сверхновая

      Солнце улыбался, смотря, как дети покидали садик вприпрыжку, то и дело оборачиваясь, и смеялись. В его руках был зажат пару минут назад подаренный рисунок от Алисы, девчушки лет пяти; она очень любила творчество и космос. Малышка нарисовала Млечный путь, огромное ночное небо в лесу, и сказала, что однажды он обязан увидеть звезды (вот так, посреди дикого «нигде») своими глазами. Ох, Сан бы и правда хотел. Воспитатель не сдержал вздоха и принялся за уборку — детское веселье часто оборачивалось хаосом, но, в то же время, определенно стоило того. И не успел Солнце первую игрушку поставить на место, как услышал тихий скрип двери, после — радостное приветствие. — Здравствуй, Солнышко! — это была она. Лучики Санрайза мелко дрогнули, словно ушки у кота, раскрывая его приятное удивление. Аниматроник издал механический писк и бросился навстречу. — Привет, старый друг! — он улыбался шире обычного, сверкая розовыми щеками. Она все ещё не могла привыкнуть к недавнему редизайну — Солнце, как и Луна, теперь имели яркую мимику и развитые сенсоры по аналогии с нервной системой. С тех пор, как их решили разделить техники, сделав двумя отдельными самостоятельными личностями, дела пошли в гору. Рано или поздно это должно было произойти, девушка была уверена. И, как оказалось, не прогадала. Дети слишком любили доброго Воспитателя, чтобы утилизировать его после выявления… некоторых проблем у Муна. О, было как белый день ясно — он пылко, обжигающе ревновал, хотел иметь контроль в равной степени и медленно сходил с ума на этой почве. Компания имела неплохой бюджет и очень неплохие доходы, поэтому в итоге решилась на создание двоих из одного. После этого жалобы сошли на нет, это не могло не радовать. И, ещё через некоторое время (как бы в благодарность), светил улучшили — каждого по своему. Ну, лицевых механизмов-мышц и «чувствительности» добавили как тому, так и другому, но Сан, к примеру, получил ещё и мягкие силиконовые подушечки на пальцах — детям нравилось держать его за руку. О, к тому же, он теперь мог подогревать некоторые части тела — кисти и корпус, чтобы согревать детей, если те вдруг замерзли. Да и обнимать его стало приятнее, это она знала не понаслышке. — Стой. Но сегодня ведь пятница, что ты тут делаешь? — было забавно наблюдать, как меняются выражения лицевой пластины Санрайза с радости на удивление и замешательство. Ей и раньше было сложно поверить в то, что он — херов ходячий робот, а теперь уж тем более. — Помнишь, обещала провести с тобой больше времени, чем обычно? Обещания нужно исполнять, — девушка улыбалась, всем видом пытаясь скрыть некую нервозность. Да, правда обещала, Сан часто обижался, что «звездочка» имела обычай заходить всего-то на десять минут, а она, в свою очередь, ненавидела, когда он грустил. Они стали отличными друзьями с тех пор, как ее младший брат, Кристофер, попросил отвести его в Пиццаплекс. Это стало одним из ее лучших решений. Тем не менее, они с Санрайзом никогда не оставались наедине больше, чем на полчаса, поэтому девушка немного волновалась. Только поэтому. — Как раз твой рабочий день закончен, думаю, можем устроить пижамную вечеринку. — Вечеринку?! Конечно! Я так рад! — Воспитатель радостно вскрикнул механическим треском и сгрёб в охапку своих теперь уже тёплых рук. — Я так ждал этого! Мы будем рассказывать друг другу интересные истории, рисовать пальцами, не спать всю ночь и пить фаз-газировку, пока не откинемся. Я покажу тебе свою коллекцию игрушек, пластиковые глаза и клей с блестками! Тебе нравится клей с блёстками? — Солнце радостно затараторил какую-то чушь, кружа ее в нескольких кольцах металлических манипуляторов. Она думала, что провести время с Саном будет более чем просто прекрасно. Она думала, что это поможет избавиться от странной к нему симпатии.       **       Ей никогда не было так весело.       Они успели порисовать (вот только кистями), покататься на горках, устроить бой подушками, испачкать друг друга розовым клеем с блестками с ног до головы и напиться фаз-газировкой на всю жизнь вперёд. Было, да, очень радостно, но она, ближе к ночи, стала уставать. Солнце сразу заметил, что девушка стала более вялой, и жутко забеспокоился. Впрочем, быстро понял, что дело всего лишь в изнеможении, и предложил глянуть что-то. Санрайз обычно так не делал: детям нельзя долго смотреть в экран и портить себе зрение, но она ребёнком давно не была. Вместо изображения его самого он вывел на главный монитор фильм, который был выбран вдвоем, и превратил детскую площадку в кинотеатр. Даже разрешил немного притушить свет; после обретения «самостоятельности» Солнце стал меньше бояться темноты, она была за него очень горда.       