Twilight Dreams

Когда незнакомец приснился ему впервые, Ю Джунхёк умирал. Но это не было поводом для беспокойства, не для него. Ю Джунхёк часто умирал. Было легко заметить слабое подёргивание его пальцев, почувствовать дрожь в ногах и попытаться заставить себя всё равно встать, заметить боль, растекающуюся по телу как наводнение. На этот раз ему не выжить, сказало его тело. На этот раз он умрёт. Это не было сюрпризом. Ю Джунхёк знал, что значит умереть. В смерти не было ничего необычного — это был всего лишь знак неудачи регресса. Это был последующий сон, который застал его врасплох. Он умер и ему снился мир, которого не существовало столько лет, яркие огни Сеула и суета огромного города. Ему снились здания без брызг крови, одежда без предназначения, руки без оружия. Ю Джунхёк спал, а во сне был сон. Он был в поезде. Он был таким же, что и в регрессиях, в том же вагоне, где он моргнул, проснувшись после смерти. Было близко к тому месту, где взорвалась бомба, но он видел только этот вагон разорванным и окрасившимся кровью. Теперь он не выглядел так. Теперь он выглядел мирно. Даже тихим. Он был заполнен людьми, но их лица не выражали ничего, а глаза были навязчиво пусты. Окна снаружи были заполнены видами Сеула, ярко нарисованными на стекле. Металл под его ногами был твёрдым, а ветер, свистящий в окнах, был сильным и реальным. Но лица были пусты. — Я Ю Джунхёк. Эти слова вырвали его из тумана и утащили в настоящее. Вагон всё ещё двигался, путешествуя во времени, если не в пространстве. Он не знал, когда он потерялся в запахе Сеула, в достопримечательностях, в цветах за окном. Он не знал, но он был не один. Перед ним сидел молодой человек. Его лицо не подверглось цензуре, и Ю Джунхёк заметил бледную кожу и дешёвую одежду, прежде чем мужчина поднял глаза. Тогда всё, что он мог видеть, были глаза. Они были тёмными, прорезающими резкими тенями сверкающий металл. Они тоже были стары, в том смысле, что Ю Джунхёк знал и понимал. Они слегка поблескивали в свете телефона, но даже тогда они не выглядели яркими. Более романтичная душа могла бы сказать, что они прекрасны. Ю Джунхёку показалось, что они выглядят уставшими. — Нет, это не так, — сказал он, глядя, как мужчина моргает, глядя на него. У него были грубые мешки под глазами. Из всего, что было в этом сне, они были самыми реалистичными. Ю Джунхёку хотелось, чтобы это были огни Сеула. Незнакомец в поезде выглядел удивленным на мгновение, отстранённым, как будто он смотрел, как слова Ю Джунхёка мелькают на экране, и не слышал их. Затем он отвернулся, тихо и безразлично. Пока он говорил, свистел ветер, грубый и голодный. — Это сон. Во сне я могу быть кем захочу, и я хотел бы быть Ю Джунхёком. Ю Джунхёк стиснул челюсти и ничего не понял. Зачем кому-то желать страдать в аду вечности? У него была третья регрессия, и он мог видеть больше, простираясь в будущее, мог видеть столько, сколько нужно, чтобы изменить будущее. Он видел первые намеки на то, что это не будет концом его борьбы, что он будет делать это снова, и снова, и снова, пока он не будет сломлен, как весь мир. Зачем кому-то быть Ю Джунхёком? — Почему? — спросил он и смотрел, как мужчина смотрит на безликих людей в поезде. Это был всего лишь сон. Это не могло быть чем-то большим, чем сон. — Иногда легче быть кем-то другим. «Легче» — сказал мужчина. Легче сесть и умереть, легче позволить теплым воспоминаниям задушить его до тех пор, пока он не перестанет идти вперёд. Быть слабым всегда было легче, чем жить. — Ты дурак, — сказал Ю Джунхёк, и его голос был достаточно холодным, чтобы вагон застыл на месте. Но ветер продолжал дуть, и огни города продолжали светиться. Что это был за