трогающие душу звуки.       Приняв решение, он, не боясь попасться преподавателям, сел в карету к Рону, Гермионе и Невиллу и вместе с ними добрался до Хогсмида. Попрощавшись на платформе с товарищами, Поттер повернул не к «Трём мётлам», где обычно сидел с членами ОД, а к «Кабаньей голове».       — Здравствуй, Эйб, — помахал он рукой старику за стойкой. Дамблдор вместо приветствия хмуро кивнул парню, словно завсегдатаю. — Мне бы чего-нибудь праздничного. На особый случай.       — Двадцатилетний «Блишенский» с корицей. — Владелец кабака бахнул на стойку запылённую бутылку и щелчком пальцев высветил в воздухе цену. — На свидание, малец, лучше подходят цветы.       — Это не свидание. — С резкой ухмылкой, которую не показывал друзьям, Гарри сунул в ладонь Аберфорта стопку из пятнадцати галлеонов. Ради особых случаев он не скупился. — Это терапия.       — Счастливого Рождества, Поттер. — Голос, которым старик озвучил дежурное поздравление, отлично подошёл бы для речи на поминках.       — Надеюсь, я просплю этот праздник от и до, — буркнул, уходя, Гарри и с намёком покачал в руке бутылкой дорогого огневиски.       Путь до школы занял бы четверть часа, но гриффиндорец не торопился. Он обогнул берег озера и заглянул к Хагриду, чтобы переброситься парой слов и выпить с ним за здоровье профессоров и членов Ордена.       Вернулся в свою комнату Гарри уже довольно румяным, и этот румянец держался не из-за холода.       — Ты пьян, Поттер, — презрительно прорычал Малфой, отодвигаясь к своему краю кровати. Он боялся это признавать, но прошлой ночью его не мучили кошмары, чего же теперь ждать от этой?       — Предлагаю разделить со мной этот чудесный напиток, — растягивая гласные, предложил Поттер и достал пыльную бутылку из складок зимней мантии. — Окончательно зароем топор войны, как тебе идея?       Драко пожал плечами. Он подумал, что от пары глотков бы не отказался. Стоило закрыть глаза, как вспоминалось прошлое Рождество. А он не хотел вспоминать.       Янтарная жидкость разлилась по импровизированным стаканам, и стеклянные края со звоном встретились.       Пили молча. Поттер, хотя и начал пить значительно раньше, совершенно не менялся внешне. Его не шатало и не вело. Он пил виски, словно воду. Только покрасневшие щёки и напевность, с которой он ранее говорил, выдавали его состояние.       — Почему ты остался в школе, Поттер? — пробормотал Малфой.       Он и не заметил, когда сполз с кровати на пол, и теперь упирался лбом в тощее колено гриффиндорца. Рядом с ним он чувствовал себя в безопасности.       — Я не был уверен, что смогу притворяться каждый день перед друзьями. Понимаешь… — Гарри коротко засмеялся. — Мы все через многое прошли. В Хогвартсе я умею скрывать своё пьянство и прочую хрень, а вот в Норе… Нора — это дом Уизли, Малфой. Там было бы сложно, в общем. — Тёплые пальцы зарылись в мягкие светлые волосы. Драко не возражал. Бутылка была пуста уже наполовину, а время перевалило за пять вечера. — А на Гриммо я был бы один. Это ещё хуже.       — Ты живёшь один, Поттер?       — Мой крёстный оставил мне дом, — лениво ответил Гарри. — Эй, Драко.       Слизеринец повернул голову и мутными глазами уставился на героя, тот склонился над ним, словно ожидая чего-то.       — Почему ты боишься поцелуев?       — Не твоё дело, Поттер, — отрезал Драко, оцепенев. Властная рука не дала ему отодвинуться, и он замер между ног гриффиндорца в весьма двусмысленной позе.       — Закрой глаза, придурок, — попросил Гарри. Его голос звучал слегка надтреснуто, хрипловато.       Не успел Малфой отдёрнуться, как мягкие подушечки пальцев Поттера опустились на его веки.       — Я не сделаю тебе больно, — произнёс Гарри.       Его лицо находилось непозволительно близко к лицу Драко. Тот весь побледнел, на висках выступил пот, было видно, как скачут от страха плечи.       Поттер догадался, в чём была причина такой реакции на поцелуй под омелой с невинной девчонкой. Он почему-то твёрдо решил изменить её. Доказать, что бояться не следует.       Малфой отшатнулся, но колени обхватили его по бокам, не дав вырваться.       Горячие губы легли на влажный лоб и мимолётными касаниями заскользили по виску, вызывая мучительную дрожь.       — Не трогай… — заскулил Драко.       — Только мои губы, — мягко сказал Гарри.       