Друзья забрались на одну из открытых площадок лабиринта, повыше, чтобы иметь отличный обзор, и устроились там, рядом. Она смотрела на происходящее на экране, какую-то романтическую историю, вслушиваясь совсем немного, и вдруг поняла, что никогда прежде не чувствовала себя так… хорошо. Рядом с Солнцем было спокойно до неприличного и ужасно комфортно, проводить с ним время оказалось супер-приятно. Фильм подходил к своему логическому концу, волшебная новогодняя история завершалась счастливым финалом, а у неё вдруг сердце защемило. Главные герои обнимались и шутили, она попыталась не обращать внимание на подкатывающую к горлу тошнотой грусть. И рваным движением облокотилась на Солнце — не достала до плеча. Он мелко вздрогнул. Ей было необходимо чужое прикосновение, чтобы вдруг все не испортить своей такой некстати закровоточившей печалью. Сан ведь примет это на своей счет. Она поджала губы и зачем-то выпалила одно простое «холодно» в оправдание. — Ох, почему не сказала раньше, звёздочка? Принести плед? — ранее недвижимый корпус зашумел, она услышала беспокойство в чужом голосе и почувствовала, как Воспитатель повернулся лицом. Чертовски заботливый. — Нет, не нужно. — Глупая, — сверху — скрипящая усмешка, она постаралась не обращать внимание на то, как дрогнуло что-то внутри в ответ на чужую реакцию, и услышала слабое шипение. Корпус Санрайза начал теплеть, девушка с трудом подавила желание прижаться сильнее. Впрочем, это сделал сам аниматроник, ко всему хорошему приобняв одной рукой. Гулкое, вязкое одиночество отступило. Она хотела бы навсегда растянуть этот момент, все ещё чувствуя отголоски чего-то солёного за рёбрами — жаль, не знала, что Сан думал точно так же. — Какая мерзость.       Силуэты вздрогнули синхронно, она отшатнулась от Солнца, как от прокаженного, и поспешила обернуться. Сзади стоял — конечно же — Луна, ухмыляясь в своей привычной жутковатой манере. — Здравствуй, лисичка, — красные зрачки поочередно прожигали дыры в груди. Она прокашлялась, немного удивившись обращению — Мун очень редко ее так называл. В честь созвездия . — П-привет, Мундроп.       Молчание между троицей затянулось. — Что ж, — она поспешила подняться на ноги, — Солнышко, выбери пока другой фильм, а я схожу за сладким, хорошо? Ты говорил, что остался шоколад с конкурсов, правильно? — Да, — слегка растерянно ответил Санрайз. — В нашей комнате. — А как… — Я провожу, не утруждайся, Подсолнух, — ее перебил Мун, хитро сверкая алым. Они с Саном переглянулись слегка обреченно. — Дамы вперед.       Вскоре девушка выбралась из бассейна с шариками, куда была бессовестно сброшена с горки хихикающим Луной. Санрайз смотрел с площадки беспокойно, она кивнула ему, мол, все хорошо, и услышала характерный шум. Среагировать только не успела — через секунду уже была на чужих холодных руках. Мундроп, в отличие от своего, мм, близнеца, имел железную (хах) грубую хватку. Ещё мгновение, свободный полет, и парочка… на балконе замка? Она огляделась, совершенно точно не сумев на все это вовремя среагировать. Их комната всегда была в башне? В темном проходе виден был лишь поворот коридора. А ещё Луна по-прежнему не отпускал. — Эм, Мун? Думаю, в этом больше нет необходим-       Не успела договорить — была почти что брошена на пол. Она закатила глаза. Луна как ни в чем не бывало пошел вперед, ей оставалось лишь успевать за ним. Как ни странно, в отличие от Солнца, знала она его… плоховато. Конечно, имела честь общаться ранее даже не трижды, но Мундроп всегда был слишком сложным для понимания, загадочным и при этом, да, грубым. Ночной смотритель являл из себя жутковатого, всегда прямого в высказываниях, отчего-то властного и уж точно ничего не знающего о личных границах аниматроника с подтекающим котелком. И она бы нагло соврала, если бы сказала, что он ей не импонирует. Если бы сказала, что ее не тянет к нему, как трижды побитую собаку к ее жестокому дрессировщику. — Пришли, — занятая своими мыслями, она впечаталась в металлический