сон. Мужчина улыбнулся. — Знаешь, ты ведёшь себя как он. Это потому, что это сон? Ю Джунхёк, который был на грани сна, не знал. У него не было времени ответить, мир исчез в уставших глазах мужчины. На самом деле, мгновение спустя он сделал холодный вдох и почувствовал ярость. Неподалеку чувствовался запах взрывчатки и неистовое сердцебиение пятидесяти человек, которые вот-вот умрут вокруг него. Он посмотрел на человека напротив него. Лицо, которое встретилось с ним, было настоящим, а глаза не были тёмными или уставшими. Они были напуганы, и им должно быть страшно. Ю Джунхёк снова регрессировал, и этот незнакомец собирался умереть.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Следующая смерть привела его к тихой скамейке в Сеуле, за его спиной были яркие и устойчивые огни города. Следующая смерть привела его в другой сон. Ветер шуршал его пальто, натягивая нити так, что это должно было успокаивать. Ю Джунхёка это не успокаивало. — Я не думал, что ты повторяющийся персонаж, — сказал тот же мужчина, и его глаза были такими же уставшими. Ю Джунхёк не чувствовал усталости — он чувствовал гнев, холодную и кипящую ярость, которая не могла покинуть его. Он умер. Он умрёт снова, но каждого он записал и запомнил. Когда-нибудь он будет достаточно силён, чтобы убить звёзды, которые наблюдали за гибелью его товарищей. Когда-нибудь у него может вообще не будет товарищей. Когда-нибудь всё это закончится. Может, тогда он больше не вернётся к этому сну. Плавным движением он прижал человека к скамейке, крепко обхватив пальцами бледную шею. Мужчина даже не вздрогнул. — Это сон. Убивать меня бессмысленно. Ю Джунхёк зарычал. Это казалось неправильным, слишком резким для чистых огней Сеула. Это было место без сценариев, без гнева и ярости и всего, что составляло его повседневную жизнь. Ю Джунхёку, регрессору, здесь не место. Он хотел остаться. — Твоё имя, — рявкнул он, стараясь не свернуть мужчине шею. Лицо мужчины передернулось, сменяясь между весельем и неловким истощением. — Ты грубый. Всё ещё ведёшь себя как он, как вижу. Ю Джунхёк сжал пальцы, но не слишком сильно. Глаза, уставившиеся на него, были уставшими, и он не был уверен, что хочет, чтобы они остыли. Огни Сеула были такими яркими. — Скажи мне своё имя, или я сверну тебе шею. — Ким Докча, — сказал мужчина, и это было достаточно тихо, чтобы не показаться представлением. Но в этих словах не было никаких сомнений, даже когда они посылали вибрации, проходящие через руку Ю Джунхёка. Читатель. Одинокий ребёнок. Сентиментальные вещи, которые не нравились Ю Джунхёку. Это была правда, и это всё, что имело значение. — Почему я здесь? Мужчина криво улыбнулся, постучав пальцем по руке на своей шее. — Если бы я знал, как ты думаешь, ты бы всё ещё тут был? Это было справедливо, но Ю Джунхёку не нужно было этого говорить. — Здесь есть сценарии? Глаза мужчины расширились, и ужасное истощение, которое видел Ю Джунхёк, исчезло. То, что там сверкало, было более тихим и тонким, чего Ю Джунхёк не мог назвать и не был уверен, что хотел бы. Человек по имени Ким Докча улыбнулся, и это сильно развеселило его. — Конечно. Если мне приснится, то это будет о тебе. Пальцы Ю Джунхёка сжались, но не до синяка. Каким-то образом, даже в глубине холодного гнева, он знал, что не хочет поранить кожу под ладонью. — Что это значит? — Это значит, Ю Джунхёк, что я много читаю. Это никому и ничего не объяснило. Ю Джунхёк находился во сне человека, который знал его, знал его имя, знал сценарии. Он был зол. Его смерть была слишком свежей, чтобы радоваться яркому свету Сеула. Смерть всегда была слишком близко, чтобы радоваться жизни. Ю Джунхёк почти не читает. — Откуда ты знаешь моё имя? — Я прочитал его, — сказал мужчина и продолжил говорить. Но мир исчез, как и он, и, несмотря на весь гнев Ю Джунхёка, исчез и этот человек. Ю Джунхёк проснулся в метро, ​​и это не было частью сна. Он снова регрессировал. Но уставшие глаза смотрели на него всё это время.