Новый год по сицилийски

Рим сегодня был сам на себя не похож. Счастливые люди заполонили яркие улицы, и общались друг с другом, шутя и смеясь. На столиках уличных кафе блестели бутылки изысканного вина и сладости, и никто даже не пытался их украсть. Шеренги веселых маленьких огоньков свешивались с проводов и крыш, мерцали во тьме ночи. Стены домов покрывали шерстяные игрушки, разноцветные фонарики и веточки чего-то ароматного. Все пело, плясало и ликовало, хотя праздник даже не начался. — Сём, подай говядину. — Крикнул люпо с проседями в хвосте, размешивая белую массу в кастрюле. В его квартире стояла такая же праздничная кутерьма, как и везде в это время. Тут же на кухню вбежал белобрысый парнишка, распахнул холодильник, перевернул там все вверх дном, и наконец достал завернутый в пакет кусок мяса. Люпо молча принял его, и начал резать, сначала большими, толстыми кусками, затем все мельче и мельче. — Будешь? — Он покосился в сторону окна. — Почему бы и нет. — Ответил ему женский голос. Мужик взял самый маленький кусочек, и подбросил его под подоконник. Девушка, сидевшая там, скрючившись, обиженно зыркнула на него. — Так мало? — Жри, что дают. И так после твоих дружков ничего не осталось. Извернувшись, она подняла говядину, и быстро съела. После чего люпо укрылась запылившимся черным пальто, и снова скрючилась. Ее золотые глаза, кажется, готовы были испепелить ехидного мужика, но он лишь закинул большую часть мяса в кастрюлю и спокойно продолжил мешать, проигнорировав ее взгляд. Девушка еще немного подулась, но аппетитный запах варева и отсуствие внимания ее остудили. На кухне работал телевизор. Там показывали гуляния на Народной площади, и выступавших у подножия памятника музыкантов. Гигантская волчица смотрела на людей с бесконечной добротой и теплом в мраморных глазах, радуясь новому году вместе с ними. Волчица же маленькая задрала голову, чтобы получше разглядеть телевизор на холодильнике. Не помогло, и ей оставалось только слушать. — Сём, — Вновь позвал мужик. — А че у нас с вином? — Без понятия. — Ответил ему из соседней комнаты парень. Сопровождалось это звоном стекла, скрипом мебели и шелестом елки. — Черт, я ж с Вафлушей неделю назад все выжрал. — Вспомнил он, и раздосадованно хлопнул себя по лбу. — Ну, встречать нам новый год без винца, Сема. — А твоя заначка? — С дубу рухнул на бухло тратиться? Обойдемся. Бытовой разговор внезапно задел узницу кухни. Она немного подумала, и съехидничала: — Какие же вы сиракузцы, раз даже вино к новому году купить не можете? — Такие же, как ты — порядочная девушка. — Бросил ей, будто объедки собаке, мужик. Ну да, она заметила это сразу же. Акцент обоих, бедная обстановка, обилие надписей на урсуском — ее спасители — мигранты. Обездоленные, выживающие в чужой стране чужие люди. А символ их отношений с утонченными сицилийскими мафиози сейчас висел на ее запястьях. Глупая попытка в глупой ситуации. "И как меня угораздило согласиться на это тупое задание? - с горечью подумала она, позвякивая наручниками. - И бригаду в могилу загнала. Дурацкая крыша. А ведь те дурачки могли бы просто поделиться, новый год как-никак". Внезапно в комнату вошел тот белобрысый паренек, и обратился к готовящему какое-то хлебобулочное изделие люпо: — Слышь, Макар, а давай у нее деньги попросим? С нее же не убудет. — Предложил он. Он хотел тихо, но вышло достаточно громко, чтобы ошарашить девушку у батареи. — Похоже на то. — Согласился Макар, и взял со стола увесистый нож. — Ты держи, а я просить буду. — Нет-нет-нет! Положи нож! — Замахал руками парень. — Я у нее попрошу. Волк медленно отложил нож, и стал с интересом наблюдать за происходящим. Девушка же облегченно выдохнула: самообладание несильно изменило ей, но напряжение все-таки было заметно. — Нам нужна твоя помощь, Эмили. — Дипломатично обратился к ней молодой пленитель. — Не могла бы ты дать нам денег на вино? Волчица, названная им Эмили, прищурилась, и испытующе взглянула на просителя. — Какой в этом смысл, когда со спонсором даже не поделятся? — Ответила она вопросом на вопрос. — А с чего ты так решила? — Искренне удивился он, этим удивив своего товарища. — Ты че, с этой потеряшкой пить собрался? — Накинулся было на него Макар, но был остановлен вытянутой рукой. — А что в этом плохого? Она же наш гость. — Мягко сказал парень. Потом он повернулся к волчице. — Нам нужна одна бутылка. Чисто чтобы