корпус Луны, тихо ойкнув. Он сипло рассмеялся (показалось, искренне?) и отступил, открыв проход в милое, мягко освещенное тёплым помещение. Первое, что она увидела — куча плюшевых игрушек, разноцветные конусы, кубики, гора какого-то хлама и поломанный робот. А вторым был как раз таки шоколад. Девушка решила как-нибудь потом детальнее осмотреть помещение, попросить Солнце провести, так скажем, экскурсию, ведь сейчас он ждёт в импровизированном кинотеатре с уже наверняка выбранным фильмом. Быстро прошла вперед, сгребла пару плиток и собралась уходить, вот только Мун теперь стоял аккурат в проходе. И не давал пройти. — Что тебя привело сюда сегодня, м, милая? — он склонил голову немного набок, растянув насмешливый оскал, и шагнул навстречу. — Будто, блять, не знаешь, — упс, она не то чтобы хотела огрызаться так сразу. А ещё, пока Солнышко не слышит, могла общаться в своей обычной манере. С Луной можно было ни о чем не заморачиваться. — Знаю получше тебя~я, — его улыбка расползлась шире, и она с удивлением обнаружила в чужом взгляде кокетливо прикрытых глаз приторный сахар. Какого черта? — Ты о чем сейчас? — спросила, нахмурившись. Сука, только не это. — Да так, — Мундроп отвел взгляд в ответ, смеясь слишком уж подозрительно. — Ни о чем. Ни о чем, которое сидит сейчас в лабиринте и жутко за тебя волнуется.       Ее сердце застыло, а внутренности скрутились дугой, но она поспешила сделать вид, что по-прежнему не понимает ровным счётом ничего. — Что? Солнце? А он тут при чем? — Мм, уже «Солнце». А где же твоё любимое «Солнышко»? — Мун мастерски издевался, это было понятно, но так просто открыть ему не пойми какие карты нельзя было. Она сама не знала до конца, что происходит (не хотела признавать). — Хватит страдать херней. Я знаю, что ты течёшь по нему. — Чег- — Но самое забавное не в этом. Самое забавное в том, что ты течёшь и по мне тоже, — Луна улыбался клыками, победно, властно до отвратительного, а она и слов не смогла подобрать в ответ. Щеки вспыхнули мгновенно. Но на этом спектакль не закончился, ох, он только начался. Мун шагнул ближе, впритык. И поцеловал, резко и требовательно, кусая губы до крови металлическими зубами. Его лицевая пластина стала силиконовой? Давно? Она замерла, не в силах двинуться или ответить, пораженная громом среди ясного неба. Собрала себя по кускам лишь через пару секунд и попыталась оттолкнуть аниматроника, но стоит ли говорить, что это не помогло ни на одну блядскую йоту. А потом Луна коснулся холодными пальцами спины и полез под кофту. Ее это прикосновение чуть ли не пополам согнуло, кровь закипела в венах. Она вывернулась из морозных лап со скоростью света и отошла на несколько шагов, для верности. — С-совсем уже ебнулся, — пробормотала малопонятное что-то, смотря бешеным, диким взглядом, и поспешила прочь, прижимая к груди плитки шоколада. Взгляд алых глаз, полный ликования и медовой похоти, оставил в спине сквозные. Блять. Какого, мать его, произошло?! Сердце грохотало за рёбрами, как ненормальное, то и дело сбиваясь, в груди — ледник-тревога, грозящийся вот-вот ее сломать ко всем чертям. Блять-блять-блять! Она облизала пострадавшую губу, упорно не обращая внимание на раскаленное что-то в самом сердце и искры на кончиках пальцев. Откуда он вообще понял?.. Понял что? Неужели они и правда были ей интересны в том самом смысле? «Они»? Как вообще могут симпатизировать сразу двое? Девушка зарычала, вдруг разозлившись на всю ситуацию в целом, и завернула за угол. На балконе нервно расхаживал Сан. — Солнышко? — рёбра сдавило тросом — сколько он слышал? Сколько он… видел? — Звездочка! Я… я просто забеспокоился, вас долго не было, — он виновато улыбнулся, заламывая пальцы, и вдруг вгляделся в ее лицо внимательнее. — Ты… выглядишь перепуганно. Все хорошо? Что у тебя с губой? — она уже открыла рот, приготовившись врать непонятно о чем, как Санрайз задал ещё один вопрос. Контрольный. — Это Луна сделал? — и клацнула зубами, шокированная и сбитая с толку. Да какого хера, откуда они все знают всегда? — Нет… — Да, это Луна сделал, — сипло заскрежетало со спины. Она в ужасе почувствовала на плечах хватку тонких железных пальцев, осознав, что Мун стоит впритык. — И сделает еще, — не успела даже удивиться чужим словам, как вновь была утянута в поцелуй, вот только в этот раз более пошлый и долгий. Она