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Следующие двадцать регрессий прошли быстро. Ю Джунхёк умер, поговорил с Ким Докчей и снова ожил. Его ярость угасла, потому что Ким Докча был загадкой с уставшими глазами. Ким Докча этого не делал. Мужчина ничего не отвечал, но мог уловить самые маленькие изменения в поведении Ю Джунхёка. Мужчина ничего у него не спрашивал, но всё знал. Мужчина говорил мало, и всё же— И всё же ничего. Ю Джунхёк жалел, что не сломал эту красивую шею много лет назад, во втором сне. Он жалел, что позволил этому продолжаться, потому что теперь сладкая мелодия неизменного Сеула взывала к нему. Иногда Ю Джунхёку хотелось умереть, просто чтобы увидеть мирные огни. Это была самая опасная мечта из всех. По крайней мере, Ким Докча был здесь, чтобы сдержать его. — Ю Джунхёк, на этот раз ты дрался с ихтиозавром? — Ю Джунхёк, ты поймал Королеву Ядов? Знаешь, тебе не нужно её убивать. — Ю Джунхёк, ты— Вопросы продолжались и продолжались, некоторые из которых были полезными, а некоторые — неважными. Все они были слишком осведомленными, и все исходили от человека по имени Ким Докча. Иногда, когда вопросы были достаточно твёрдыми, а стройные плечи были близко, Ким Докча даже не выглядел уставшим. Ю Джунхёк не возражал против этих смертей. Он думал, что должен был. — Как? — спросил он после 39-й смерти, когда стало ясно, что этот человек знает его мир так же хорошо, как и он. Ким Докча посмотрел на него уставшими глазами и не улыбнулся. — Откуда ты знаешь? «Почему тебя это волнует», — он не спросил. Спрашивать это было неважно — Ю Джунхёку не нужно было знать мотивы этого человека. Этот мир, пойманный в ловушку сладких моментов сна, не имел значения. Поддельные огни Сеула, сверкающие и яркие, не имели значения. Ким Докча не имел значения. — Твоя история важна для меня, — сказал Ким Докча, как будто это был разумный ответ. Ад Вечности трепетал под пальцами Ю Джунхёка, завывая от одиночества. Он был громче всего, но Ким Докча не заметил, как он трясётся. Ю Джунхёк пожалел, что у него нет меча. Ему хотелось, чтобы он не смотрел на Сеул. Ему хотелось, чтобы это было правдой. Его историю нельзя было наблюдать и ценить. Это была жизнь, более болезненная, чем любая другая. Ким Докча не понимал.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

— Я скучаю по этому, когда просыпаюсь. Ю Джунхёк поерзал, расправил плечи. Они почистили новый пиджак Ким Докча, помятую накрахмаленную ткань в углу. Похоже, мужчине было всё равно. Ю Джунхёку тоже было наплевать. Ему было бы всё равно, даже если бы это был не сон, даже если бы они не стояли на тихом тротуаре среди пустых лиц. В общем, одежда не имела значения. Но это был первый раз, когда Ю Джунхёк увидел костюм. — Это просто сон. Всё это подделка, Ким Докча, и мир, в котором ты просыпаешься, не сломлен. Ким Докча хмыкнул, постукивая пальцами по задней панели телефона. Это была привычка, которую Ю Джунхек заметил несколько смертей назад, когда его взгляд скользнул по бледным пальцам. Он слишком много замечал в Киме Докче. — Я полагаю, он не сломан, но— он большой. В этом мире легко потеряться. Ю Джунхёк смотрел, как светятся огни над головой, и хотел, чтобы у него был мир, в котором можно было бы потеряться. Он не знал, что бы он в нём делал, не знал, как он будет жить в мире. Мог ли он ходить по улицам без меча? Сможет ли он расслабиться, не