Солнечный король и другие истории

Лягушка Квакса не умела петь. Казалось бы, что за беда? Многим людям медведь на ухо наступил — и ничего!.. Но то люди. С лягушками все иначе. Нет такой лягушки, которая не сумела бы красиво пропеть главную лягушечью песню — «Зеленый гимн». Так что, если вокруг тебя петь умеют все, да еще твоя мама — знаменитая мадам Жаббо, руководительница Сводного лягушечьего хора, — то тут уж лучше комаров не уметь ловить, чем быть немузыкальной! А Квакса была. И потому в хоре всегда стояла с самого краешку, рот старалась не открывать, а время репетиций коротала, разглядывая старый пюпитр, на котором мадам Жаббо раскладывала кленовые листки с нотами. Пюпитр этот сделал еще прадед Кваксы, великий маэстро Жаббо. В семье он передавался из поколения в поколение. А Квакса все гадала, когда же он развалится. И вот однады пюпитр действительно развалился: как раз в тот самый момент, когда мадам Жаббо собралась в очередной раз отчитать дочку за плохое пение. Стукнула по пюпитру дирижерская палочка, мадам Жаббо надулась, обличающе глядя на Кваксу, как вдруг — кр-р-рак! Пюпитр развалился на палочки и рухнул с листа кувшинки в пруд. Хор ахнул, нотация осталась непрочитанной, а Квакса, помогая маме собрать разлетевшиеся листки, вдруг заметила, что великая мадам Жаббо плачет, пытаясь выловить из воды трухлявые деревяшки... — Надо что-то делать! — решительно заявила Квакса тем же вечером своему другу, соловью Соли. — Мама была сама не своя из-за дедушкиного пюпитра! А она и так сейчас постоянно грустит. И хор, говорит, совсем петь разучился, и болото наше закисает... Только мне кажется, что это она закисает. Жалко ее... — Певцам иногда нужно второе дыхание, — ответил Соли и издал звонкую трель: распевался перед ежедневным концертом на закате. — Вот его-то я и ищу, это второе дыхание! — Квакса помолчала, с наслаждением слушая, как друг поет спускающемуся за горизонт солнцу, а когда тот закончил, вдруг предложила: — Слушай, а дай нам мастер-класс! Наверное, не разломись дедов пюпитр прямо на репетиции, мадам Жаббо никогда не позволила бы дочери пригласить залетного певца. Да еще мастер-класс какой-то! Это что значит: ее хористы петь не умеют?! Но пюпитр сломался, а вместе с ним — и воля регентши к сопротивлению. Поэтому она, хоть в восторге и не была, но согласилась быстро. Ну как — согласилась. Только лапой устало махнула, мол, делайте, что хотите. И Квакса, посмотрев на нее, поняла, что со вторым дыханием успела очень вовремя. Настал день мастер-класса. Поначалу хористы побаивались Соли: вдруг он посчитает их неумелыми и начнет потешаться? Но соловей оказался прекрасным преподавателем. Под конец занятия весь хор уже повторял простенькие трели и тут же придумывал новые. И не только это. Оказалось, что музыка живет буквально повсюду: шлепаешь лапой по воде — музыка! Стучишь палочкой по старому пню — опять музыка! Даже если в пустой стебелек колоска подуть — музыка получается! Хористы хохотали, веселились от души, пробовали разные инструменты, и новые, непривычные, но волшебные мелодии лились над болотом. Соли, раскланявшись, улетел, а лягушки тут же решили, что с новой программой нельзя сидеть только в своем болоте — нужно отправляться в турне по соседним прудам. Хористы уже чуть было не собрали дорожные сумки, как вдруг кто-то спросил: — А где мадам Жаббо? Все притихли, заозирались... Действительно, никто не видел регентшу на мастер-классе! Неужели она не хочет больше ими руководить?! — Разве я могу бросить своих учеников? — вдруг раздался ее голос, и мадам Жаббо важно выступила из-за кочки. Она старалась казаться строгой и даже суровой, но повеселевшие хористы прекрасно видели, что она очень довольна. — В таком виде в турне ехать нельзя, — решительно произнесла мадам Жаббо, забираясь на свое привычное место на листе кувшинки. — Новую программу нужно доработать и как следует разучить! Впереди много работы! Квакса, подойди сюда! Будешь держать передо мной партитуру! Так для Кваксы нашлось место в хоре, а для хора нашелся новый, живой, пюпитр. И, конечно, второе дыхание.