Может, даже чуточку больше.

      —Эй, Пуччи, а ты знал… — спокойный голос раздался позади; неспешно оторвавшись от своего чтива, юноша обернулся. — …Музей Лувра в Париже ежедневно посещают примерно сорок тысяч человек.       Хозяин комнаты лежал тут, совсем рядом; задав вопрос, Он даже не удосужился отнять книгу от лица и взглянуть на собеседника. Несколько невежливо, однако, но Энрико готов простить Его. Его, полуобнаженного, в одних только своих ярко-желтых штанах с чертовски низкой посадкой и несколько нелепыми зелеными ремнями; Его, чьи изгибы тела не позволяли отвести завороженный взгляд от твердых, скрывающихся под бледной кожей, будто из камня точеных, мышц. Нет, не из камня… Из мрамора. Будучи жесткой по своей природе горной породой, в руках опытного мастера даже этот материал становится мягким, пластичным, податливым…Сложно поверить, но Дио был таким же; пугающий до дрожи в коленках, убийственно холодный, неспособный, казалось, испытывать никакие эмоции, что обычно присущи людской натуре, что, конечно, было понятно – мужчина уже давно перестал быть обычным человеком, обратившись в вампира с помощью Каменной маски более ста лет назад. Жестокий, амбициозный, готовый напролом идти к своей цели, Он внушал благоговейный ужас даже своим подчиненным… Но в обществе Пуччи тот будто менялся, то и дело охотно заводя непринужденные беседы, делясь своим мнением обо всем на свете, своими планами, мечтами. Именно в эти моменты Энрико чувствовал, что даже в таком, казалось бы, кровожадном и беспринципном существе кроется частичка чего-то человеческого, тщательно скрываемая где-то в глубине ледяного сердца.       Пуччи мало что знал о Лувре. Его не особенно интересовали все эти огромные музеи, хранящие всевозможные коллекции картин, мраморных изваяний и прочих реликвий древности. Да и зачем ему все это, если рядом находится Он, выглядящий ничуть не хуже любой статуи эпохи Возрождения..?       Энрико поражался тому, насколько фанатичным он стал. Религия всегда играла для юноши огромную роль, но с появлением в его жизни человека, сидящего напротив, ситуация обрела несколько неожиданный оборот. Пуччи вдруг сознал, что у него появился второй ориентир, за которым он был готов следовать безоговорочно и слепо, независимо от того, куда тот поведет.       Он любит Его как Бога.       Может, даже чуточку больше.       Наконец обратив внимание на затянувшуюся тишину, Дио сдвинул книгу чуть в сторону так, чтобы открыть себе обзор на юношу. Совершенно не боясь прямого зрительного контакта, Пуччи спокойно встретился глазами с чужим взглядом, давно потеряв всякий интерес к своей книге:       — …Тебя поражают такие цифры..?       — Нет, дело не в них…       Рассуждая на тему души человека и возможности воплощения ее в чем-то материальном, видимом для других, хозяин покоев выглядел особенно привлекательно. Энрико всегда старался слушать Его очень внимательно, с трепетом внимая каждому слову, но в этом не было никакой необходимости — он и так без труда вникал в поток Его рассуждений, о чем бы ни шла речь, отчего казалось, будто бы между ними была особая связь, позволяющая понимать друг друга не только с полуслова, но и в полном безмолвии. Будто в очередной раз читая мысли собеседника подобно открытой книге, Дио резко подался вперед, ловко перехватив чужую руку в районе запястья, и притянул ее к себе, щекой касаясь жестких костяшек. Внезапный вопрос застал врасплох:       — Почему ты меня не предаешь?       Глаза в глаза. О, Пуччи знает этот взгляд; жесткий, безапелляционный, принуждающий поступать так, как хочет Он, Дио; требующий полного подчинения, повиновения, взгляд, способный вызвать животный ужас даже в отъявленных смельчаках.       — Почему не нападаешь на меня? Ты знаешь, что моя слабость — солнечный свет… Кроме того, ты ведь без труда можешь забрать мой THE WORLD и стать властелином всего мира.       Поднеся чужую руку ко лбу, Он все так же, не мигая, выжидающе смотрел на Пуччи. Через секунду смуглых пальцев коснулся сверкающий бок диска, готового в любой момент полностью покинуть тело Дио и перейти в личное пользование хозяина стенда, что был способен с легкостью извлекать души и воспоминания из других людей. Энрико не видел совершенно никакого смысла во всем этом представлении.       — Меня снова предали, — наконец, спокойно заметил вампир, пальцами нарочито мягко массируя косточку на чужом запястье и так же неотрывно глядя в глаза, будто желая прочитать все, что таили в себе закоулки души Пуччи. — В страхе бежали, не желая пасть либо от рук Джостаров, либо от кого-то из их дружков… Бежали, не понимая, что уже были обречены на погибель.       Обречены. Действительно, стоит кому-то из подчиненных Дио предать хозяина, как клетки последнего, вживленные в их тела, незамедлительно запустят процесс уничтожения всего организма. Это своего рода страховка, позволяющая контролировать других, подавлять их волю и заставлять следовать любому приказу.       Что же до Пуччи, то юноша оставался на стороне Дио по своему желанию. Ничто не обязывало его находиться рядом, ничто не удерживало его, ничто не способно было устранить его в случае предательства, ничто не угрожало ему.       Но, на самом деле, и он был обречен.       — Почему ты не предаешь..? – Он продолжал упорно задавать вопросы, явно желая получить хоть что-то в качестве ответа.       