Его рот добрался до щеки, где совсем недавно цвёл здоровый синяк. Очередной поцелуй обжёг слизеринца, заставив его застонать от собственной немощности. Он просто застыл, как статуя, и никак не мог воспротивиться.       Слегка обветренные или обкусанные, губы Поттера схватились за острый подбородок, а Малфой по-прежнему жмурился, представляя перед собой ужас прошлого с жёлтыми глазами.       — Посмотри на меня, Драко, — прошептал Гарри, и слизеринца обдало запахом корицы.       Встретившись с чистыми и немного затуманенными изумрудными глазами, Малфой ошалело проводил взглядом вихрастую макушку. Рот героя теперь опустился ниже, на одежду, и пощипывал пуговицы на белой рубашке.       Губы будто вскрывали кожу на оголившейся груди, и это будило в душе уже не мучительные воспоминания, а что-то совершенно новое.       Драко следил, как мокрые поцелуи покрывают его рёбра и постепенно приближаются к животу.       Когда рот добрался до пояса брюк, Малфой уже не хотел сбегать. Его пьянил не только алкоголь, но и эти безжалостные губы Поттера, так беззастенчиво исследующие его запятнанное тело.       — Не бойся, — проговорил Гарри, и Драко наконец поверил, что сейчас ему не желают вреда.       — Не боюсь, — промычал он и сплёл дрожащие пальцы на непослушных угольно-чёрных волосах. Они были совсем не похожи на его, жёсткие и непослушные, но такие… приятные.       С пуговицами на штанах было покончено.       Рот гриффиндорца наполнился вязкой слюной и она капнула на шёлковое бельё. Малфой еле вытерпел следующие секунды, пока Поттер не расправился и с его трусами. Ему было страшно, но и хотелось продолжения. Он и не помнил, когда позволял себе подрочить. В голове взрывалась сотня фейерверков, а живот ныл от губительного наслаждения.       — М-м-м…       Гарри коснулся губами головки и поднял голову.       — Я использую язык? — спросил он игриво. В зелёных глазах плясали пьяные чертята. И Драко не смог отказать.       Его член погрузился во влажное горячее нутро. Он словно очнулся ото сна, ощутив на стояке чужой рот. Когда-то давно — в другой жизни — ему делали минет, но это никогда не было настолько хорошо.       Язык давил на основание члена, а потом поднимался к головке, скользя по раскрытой от возбуждения щёлке. Слюна капала с похотливых губ на лобок и запутывалась в волосах.       Драко мурчал от удовольствия, позабыв, что с ним делали раньше, наплевав на то, что перед ним гриффиндорец. Сейчас для него ничто не имело значения, кроме этого мордредового рта. Такого возбуждающе жаркого.       Губы сомкнулись на члене и дёрнули крайнюю плоть, зубы задевали головку, и стоны Малфоя становились громче.       Запрокинув голову и вжавшись спиной в стену, Драко отстранённо подумал, что никогда больше не скажет герою не трогать его, даже если на утро они проснутся и пожелают забыть всё, что между ними произошло в Сочельник.       Кончик языка вновь устремился к самой чувствительной точке органа, а потом Поттер подался вперёд, вбирая член Малфоя до упора. В горле неприятно запершило, но Гарри стерпел.       Через секунду по рту разлилась горячая солоноватая жидкость.       Поттер неспешно поднялся на локтях, изрядно занемевших от неудобной позы. Он понятия не имел, что на него нашло, но, как ни странно, его не воротило ни от чужой спермы в глотке, ни от общества слизеринца. В штанах было подозрительно мокро, хотелось в душ, но быстрый побег означал бы, что Гарри жалеет о содеянном. А он, Мерлин свидетель, ничуть не жалел.       Гриффиндорец улыбался и мечтательно осматривал «творение» своих рук — то есть рта.       Драко неровно дышал, прикрыв глаза. Рубашка, расстёгнутая до пупка, открывала покрытую старыми шрамами грудь. Гарри захотелось исследовать это измученное тело до самых кончиков пальцев, и он мгновенно озвучил свою мысль, уткнувшись мокрыми губами в бледную чёлку.       — Что ты несёшь, Поттер? — еле ворочая языком, отозвался Малфой и приподнял веки. Он недоверчиво прищурился, постепенно трезвея.       — Несу исцеление, — усмехнулся герой, вставая.       Он бросил взгляд на окно, за которым, казалось, уже разлилась чернилами по небу ночь, хотя до ужина ещё оставалось время.       — Хочешь, снова поцелую?       — Как будто ты примешь отказ, — с потаённой надеждой ухмыльнулся Малфой.