уперлась руками в металл и протестующе замычала, пытаясь отодвинуться всеми способами. Не то чтобы это не пустило лаву по ее венам — Солнце стоял напротив. Мундроп только задорно хмыкнул на все ее попытки выбраться, сильно сжимая за талию, другую руку положил на бедро, легонько массируя (так нежно и от этого непривычно). Черт! Возбуждение начало разливаться патокой по всему телу, но она все ещё не могла перестать думать о Санрайзе, наблюдающим за шоу. Впрочем, Мун отстранился сам, победно ухмыляясь. Она хотела отойти — манипуляторы все еще крепко держали рядом — и тут же перевела затравленный взгляд на Солнце. Солнце выглядел… преданным. Его лучики, как и пальцы, дрожали, то выдвигаясь, то прячась, а белые бесконечные глаза выражали одно только мерзкое, искреннее разочарование. Обиду. Она готова была разбить себе башку об угол стола за то, что позволила себе допустить это, что не уберегла его. — Как тебе, «Солнышко»? — Зачем… зачем ты… — Оу, да перестань. Заплачь ещё, ха-ха! Тем не менее, нам есть, что сказать тебе, правда, лисичка? — прошептал Луна, вновь перемещаясь за спину. Вот только на этот раз он держал ее руки в одной своей, а второй прижимал к себе всем телом. — О чем он? — она не видела этого, но готова была поклясться — Сан смотрел прямо в глаза. — О том, что… ну… т-ты… — «Т-т-ты», ха-ха-ха-ха, вы такие жалкие, — синие фаланги одной руки скользнули по ногам, другие — на ребра, Луна принялся пересчитывать их под под легкий звон бубенцов на рукавах. — Ты нравишься ей, Подсолнух. Мы нравимся ей, — зашипел хрипло, непозволительно сладко, пуская мурашки по телу. Она смотрела прямо на Солнце, изо всех сил борясь со стыдом и больным от этого всего удовольствием, колени дрожали. В сердце — пожар.       Казалось, впервые девушка совсем не могла понять по эмоциям, что испытывал Солнце. Его лицевая пластина будто бы опять превратилась в сплошное недвижимое железо с застывшей на нем зубастой улыбкой. — Ну… Э-это вполне логич-гично, — вдруг начал заикаться лагами Сан. — Друзья нравятся другу другу, иначе и быть не может. — Не придуривайся, Подсолнух, — зло просипел Луна над самым ее ухом. — Ты понимаешь, как мы ей нравимся. И что из этого вытекает. Не хочешь разве стать с ней ближе? Стать ей кем-то большим. Да, будешь другом, но другом… с привилегиями, — гипнотизировал, сжимая девичье тело в руках до синяков. И как бы невзначай раздвинул коленом ноги. Она глубоко вдохнула, безумно стесняясь быть обездвиженной и почти что распятой перед Солнцем, но не могла не признать, что, тем не менее, получала ядовитое, больное удовольствие. Оказаться между ними, в их руках, не имея абсолютно никакого контроля над ситуацией — блять! — В каком плане? Что ты делаешь, ей же больно! — вдруг повысил голос Санрайз. Мун рассмеялся. — Ошибаешься. Ей приятно, Солнышко. И знаешь что? Мы способны сделать намного приятнее. Ты ведь хотел бы, чтобы «звездочка» чувствовала себя хорошо, правда? — Да, но… — Не веришь мне? Ладно. Поверишь ей, — Мун сжал ее подбородок тонкими холодными пальцами, развернув в сторону, к себе. В глазах цвета гранатов и артериальной крови — безграничная похоть и желание обладать, страшное по своим размерам. — Давай. Скажи, лисичка. Ты ведь хочешь этого? — большой металлический палец, за ненадобностью не улучшенный в свое время на силиконовый и не имеющий функции нагрева, лёг ледышкой на раненную губу. — Знаю, что хочешь, — из груди — взволнованный, сдавленный писк, она чувствовала себя наглухо застрявшей в клыкастом медвежьем капкане. — Оближи. В знак согласия, — и не смогла не повиноваться приказу. Язык обжег морозный металл. Недостаточно, чтобы плоть прилипла, достаточно, чтобы она поняла, что пропала. — Видишь? Такая податливая, дрожащая и возбужденная, она нуждается в тебе, во мне. В нас.       