Нерусский

      — Я обурений, як люди пішли невиховані! Я говорю: потримай пістолет, поки я капелюха поправлю, а він що? Нi ні! — возмущенный голос Николая, казалось, звучал отовсюду, эхом отражаясь от стен и овладевая сознанием Федора, заставляя слушать очередные бредни.       Достоевский молча надавил на закрытые веки двумя пальцами, тихо простонав в ладонь. Сигма в углу комнаты хмыкнул, прикрыв рот рукой.       За последние несколько лет в организации Гоголь стал много нервничать. Бывший писатель, украинец по национальности, довольно хорошо знал русский язык. Однако предпочитал выражать эмоции так, чтобы понять мог только он: крича, яростно жестикулируя и меняя языки со скоростью света.       «Россию не любишь, Николай?»       Достоевский любил контролировать все. В детстве он ненавидел чувствовать себя беспомощным гадким утенком. За маской манипулятора скрылась его слабая часть, та, которая могла сломаться в любой момент.       Но, черт возьми, он не понимал, как Коля мог так спокойно богохульствовать.       — Абурэний, капелюха... Я извиняюсь, но твой язык такой же странный, как и ты, Николай, — выдохнул Достоевский, подняв кружку с чаем.       Он не понимал Гоголя. Работая с ним не первый год, он так и не узнал, каковы его настоящие чувства. Слишком сильно впечатался в бледную кожу Николая грим клоуна.       — Я обуржусь, я скаржуюся! Ой, — Коля застыл, хлопая глазами в непроизвольно-быстром темпе. Его взгляд рассеянно скользнул по Сигме, и тот не выдержал.       По ледяному залу разлился звонкий смех, от которого Фёдору стало не по себе: ощущение, будто молодой Сигма знает больше него, вызвало неприязнь к горячему чаю.       Отставив кружку в сторону, Фёдор поднялся.       — Как ты меня назвал? — спокойным тоном спросил он, сложив руки на груди.       Гоголь растерянно перевёл на него взгляд, показывая пальцем в тонкую рубашку русского.       — Тебе?       — Меня, — Достоевский шагнул ближе, странно улыбаясь. — Думаю, Детективное Агенство не будет против закрыть парочку дел насчёт загадочного клоуна.       — Але ж це огидно, погодься, Дос-кун! — Гоголь стал нагло ухмыляться, зная, какой эффект произведут на собеседника его слова.       — О-ох, — Достоевский потер переносицу. — Как успокоишься — приходи.       За спиной Достоевского послышался лёгкий стук двери о деревянный косяк, который оповестил об уходе Сигмы.       — Дос-кун, Дос-кун, а як ти думаєш, скільки потрібно картоплі для гоголя-моголя-а, — Достоевский молча потянул украинца на себя, заставив наклониться. Блондина заткнули мягким поцелуем.       — Столько же, сколько мозгов у тебя имеется. Это десерт.       — Дос-кун! — красный от смущения Коля фыркнул и топнул ногой, словно маленький ребенок. — Ти поганий, — Фёдор подошёл к тому, прочесывая косу руками.       — Я знаю перевод слова поганый.