Рок-группа "Taivat"

Их жизнь чуть не пошла прахом после распада группы.

У них была своя маленькая, но уютная квартирка. Только для них двоих. Они съехались ещё во время существования группы. Все полки были уставлены музыкальными пластинками, альбомами, книгами, которые так часто читал Казуха. На подоконниках стояли редкие цветы, на удивление поставленные старшим. Каждый вечер они вместе сидели на кухне за чаем или чем покрепче. Их разговоры были совершенно обычными, немногословными, но всегда уютными и атмосферными. В редкие дни басист давал заплетать на своих коротких волосах смешные, торчащие во все стороны, косички. Каэдэхара так любил это делать, старательно высовывая язык и завязывая их на тёмной макушке. От этого Скарамучча порой ходил кудрявым как барашек. Тома из-за этого частенько подкалывал молодого человека, который уже был готов прожечь в нём дыру. — Слушай, а какие планы у тебя на весь следующий год? — светловолосый уже знал чем займётся после распада группы. — Я не знаю. — всё, что отвечал его молодой человек. Они были слишком разные для дальнейших совместных планов. После принятия решения о том, что каждый из ребят идёт по своему пути, Кадзуха и Куникудзуши, первое время, беззаботно жили ни о чём не думая. Они съехались, завели белый пушистый комочек, что в качестве любимчика выбрал Скарамуччу, наладили совместный быт и… и наблюдали сквозь года, как их друзья играют свадьбу, а другие сошлись в такой гармонии, что и свадебной церемонии не понадобилось. У всех всё было хорошо, Кадзуха не жаловался на своего возлюбленного, лишь каждый раз с замиранием сердца смотрел на эти прекрасные черты лица. — Смотришь так, словно влюбляешься как в первый. — Как-то сказал старший, пряча свою скромную улыбку. И басист был чертовски прав. Кадзуха влюблялся каждый раз заново.

И в один момент всё пошло через одно место.

Один лишь звонок заставил всю их мирную жизнь перевернуться с ног на голову. Звонок из дома, от мачехи, что сообщила грустную весть. Родная тётушка Куникудзуши — Макото Райдэн умерла. Басист прямо осел на пол и чуть не выронил телефон из рук, слушая тихие всхлипы уже матери и её просьбы приехать на похороны. — поезжай. Говорит Каэдэхара, обнимая любимого человека за плечи и укладывая его голову к себе на грудь. Его движения ладоней, что гладили чужую спину, успокаивали, позволяло уняться сбившиеся дыхание и пресечь истерику пока та не разрослась. Казуха прекрасно помнил, как Скара любил свою тётю. — Поехали со мной? — Я буду там лишним. Всего пара фраз и они принимают решение. Скарамучча едет на родину, в Инадзуму, а Казуха остаётся здесь, приглядывать за квартирой и котом. — Я обязательно вернусь. — старший заранее предупреждает, что может уехать на несколько месяцев. Мало ли там будет нужна его помощь И старший уезжает. Целует на прощание, не боясь осуждения окружающих и даже шутит, чтобы его малыш Каэдэхара не смел «ходить на лево». А Казуха лишь грустно улыбается, тыкаясь лицом в изгиб шеи басиста и шепча, что он будет скучать и ждëт как можно быстрее домой. Ежедневные разговоры по телефону, самая обычная болтовня в переписках и звонках. Оба молодых человека понимали, что не смогут друг без друга — слишком любили.

Но никто из них и не думал, что это затянется на такое количество времени.

Скар, честное слово, собирался вернуться уже на второй месяц после своего отъезда, но резкое ухудшение здоровья его матери стало весомой причиной не возвращаться. Так сам вокалист сказал. Месяц, второй. Такими темпами время летело, что накопился почти целый год их разлуки. Скоро уже Рождество и Казуха будет опять один стоять на центральной площади, около рождественской ели. Они вдвоём каждый год туда ходили. Скар отвечал всё реже и реже, полностью отдаваясь работе по дому, а вокалист старался двигаться дальше, стараясь как можно больше времени проводить с друзьями. — Ты хоть уверен, что он приедет обратно? — день Рождества. Светловолосый юноша встретился со своим другом детства в одной уютной кофейне. Они так давно не сидели вместе. Кадзуха спокойно пожимает плечами. От Скарамуччи можно было ожидать чего угодно, но старший всегда держал своё слово и именно поэтому вокалист ему верил. — Он уехал на родину из-за проблем в семье, — светловолосый, глядя в кружку с горячим шоколадом, даже не старался тепло отвечать другу после таких вопросов. Казуха искренне верил своему старшему. — К тому же мы постоянно списываемся. — Он уехал почти год назад, — тяжело вздыхает друг и закатывает глаза на наивность младшего. — Я бы ему не верил на твоём месте. — Чего ты добиваешься? — Занять его место рядом с тобой. Ответ не удивительный. Бывший участник группы прекрасно видел, как на него смотрит старый знакомый. Обида от подобных слов кольнула в самое сердце и Каэдэхара оставляет деньги за напитки и решительно поднимается со своего места, стремительно покидая заведение. В руках маленькая коробочка с подарком, что отправится на полку или в тумбу пылиться до приезда хозяина этих подарков. Сейчас его ждëт рождественская ель в центре города, что была так прекрасно украшена. Эти бессмысленные брождения вокруг да около надоедали. Спустя пару минут раздаются радостные крики и поздравления. Все с кем-то, а он… а он один… — Прости, я задержался. Такое родное раздаётся сзади и Казуха слишком резко поворачивается на пятках, врезаясь в любимого человека. Вот он — живой, здоровый, чуть схуднувший, а главное, что его Куникудзуши стоит прямо здесь. Крепкие объятия вместо тысячи слов, создают вокруг них личную тишину. — Помнишь ты букет на свадьбе Томы и Аято поймал? — в поцелуй шепчет старший и лезет руками в карманы зимней куртки. Небольшая коробочка оказывается на виду. — Собственно… я носил с собой его больше двух лет. Обручальное кольцо конечно хорошо, но Казуха лишь шмыгает носом и опять крепко-крепко обнимает басиста. Они наконец-то встретились и большего вокалисту и не надо было.

Он всё же сказал «да»