Солнце оставался недвижим — замороженной статуей. Луна зарычал. — Думаешь, что ты такой стойкий, а, Подсолнух? Что ж, — колени раздвинули шире. — Придётся тебя переубедить, — рычание скатилось в глухой рокот. Луна хмыкнул, что-то для себя решая. — Подними руки, милая. Вот так, — она несмело подняла локти, смутно догадываясь, что конкретно хочет сделать аниматроник. Он задрал их над головой, зафиксировав ладонью, когтями другой легонько пробежался по открытой из-за подскочившего свитера коже, остановился сбоку. Провёл по изгибу талии и, изо всех сил подавляя сладкое предвкушение, парочкой движений избавился от вещи. Она с силой сжала челюсть, отчетливо осознав, что буквально пару минут назад подписала контракт с дьяволом. Луна по-прежнему стоял сзади, разыгрывая перед Солнцем лучшее представление. Она смотрела на Санрайза испуганно и пристыженно, но, тем не менее, Воспитатель с удивлением обнаружил в глазах напротив немую просьбу. Желание. — Ну что? Ещё не передумал? — внутри Сана не происходило войны такого масштаба с тех пор, как они были одним целым. Он знал, что происходящее — неправильно. Он хотел продолжения больше всего на свете. Светлые фаланги очертили линию ребер, прошлись по животу и накрыли кружевной лиф, Луна с силой сжал разгоряченную плоть. Она глубоко вдохнула, проглотив первый стон. Сука. Сука! До сих пор не могла избавиться от неловкости и чувства вины за то, что бессовестно наслаждалась происходящим — стоять ровно стало тяжело. Мундроп будто бы увидел это насквозь и вдруг потянул куда-то назад. Ночной смотритель порядка устроился на борту балкона, усадив ее чуть впереди. — Согни руки и заведи за спину, — она ощутила лёгкий звон и шелковую ленту на коже, следом — фиксацию. Он ведь снял ее с собственных запястий. — Умница. А теперь раздвинь ноги, — да, девушка старалась держать их вместе. — Хочешь, чтобы я сделал это сам? — холодные руки легки на колени и грубо развели их в стороны, зацепив за ноги в широких звездных штанах. Она была более чем просто в провокационной позе. — Отлично, — мурлыкнул Мундроп в самую шею и вдруг впился в предплечье острыми зубами. Она шикнула, рефлекторно заёрзав на месте: старалась уйти от боли. — Оу, так не терпится? — сиплый, севший, довольный до невозможности голос Луны сводил с ума. Металлические руки вернулись к груди, в этот раз сжав ее нежнее, хозяин тихо зарычал. Синие фаланги очертили сосок через ткань — ее будто ударило током. — Думаю, нам это больше не понадобится, — видимо, не желая возиться с замком, Мун использовал когти и разорвал темный бра между чашечками. Она жалобно заскулила — осталась полураздетой перед Солнцем, который все еще стоял недвижимо на том же месте. Санрайз отчетливо увидел во взгляде человеческих глаз мольбу. — Звездочка, ты, — динамики затрещали, — ты правда этого хочешь? — Сан подал голос впервые за долгое время. Сан хотел этого сам. — Скажи ему, — руки Луны вернулись, легли целиком на мягкую кожу и принялись бессовестно массировать плоть. Она не выдержала, когда Мун начал крутить сосок. — Скажи, лисичка. — Да, — слово было больше похоже на жалкий скулеж. Она сдалась. Она утонула с головой в своём личном обжигающем грехе, приняв его с распростертыми объятиями. — Да. Да, боже, блять, господи! Я хочу этого всего. В особенности… тебя, Солнышко, — Луна вновь укусил, вот только в этот раз за загривок, чужое имя утонуло, смешалось со стоном, она зажмурилась от удовольствия-боли.       А потом на щеку легла теплая ладонь. Солнце стоял рядом. И смотрел в упор, в самую, черт возьми, душу, если она была. — Ты можешь остановить это в любой момент. Ты обязана сказать, если будет больно или неприятно, ладно, звездочка? Я… честно говоря, сомневаюсь, что мы должны и- — Солнышко. Хочешь ли ты сам?       Он колебался перед ответом несколько долгих минут. — Да. — Тогда поцелуй меня.       Довольное урчание Луны сопровождало долгий, на контрасте удивительно нежный поцелуй. Руки Муна все еще царапали грудь и крутили соски, она стонала в лицо Санрайзу. Вскоре он отстранился и мягко коснулся оголенной кожи у солнечного сплетения. Тёплые пальцы непривычно выделялись на фоне холодного тела Муна, чувствуясь из-за этого в два раза ярче. Упругие подушечки вычертили парочку незамысловатых линий на ребрах, после чего предельно осторожно коснулись груди и немного сдавили ее. Жар приятно обжег, она тяжело задышала и откинула голову назад, Мундропу на плечо. Последний хмыкнул и опустил руки ниже, на бедра, царапая их сквозь одежду. Она чувствовала полный контроль над собой, две пары сильных рук, безграничное желание, каждую секунду возрастающее по экспоненте — думать ни о чем другом и не могла. Перед глазами — туман. — Сними с неё штаны, — приказной тон Луны поднял новую горячую волну в самом, мать его, сердце. Ладони Солнца мягко опустились на живот, грея (сжигая до тла). Аниматроник быстро справился с