опасаясь дыхания у его шеи? Ю Джунхёк не знал. Он так долго боролся как регрессор, что не был уверен, что знает, как больше жить как человек. У Ким Докчи это было, и всё же он хотел сон. Ю Джунхёк не понимал. — Найди людей, с которыми можно потеряться, Ким Докча, — сказал он и подумал о том, как сильно Ю Миа полюбит эту версию Сеула. Его товарищам очень понравилось бы это место. Даже если Ю Джунхёк не знал, как быть здесь счастливым, другие знали. Остальные могут быть счастливы. Ю Джунхёк долго ждал, но ответа не последовало. Ким Докча был тихим, в новом костюме и дешёвых туфлях. Ким Докча не смотрел на него. — У тебя нет никого? — спросил Ю Джунхёк и подумал, стоит ли этот мир без людей. Ким Докча тихо и устало рассмеялся. — Это личный вопрос. Ю Джунхёк схватил его и развернул. Плечи под его руками были тонкими, ткань костюма была дешёвой, а глаза Кима Докча выглядели уставшими. Ю Джунхёк никогда не видел его лица без тёмных кругов и тихой усталости. Он ненавидел то, что хотел. — Ты знаешь обо мне всё, Ким Докча. Я имею право задавать личные вопросы. Ким Докча с уставшей улыбкой и маленькими плечами не ответил. Он посмотрел на Ю Джунхёка глазами, которые, казалось, сияли и сияли, но никогда не светились, глаза, отражавшие тысячи историй, но никогда не переживавшие их. Ю Джунхёк согнул пальцы, почувствовав, как его руки наполняются теплом. Он был зол. — Ответь мне, — сказал он, и это не походило на команду. Он казался мягче, менее внушительным. У Ю Джунхёка не было настоящей ярости, чтобы использовать её против этого человека, даже когда он этого хотел. Быть понятым было жестоким проклятием. Ким Докча закрыл глаза и ничего не ответил, его ресницы отражали мерцающие огни Сеула. Свет рассеялся вниз и прочь, даже когда мир исчез, и покой Ю Джунхёка с ним. Ю Джунхёк проснулся в ломающемся метро без ответа. Поезд грохотал, громко и неудержимо, несмотря на все бомбы, сценарии и крики. Поезд никогда не останавливался. В этой жизни он прожил дольше, чем когда-либо прежде. Проходили века, по мере того как он осваивал новые навыки, пробовал новые пути, оттачивал старые таланты. Ю Джунхёк прожил долгую жизнь, но не полную. Он был пуст, без надежды на товарищей или утешения смерти. Он прожил достаточно долго, чтобы забыть Ким Докчу, но он этого не сделал. Пришла следующая смерть, и Ким Докча пришёл с ней. Глаза его были уставшими, был одет в костюм, но это не имело значения. Ю Джунхёк больше не собирался задавать тот же вопрос. Он не хотел снова забыть.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

После 101-й смерти Ю Джунхёк очнулся в маленькой квартире, а не в городе. Это было ветхое место с голыми стенами и простой мебелью. Пол был потёртым, глухое эхо при каждом его шаге, легкий ветерок дул из окна. Было холодно. Ему было всё равно. Вместо этого он продолжал идти, чувствуя, как эхо сопровождает его сквозь сон за сном. Ю Джунхёк всегда жил в голом месте, но это было пустым. Здесь кто-то жил, но кухня была пуста, а плита остыла. Кровать, когда он её нашел, не была пустой. Ким Докча выглядел умиротворённым во сне, хотя он так никогда не выглядел, когда не спал, волосы развевались по бледной коже и оставляли на ней тёмные тени. Он свернулся в клубок и, несмотря на то, что был взрослым человеком, выглядел маленьким. Ю Джунхёку следует уйти. Но ресницы Кима Докча были действительно ненормально длинными. Ю Джунхёк, не раздумывая, потянулся, положив палец на щёку Кима Докча. Руки Ю Джунхёка выглядели покрытыми шрамами и потрёпанными по сравнению с бледной кожей Ким Докча. Он тоже чувствовал себя измученным. В комнате было холодно, но Ю Джунхёк не возражал. Как он мог, когда ему стало