отпраздновать. Девушка хлопала глазами, пытаясь понять произошедшее. Ее личико вытянулось, а глаза мигали желтыми огоньками. Выглядело интересно на фоне полумрака кухни — вместо лампы комнату освещал фонарь в углу. "Ладно уж. Я буду шавкой, если откажу спасителю. Да и... Он весьма неплох", - подумала она, вглядываясь в лицо просителя. Нет, он был серьезен. Вскоре она тяжело вздохнула, и произнесла: — На одну бутылку. — Кое-как она показала, где лежат деньги. Парень осторожно засунул руку в карман на ее груди, вытянул ровно сколько нужно. — Спасибо. — Тепло улыбнулся он все еще отходящей люпо. Та фыркнула, но к прежней закрытой позе не вернулась. Макар фыркнул вместе с ней. — Скоро вернусь. — Крикнул он, выходя из прихожей. Мужик усмехнулся, и продолжил готовить. Теперь это были салаты. По телевизору тем временем шло концертное шоу. Певцы с лицами котов, наевшихся сметаны, поздравляли друг друга и зрителей. Сахарные речи перемежались песнями времен макаровой молодости. Он самозабвенно подпевал, выдавливая майонез из пакета до последней капельки, его пленница же сидела, насупившись. Но в конце концов ей надоело держать обиженную мину. — А это нормально, когда вы не можете выставить вино на стол? — Осторожно спросила она у нарезающего зелень волка. — Вашими стараниями… — Вновь начал ехидничать он, но осекся, увидев ее заинтересованный взгляд. Девушка никогда об этом не задумывалась, о чем и сказала собеседнику. Но тот вместо того, чтобы выдать очередную колкость, задумчиво произнес: — Да уж, и почему мы думаем о других, когда нам это выгодно? Они разговорились. Они поделились своим мнением о празднике, и оказалось, что новый год для простых сицилийцев и для мафиози не сильно-то отличается. О какой-то там неприязни или непонимании не шло и речи. Вернулся Семён, неся бутылку. Как только он разделся, то сразу же разлил вишневого цвета жидкость по трем бокалам. Девушка облизнулась, но быстро осеклась: поить ее с рук никто не собирался, а наручники все еще висели на ней. — Могу их снять, если с подготовкой поможешь. — Ответил на немой вопрос блондин, расставляя тарелки. — Ты че, Семён Андреич, совсем поехал? — Зашипел волк. — Она ж нас этим ножом порешает! Пусть сидит! — Макарыч, будь человеком. Мы же не со зла ее сюда притащили. — После этого он обратился к волчице, перед этим накрыв на троих. — С новым годом, подруга. — С этими словами он уверенно расцепил наручники. Девушка поднялась, размялась, даже не глядя на ножи, а потом осушила бокал. С румянцем на лице она встала за стол. Макар не был против. — Сельдя под шубой умеешь стряпать? Она кивнула. — Тогда на. — Он протянул ей рыбу с овощами. Без всяких возражений она взялась за приборы. Вот такая вот идиллия воцарилась на кухне: мужик готовил основные блюда, парень раскладывал их по порциям, и в свободное время отбегал наряжать елку, девушка помогала с готовкой, засучив рукава и сняв тонкие черные перчатки. Она работала усерднее всех, молча слушая указания Макара, и украдкой поглядывая на Семена. До двенадцати оставалось все меньше, но делать они успевали все больше. Вот уже и стол был готов, и звезда украсила верхушку елки, и даже свечи для стола нашлись. Картинка в телевизоре сменилась на здание парламента, и заиграли трубы. Торжество началось. Говорил президент. Макар слушал его с горькой улыбкой, держа бокал. Эмили же уплетала еду за обе щеки, компенсируя отсидку в углу. Парень же просто сидел рядом с ней, с улыбкой смотря на соседей. Внезапно он хлопнул себя по лбу. — Ты надел что-нибудь красное? — Нет. Забыл… — Почесал макушку старик. — И я забыл. Значит в новом году удача будет сопутствовать только ей. — Со смехом сказал Семен, и взглянул на девушку. Та не поняла, но, опустив глаза чуть ниже, тоже рассмеялась. Ее тело обтянула ярко-красная рубашка. — Видимо, удача покинула меня под конец этого года, чтобы вернуться в следующем. Все подняли бокалы. Забили часы. К двенадцатому удару бокалы опустели. Кухня наполнилась веселыми криками и поздравлениями. От вина осталось приятное послевкусие. Люпо захотелось разбавить его чем-нибудь. — Эй, Семён. — Девушка потрепала его за плечо. Тот повернулся. Она сцепила их пальцы на одной руке, другую положила ему на плечо. «Зачем отказывать себе в удовольствии? — Подумалось ей. — Праздники для того и придуманы». — С новым годом, друг. — Прошептала девушка, и накрыла его губы поцелуем.