застежкой, после мягко поднял за попу, чтобы снять вещь до конца, будто она своих килограмм и не весила. Чертовски сильный, чертовски привлекательный! Девушка уставилась на Сана плавленным невидящим взглядом, больше всего в этом мире желая его, целиком. Дневной смотритель это расценил по своему — он опустился чуть ли не на колени, ниже, и принялся нежно выцеловывать грудь: от ключиц до сосков. — Отлично, — довольно прохрипел Мун. Его ледяные прикосновения пускали разряды по разгоряченному телу, светлые тонкие пальцы рвано гладили внутреннюю поверхность бедра. — Милые трусики, — ехидно заметил он. — Хочешь, чтобы мои пальцы оказались в них? — сиплый шепот заставлял чуть ли не выть. Она очень хотела. — Блять, да. Д-да. — Правда? — лукаво, самодовольно до неприличия. Мундроп оцарапал до крови бедро. — Сучка, — фаланги ощущались более чем просто холодными. Ее пробило крупной дрожью — то ли от морозного железа, то ли от долгожданного прикосновения к половым губам. — Звездочка? Мун, все хорошо? — Солнце забеспокоился из-за того, что ее сильно дернуло. Впрочем, его волнение тут же испарилось под протяжный стон. — Более чем, — до першения в горле сладко улыбнулся Луна. — Ты и сам скоро поймешь, насколько все хорошо. Не думал, что ты будешь настолько мокрой, — пальцы аниматроника умело, пока что медленно ласкали клитор круговыми движениями. Она заживо горела в пожарище удовольствия, скуля, как последняя сука. — Убери белье, — Солнце повиновался вновь. Она ощутила тепло на бедрах и не сразу поняла, что осталась полностью голой. Руку Луна не убирал, продолжая массировать клитор и малые половые губы. Она думала, что, такими темпами, долго не протянет. — Хочется чего-то ещё, м? Как насчет… пальчиков Солнца? — холод смешался с теплом в удивительное сочетание. Она догадалась: Мун держал руку Санрайза. — Чувствуешь? Смотри, как сильно она нас хочет, — тёплые пальцы огладили клитор, пачкаясь в смазке, спустились вдоль и остановились возле входа во влагалище. — Давай, — она громко застонала, не осознавая уже практически ничего. — А теперь ещё один. Отлично, можешь начинать двигать. Вот так, молодец. Тебе нравится, лисичка? Знаю, что нравится. Глубже, — Луна профессионально командовал ими двумя, но робкий Солнце заводил в несколько раз сильнее. Они оказались лучшим дуэтом. Тёплые пальцы — полностью внутри. — Твою мать, я… я скоро… — Стой, Сан. Отойди, — Луна зашевелился сам, встал на ноги и поднял, придерживая. — Ты не кончишь, пока я не разрешу, — блять! В ее глазах — пряное разочарование. — А теперь побудь хорошей девочкой, — железные руки легли на плечи и надавили, прозрачно намекая на определенное продолжение. Она послушно встала на колени. — Умница. Видишь, Подсолнух, а ты говорил, что та наша шалость была бессмысленной. Что? Неужели ты правда думала, что аниматроникам, предназначенным для работы с детьми, сделают члены? — ее жалких крупиц концентрации хватило на одно простое «Как?» — Хм. Начнём с того, что у нас имеется свободный доступ в сеть. Мы знаем о порно. Конечно, Сана это мало интересовало, но вот меня весьма забавляла индустрия фильмов для взрослых. И, в какой-то момент, мне захотелось почувствовать то же, что чувствуете вы. Украсть несколько старых тестовых систем «чувствительности» не составило большого труда, остальное — блестящая импровизация. Я всегда имел неплохие знания в механике и отличный дар убеждения. Уговорил Солнце, что ему это тоже нужно, что будет весело. И оказался прав, — член Мундропа был похож на металлические сочленения отсеков, покрытые широким слоем полупрозрачного силикона. Гибкий, серого цвета, выглядел почти что бархатным. Луне и не пришлось говорить — она сама потянулась к нему и аккуратно коснулась головки. — Смелее, — ладонь легла увереннее и обхватила половой орган Муна. Она провела по стволу пару раз, будто прицениваясь. И нагнулась навстречу. Обкусанные, зацелованные губы коснулись чувствительного силикона. Она провела языком по головке, смачивая, и взяла совсем немного. — Блять, да. Отлично, продолжай. Продолжай, — Луна схватился за ее волосы, удовлетворенно рыча. — А ты-то чего, как неродной? Готов поспорить, ее киска соскучилась по твоим ручкам. Встань на четвереньки, звездочка, — она не смела ослушаться, отвлеклась от минета лишь на секунду. Вскоре на бёдра легли тёплые ладони Солнца, сразу