хуже? И Ким Докча был тёплым, как будто он был жив, и Ю Джунхёк был не один. Ким Докча чувствовался настоящим. Ю Джунхёк провел линию до длинных ресниц и нежно прижался к ним. Они казались мягкими даже на его мозолях. Он хотел их поцеловать. Он понял, что тоже хотел поцеловать Кима Докчу, хотя бы для того, чтобы знать, что этот человек настоящий. Сны были опасными вещами. Тело под его рукой застыло, неподвижное и испуганное, как кролик перед тихим вздохом. Затем оно сгладилось, сердцебиение стало слишком быстрым для сна. Но эти глаза не открывались, и Ким Докча не двигался. Что ж. Тогда это была вина самого Ким Докча. Ю Джунхёк уселся на кровать, скинул одежду и накинул пальто на стул. Он двинулся за Ким Докчей и прижал к себе стройное тело, пока гладкая кожа не прижалась к его рукам и они не были прижаты друг к другу. Ким Докча был тёплым. Ким Докча заговорил после долгой паузы, когда тело в его руках расслабилось, и сон вокруг них смягчился. — Я удивлён, что ты готов это сделать. Ю Джунхек проигнорировал это, наклонившись достаточно, чтобы прижаться губами к волосам Кима Докча. Они были мягкими для его кожи, нежными и теплыми, даже несмотря на то, что волосы были холодными. Ким Докча не был нежным, но этот мир был таким. Этот мир был намного добрее, чем сценарии. — В следующий раз открой глаза, — сказал он и не отпускал. Скоро он снова очнётся от метро, ​​поднимет меч и разобьёт созвездия на части. Но пока он думал, что пойдет спать.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Сценарий после этого был коротким. Ю Джунхёк слишком много рискует, слишком упорно борется. Он умер быстро, товарищей не взял. Он не возражал.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

После этого он чаще просыпался в квартире Ким Докчи, каждые десять или около того жизней заканчивались тихим покоем. Эти ночи, казалось, длились дольше, растянувшись на то, что влекло его к снам Ким Докчи. Он хотел знать, что это было. Он хотел знать, какие цепи связывали его с этим местом и какие цепи связывали его с миром сценариев. Но думал, что он уже знал, в самые тихие моменты сумерек. Он был уверен, что это его проклятый спонсор. Он просто не знал как. Древнейшая мечта привёл его к снам Ким Докчи. Древнейшая мечта проклял его на бесконечную жизнь, на Ад Вечности. Был ли Ким Докча утешением для него? Было ли это место добротой? Или Ю Джунхёк был безумным и сломленным, эта фантазия была его единственным спасением. Он не знал, но ему было интересно, как долго это продлится. Ю Джунхёк посмотрел на Кима Докчу, не спящего, но тихого, и подумал, сколько времени это займёт, чтобы это тоже стало сном. Он не хотел знать.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

После 500-й смерти Ю Джунхёк понял, что больше не против смерти. В тумане мира, который забыл его, друзей и любовников, которые исчезали каждый раз, когда он регрессировал, была одна константа. Был один компаньон, который всегда помнил его, сколько бы раз он ни умирал. Ким Докча никогда не забывал его. Ким Докча знал его жизнь лучше, чем кто-либо другой, и тоже учился узнавать его. Ю Джунхёк почти перестал пытаться убить его, почти перестал пытаться забыть, как улыбался Ким Докча и как его глаза светились, как звёзды в ночи, когда они говорили. Он почти перестал жить для Ким Докчи.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