О, если бы только сам Энрико знал … Хоть юноша порой задумывался, что же на самом деле тогда заставило его отклониться от праведной дорожки и связать свою судьбу с настоящим дьяволом, мыслей о предательстве в его голове никогда не было. С самой первой встречи он не мог объяснить причину, по которой все его существо так упорно тянулось к Дио; Пуччи был готов закрыть глаза на все грехи, что тот совершал, веря, что мужчина преследует высшую цель, ради которой можно поставить на кон даже человеческие жизни.       Диск беззвучно скользнул обратно, возвращаясь на свое привычное место. Рука Энрико плавно провела по чужому виску ниже, очертив скулу и мягко ткнувшись кончиками пальцев в самый уголок губ мужчины напротив. Пристальный взгляд хоть и вызывал толпы мурашек по телу, но нисколько не пугал, напротив распаляя все внутри.       Кончик языка блеснул при свете свеч, и Пуччи ощутил жар, разливающийся по телу. В обычное время он без труда гнал от себя все порочные, грязные помыслы, не позволяя похоти затуманить рассудок, но рядом с Дио избегать подобного становилось в разы сложнее. Словно настоящий демон, мужчина пробуждал в нем самые глубокие, всеми силами сдерживаемые греховные мысли.       Мягко обведя влажным языком подушечку указательного пальца, вампир коснулся своего плеча и чуть сжал напряженные мышцы, будто разминая затекший участок тела. Рука медленно скользнула ниже, поддразнивая, и огладила натренированную грудь. О боги, как бы Энрико хотел также свободно коснуться ее..! Сжать пальцами жесткое тело, прижаться вплотную или же коснуться бледной тонкой кожи горячими губами, оставив на поверхности с десяток мокрых поцелуев. Спуститься ниже, и, возможно, куснув зубами где-то у самой границы брюк, нетерпеливой рукой забраться под плотную ткань. Почему-то юноше казалось, что Дио не носил белья, и мысль эта одновременно и смущала, и возбуждала.       Как бы ни старался Пуччи сохранить внешнее спокойствие, судорожный вздох и едва проявившийся на щеках румянец, все-таки, сдержать не удалось. Уголки чужого рта дрогнули в ухмылке – его, само собой, заметили. Ничто не могло скрыться Него, все мысли и чувства были перед Ним как на ладони, из-за чего Энрико ощущал себя обнаженным.       Парень даже удивиться не успел, как его указательный палец оказался полностью утянут во влажность чужого рта. Именно так обычно Он и играет с ним, мучает, явно догадываясь об истинных переживаниях, терзающих юное сердце.       Несколько раз проведя языком, Дио вдруг весьма красноречиво коснулся следующего, среднего пальца, но ничего больше мужчина не предпринял. Пуччи понимал –дальнейший шаг был за ним. Он бы никогда в жизни не рискнул добровольно сунуть какую-либо из своих конечностей в клыкастый вампирский рот, но с Ним … с Ним все было иначе.       С готовностью принимая второй палец, вампир довольно хмыкнул. Его рука, что ранее оглаживала крепкую грудь, скользнула ниже, прямо по каменному прессу, замирая у самой ширинки брюк. С каждой секундой Энрико становилось все сложней сдерживать себя; еле дыша, юноша то и дело переводил взгляд с чужих губ, после опуская глаза на полуобнаженное тело – ему явно было тяжело решиться на то, чтобы оставить какое-то из этих зрелищ без внимания.       Пальцы вдруг выскользнули изо рта вампира; тонкая линия вязкой слюны протянулась от них до Его губ, влажно поблескивая на свету. Дио неторопливо облизнулся, второй рукой убирая назад пряди золотистых волос, что то и дело падали на лицо, неуместно щекоча кожу и в некотором роде закрывая обзор. Вот она, возможность для Пуччи перевести дыхание, вернуть себе холодность и унять бешено колотящееся в груди сердце. Дио же выглядел так, будто все его действия были просты и обыденны — Он всегда любил ловить на себе восхищенные, жаждущие взгляды; Ему приятны были мысли о том, что кто-то до дрожи желает Его, изнемогая под одним лишь нахальным взглядом вампирских глаз. Нет, причина Его притягательности крылась не только в нечеловеческих способностях, которыми мужчина был наделен — это было нечто большее; что-то, что присутствовало буквально в каждом плавном движении Его тела, в каждом слове, сорвавшемся с Его губ, в каждом Его вдохе. Поистине потрясающий и одновременно пугающий дар.       — Я и думать не думал об этом… — Наконец изрек Энрико, всматриваясь в чужие глаза, на дне которых сейчас неразборчиво плескалось что-то помимо привычного нахального вожделения. — Ты король среди королей, Дио, и я хочу увидеть, каких вершин ты в итоге достигнешь.       Секунда — и горячие губы встретились. Оба явно давным-давно жаждали этого; без стеснения вампирский язык сразу же проник в чужой рот, а длинные пальцы сомкнулись вокруг смуглой шеи, и, соскользнув дальше, настойчиво толкнули в грудь, вынуждая Энрико улечься на спину. Сознание стремительно ускользало от юноши, уступая место слепому желанию. Где-то отдаленно звякнула пряжка его ремня, и Дио, криво ухмыльнувшись, сполз вниз. Пуччи шумно и тяжело дышал, будучи, кажется, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, но все эти звуки сразу же тонули в шорохе их одежд, оставаясь без внимания. Вновь ощутив на своем теле (но уже там, внизу) чужие губы, Энрико без колебаний ухватился за золотистые пряди, нетерпеливо притягивая мужчину ближе и вынуждая того, наконец, приступить к делу.       Он любит Его как Бога.       Может, даже чуточку больше…