после два его пальца оказались внутри. Она застонала, удивлённая, горло приятно завибрировало. И тогда застонал Луна. Впервые, хрипло, искренне и несдержанно, она думала, что способна кончить лишь от того, если услышит это снова. Теплые фаланги ускорились, Мун глубоко насаживал ее голову, по самые гланды, а потом вторая рука Санрайза легла на клитор. И она больше не выдержала. Тело девушки пробило крупной дрожью, она вскрикнула и отстранилась от Мундропа, сотрясаясь в судорогах оргазма. Впрочем, прийти в себя в полной мере ей не дали. Щеку обожгла пощёчина. — Я не разрешал тебе кончать. Что ж, за каждый проступок положено свое наказание, — она и не поняла, когда Луна успел оказаться сзади, когда начал царапать ягодицы. — Считай вслух.       Приказ.       За ним — сильный шлепок, до синяков. Она зашипела. — …Один, — тихо, сдавленно, дрожащим голосом. Мун рассмеялся. И ударил снова. — Два, — ее тело дергалось и рефлекторно напрягалось, пытаясь избежать боли. — Тр-ри, — но она слушалась, покорно выдерживая свою личную пытку, и, на счет «Четыре», поймала расфокусированным взглядом лицо Санрайза, сидевшего на месте Луны. Он смотрел в ответ с жалостью и, она знала, не одобрял того, что делал Мундроп, но, тем не менее, не останавливал. Видел — нравится. — Пять, — она приблизилась к Солнцу, обнимая руками его корпус, такой изящный, из-за этого до странного соблазнительный, и принялась выцеловывать немного нагревшийся металл — от места, где могли бы быть рёбра и до самого края штанов. — Шесть, — Санрайз не успел среагировать, как резинка уже была приспущена. Его член отличался разве что цветом: был светлым, песочным, по форме напоминающим человеческий. Она не стала церемониться, нагнулась и, на «Семь», облизала его от основания до головки. Солнце издал какой-то удивленный звук, скатившийся в шелест систем вентиляции. — Восемь, — она шипела, стойко выдерживая все удары, и, облизав искусанные губы, взяла в рот где-то наполовину. Сан с силой сжал собственную штанину и в последний момент захлопнул челюсти, подавив стон; вместо этого тихо заскрежетал надорванным треском. Луна удовлетворенно хмыкнул, наблюдая за развернувшейся картиной. — Заменим счёт на стоны. Давай, милая, ещё парочку. Я достойно вознагражу тебя, — прохрипел сипло, сексуально настолько, насколько возможно было, вырисовывая на чужом бедре красные полосы царапин.       Она качнула головой, надрачивая Санрайзу, и попыталась взять глубже. Его тёплая рука легла на ее волосы, колени аниматроника задрожали. За шлепком — стон, чувственный и проникновенный. Она старалась сделать лучший минет, используя и язык, и руку, двигая головой. Солнце не вытерпел — за очередным ударом и девичьим стоном последовал первый, все еще робкий механический. Луна довольно оскалился, более чем довольный результатом. — Умница, лисичка, — Мун провел холодными пальцами по красным, горящим ягодицам, абсолютно точно зная, что завтра на бледной коже расцветут фиолетовым соцветия кровоподтеков. Он хотел, чтобы они там остались навсегда. Ладони почти что нежно огладили спину, исцарапанные бедра и живот, Луна прижался к ней пахом. — Ты знаешь, что нужно сказать, не так ли?       Оо, она отлично знала. Ее ладонь все еще медленно гладила член Солнца, она подняла на него взгляд. И, не сводя глаз, сказала одно простое слово. — Пожалуйста, — Санрайз смотрел в ответ. — Пожалуйста что? — Мун сжал одной рукой ее талию, впившись когтями до крови, и провел членом по мокрым половым губам. Она совсем немного сморщила нос от боли и, казалось, готова была взвыть от того, как сильно хотела его внутрь, все еще смотря на Сана в упор. Он сцепил ее пальцы со своими. — Пожалуйста, трахни меня, Мундроп.       