— Давай, Джунхёк-а. — Нет. — Ты же знаешь, я старше тебя. Это просто манеры. — ... Мужчина улыбался. Это была осторожная вещь, достаточно маленькая, что большинство людей не заметят с первого взгляда, достаточно маленькая, чтобы не придать значения. Ю Джунхёк никогда ничего не упускал из виду, не говоря уже о Ким Докче. Ублюдок выглядел самодовольным, как кошка, окунувшая язык в сливки. Ю Джунхёк хотел стереть это выражение лица, хотел стереть его пальцами. Он хотел сохранить его навсегда в этом месте, которого не коснулась жизнь Ю Джунхёка. Глаза Ким Докчи не могли выглядеть уставшими, когда выглядели самодовольными. Ю Джунхёк смотрел на них, не двигаясь. Они были такими яркими. — Отлично. Последовала пауза в воздухе метро и достопримечательностях Сеула. Ким Докча, казалось, был доволен его ожиданием, но это было нормально. Ю Джунхёк не собирался упрощать эту задачу. — Соглашение очень мало значит, если ты не выполняешь его, Ю Джунхёк. — Ким Док— Улыбка стала шире. Ю Джунхёк оборвал имя, словно хотел прикусить Кима Докчу. Он посмотрел настойчивее, позволяя каждому году пыток отразиться на его лице. Ким Докча не выглядел испуганным. — Хён, — сказал наконец Ю Джунхёк, и на его языке это было странно и холодно. Он не был уверен, что называл кого-нибудь хёном в своей жизни, и уж тем более за последнюю тысячу лет. Но он не мог возражать. Ю Джунхёк умирал 601 раз, и каждый раз вел его по одинокому пути. Ким Докча был там, в конце каждой дороги, со спокойной компетентностью и слишком обширными знаниями. Ким Докча всегда был рядом с уставшими глазами и натянутой улыбкой. Ю Джунхёк начал жить для него очень давно, и на самом деле «хён» было небольшой платой за более яркое выражение лица. Ю Джунхёк убивал богов за меньшие деньги, но Ким Докче он позволил это. Если бы это означало, что Ким Докча снова так улыбнется, Ю Джунхёк уничтожит мир. — Ещё раз, Джунхёк-а, если ты— — Я убью тебя.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

— Что бы ты сделал, если бы узнал, что твой мир не настоящий? Ю Джунхёк остановился, потёр пальцами сиденье под ним. Они снова были в метро, ​​пойманные в сети сновидений Ким Докчи. Но этот вопрос прозвучал слишком небрежно, чтобы ничего не значить. — Я бы сделал его настоящим, — наконец ответил он, и металл под его пальцами на мгновение согнулся. Ким Докча смотрел, как движутся его руки, а Ю Джунхёк смотрел ему в лицо. — Что ты хочешь мне сказать, Ким Докча? — спросил он и схватил мужчину за подбородок. Ким Докча улыбнулся. Ю Джунхёк был с ним достаточно долго, чтобы понять, что это маска. Ответа не последовало. Ю Джунхёк знал, что он ему нужен. Он знал, что он был, по тяжести молчания Ким Докча. Какой из их двух миров может быть фальшивкой? Ю Джунхёк напрягся и подумал, что знает. — Я из твоих снов, Ким Докча? Или этот мир фальшивый? Ким Докча посмотрел на свои руки и ничего не ответил. Был ли этот тихий мир тем, что Ю Джунхёк сделал, чтобы оставаться в здравом уме? Это было бы бессмысленно — он давно забыл о рассудке. Если этот мир был сном, то это было то, что ему навязал кто-то другой. Он бы подумал, кто это, если бы это был только сон. Он не хотел этого. Несмотря ни на что, у Ю Джунхёка по-прежнему была злая надежда. Это позволяло ему жить тысячи лет. Это заставляло его двигаться дальше, даже когда мир сломал ему позвоночник и туман депрессии разъедал его горло. Была ли эта надежда Ким Докчи? Был ли Ким Докча настоящим? Если это не так, Ю Джунхёк не был уверен, стоит ли вообще спасать мир. Если бы это было не так, Ю Джунхёк не был уверен, что когда-нибудь снова умрет. Он не был уверен, что снова будет жить, или дышать, или волноваться. Он прожил 998 жизней и в конце каждой видел Ким Докчу. Он тоже был зол? — Ким Докча, ответь мне, — попросил он, и он не смог сдержать отчаяния, прозвучавшего в его голосе. Оно кровоточило и в его теле, в том, как его пальцы поднялись, чтобы коснуться Ким Докчи, в том, как он потянулся к другому человеку. Это было настоящее безумие. Ким Докча посмотрел на свои руки. Ю Джунхёк тоже. — Я просто читаю, Ю Джунхёк. Я не знаю.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Следующей жизнью Ю Джунхёк прожил для всех, кроме себя. Он жил для всех, кроме Ким Докчи, хоть раз, и это было горько. В следующей жизни Ю Джунхёк почти дожил до конца. Когда он открыл два глаза на Кима Докчу, сидящего напротив него в поезде, они не говорили об этом. После той смерти они ни о чем не говорили.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

— Ты спросил меня, есть ли у меня люди, — сказал Ким Докча после 1203-й смерти. Ю Джунхёк придвинулся к нему, ближе, чем к кому-либо другому. Мир был холодным, а пространство за пределами этого города было мимолётным и пустым, наполненным жизнями, которые не имели значения, и будущим, которое никогда не изменится. Ю Джунхёк хотел сжечь всё, кроме Ким Докчи. Он не ответил. — У меня был только один, и он никогда не был настоящим человеком, — сказал мужчина, и внезапно Ю Джунхёк подумал, что он может понять. Он поднял руки и посадил Кима Докчу себе на колени. Вокруг них мигали огни города, но на этот раз Ю Джунхёк на них не смотрел. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Ким Докчи и глубоко вдохнул тёплую кожу. Ким Докча пах книгами и тихими снами, металлом вагона и дезинфицирующим средством метро, ​​как и всё, чем жил Ю Джунхёк. От него хорошо пахло, и Ю Джунхёк не отодвинулся, даже когда учащалось сердцебиение и кожа становилась горячей. У него тоже был только Ким Докча.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

— Я хочу умереть, Ким Докча, — сказал он после 1862-й смерти. Мужчина оглянулся на него и долгое время молчал. Он выглядел так, как будто понял. — Что это была за смерть? Он не просил об этом из трёхсот смертей, и Ю Джунхёк не предлагал. О его жизни, о сценариях и способах выживания перестали говорить. — Последняя, — сказал он, наклонившись к тихому сердцебиению. Губы Ким Докчи были тёплыми, как и сто раз раньше. Ю Джунхёк подумал, что если он нарушит сценарии, он сможет почувствовать их за пределами сна. Он подумал, что, возможно, это был старейший сон из всех.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Ю Джунхёк больше не умирал. Он странствовал по вселенной без последнего ключа и хотел все разрубить на части. Он был прав. Это была последняя смерть. Это была последняя встреча в старом Сеуле, последний раз, когда он почувствовал тёплую кожу под руками. Он жалел, что это было так. Ю Джунхёк странствовал по вселенной, пока не приобрел силу внешнего бога, и это история, которая никогда не исчезнет и не умрёт. Он никогда больше не видел Ким Докчу, потому что он больше не умирал, потому что один из них был просто сном. Он хотел, чтобы Ким Докча не был просто сном. Он задавался вопросом, сможет ли, в конце концов, когда он найдёт своего спонсора, найти воспоминания о тысяче счастливых снов. Он задавался вопросом, кого ему придётся убить за это. Ю Джунхёк удивился многому, когда стал богом по имени Скрытый Интриган.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

Ю Джунхёк вышел из метро и почувствовал, как воздух переходит в рычание и крики. Его воротник был покрыт взрывоопасным пеплом от бомбы, которую он не остановил, его ботинки были забрызганы кровью от жизней, которые он не спас. Шла только третья регрессия, но он чувствовал, что что-то забывает. «Но это неважно», — подумал он, раскалывая сталь до следующего вагона. Он подберёт товарищей и двинется дальше. У мира не было времени на то, что он не мог вспомнить.

⊱ ━━━━.⋅❈⋅.━━━━ ⊰

В одном вагоне, с воспоминаниями о сильных руках на его коже, Ким Докча встал. Он помнил.