Больше тянуть не было смысла. Мун целиком внутри одним движением, они синхронно, протяжно застонали. Не контролируя себя, Луна протянул когтями дальше, сильно расцарапывая бок, она проглотила болезненный скулеж, опершись грудью на Солнце. И поцеловала его, ужасно в этом нуждаясь. Мундроп ухмыльнулся и начал двигаться, теряя голову от того, как хорошо ему было. Податливое, мягкое, испещренное следами принадлежности ему тело, срывающиеся в хрип стоны, дрожащий, порочный Санрайз. Хм, Санрайз. — Эй, Подсолнух, — в глазах напротив, ослепленных похотью, немой вопрос. — Ляг ровно. А ты, звездочка, сядь. Да, сверху, — она неизменно послушалась, вот только села на бёдра, чуть ниже члена Санрайза. — Ждешь разрешения? Как мило, — Луна засмеялся. — Встань на колени над ним. Отлично, только корпус чуть вперед, выстави попку. Хорошая девочка, — ладони Солнца рефлекторно лягли на ее талию. — А теперь коснись его члена. Не насаживаясь, просто… подразни его немного, — она охотно приняла предложение. Головка коснулась половых губ, и Солнце застонал по-настоящему, громко, сладко до ощущения сахара на языке. — Ч-черт, — он не стал терпеть, надавил на талию и насадил ее на всю длину. Реакция не заставила себя долго ждать, она простонала его имя, и это было лучшим, что слышал Санрайз за все свое существование. Его трясло, лучи на голове дрожали, судорожно втягиваясь и выдвигаясь, хотелось чувствовать это вечно. Солнце хотел продолжения и конца одновременно, это было… странно, но очень хорошо. — Вы просто отлично смотритесь, — мурлыкнул Мун. — Подайся ещё чуть вперёд, — когтистая рука надавила на девичьи лопатки, вынуждая практически лечь на Сана. — Что ты собрался делать? — она нахмурилась, ощутив второй член возле киски. — Ну, неужели ты думала, что я буду просто смотреть? Это, конечно, довольно сексуально, но куда больше мне нравится, так скажем, принимать участие, — головка члена совсем немного вошла внутрь, но уже этого хватило, чтобы ощутить жжение. Она охнула и прижалась лбом к Санрайзу, кусая губы в кровь от колющей боли. — Тише, милая, ты привыкнешь, и тебе очень понравится, — Луна продолжал медленно, удивительно для него аккуратно толкаться, приговаривая утешения. Чтобы ещё немного успокоить человека, он опустил правую руку к клитору и начал так же неспешно его ласкать. Она отозвалась на прикосновение тут же, тихо простонав, и схватила руку Солнца, переплела их пальцы. — Вот так, моя хорошая, да. Да, — к словам примешалось рычание, член вошёл уже почти на половину. Узость, теплота внутри буквально сводила с ума. Пальцы Муна ускорились, пуская разряды по ее телу. — Мм, ты умница, блять, боже, как хорошо, — Мундроп застонал, оказавшись в ней целиком.       И они начали двигаться; вдвоём, в одинаковом темпе, поначалу осторожно. Она быстро привыкла к новым ощущениям наполненности (до краев), боль ушла спустя несколько толчков. Ее место праздно заняло удовольствие. Она скатывалась в крики, сжимала чужие руки и не осознавала больше ничего. Светила не отличались концентрацией: обоим башку снесло где-то в начале процесса, они сипло стонали, чувствуя дрожащее мягкое тело, и ни в коем случае не жалели о содеянном. Солнце целовал ее грудь, лаская соски, Луна иногда грубо надрачивал, а ещё они жестко трахали ее буквально до потери сознания. Перед глазами каждого из троицы — звездочки, каждый хотел кончить больше всего на свете. Казалось, жар их тел мог посоревноваться со сверхновой. В какой-то момент толчки синхронно ускорились. Луна намотал ее волосы на кулак, натянув, и вынудил прогнуться дугой в спине. — Хочешь кончить, мм, звездочка? — он положил ладонь на ее живот, мягко спустившись к киске, и вновь начал массировать клитор круговыми медленными движениями, недостаточно быстрыми для оргазма. Она заскулила, сотрясаясь всем телом. — Да, пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, очень хочу, — она и вправду очень хотела, постоянно тянулась руками, чтобы сделать это самой, но знала — Мун не одобрит. Девушка положила голову на его плечо, задыхаясь в своём бескрайнем желании. Луна улыбнулся клыками. — Знаю.       Они сорвались на бешеный ритм. Чужие руки на теле казались бесконечными, два члена выбивали уже не стоны, а крики, тело плавилось от раскаленного воздуха. Солнце не выдержал первым. Его пробило крупной дрожью, аниматроник утробно простонал, до боли сжимая человеческие бедра, напрягся всем телом и резко расслабился. Потом кончила она, вскрикнув особо громко, и согнулась в судороге. Ее тело тряслось от наслаждения и усталости, она обнимала Солнце, пытаясь отдышаться, лёжа на нем. Луну оргазм накрыл спустя мгновение. Он зарычал сиплым, вибрирующим басом, сделал ещё пару движений и отстранился. Мун облокотился на стену позади, тяжело вентилируя системы и шипя механикой.       Уставший, довольный взгляд красных глаз наткнулся на валяющиеся на полу плитки шоколада. Мундроп усмехнулся. Он достанет целую гору таких ради ещё одной «пижамной вечеринки».