Цена

Юнги ничего не чувствует почти полтора месяца. В один вечер почти все его эмоции отключились. Пропало желание жить, пропало желание умереть. У Юнги пропала даже мотивация работать, которая тащила его последние несколько лет. Руки не поднимаются, а ноги не держат. Где-то там на дне осталась отвращение. Оно и не собиралась уходить, оно осталась злорадствовать. В кромешной пустоте это чувство кажется настолько сильным, что от него никуда не деться. Как горящая спичка в комнате без света. Сама по себе она ничтожна, но при этих обстоятельствах становится ужасающей. Будто из-за неё может сгореть дом. Юнги уже сгорел. Остался только пепел, испачкавший всё вокруг Юнги в радиусе 10 метров точно. Он поздравляет сам себя и не торопится ничего убирать.

Молодец, снова всё испортил. Молодец, снова не собираешься это исправлять.

Где-то там глубоко появляется чувство вины, но снова тонет. Оно появляется очень часто, но каждый раз тонеттонеттонетонетитонет. Юнги сравнивает себя с Фениксом в клетке. Он сгорел, но выбрался из клетки, рассыпавшись пеплом на белом кафельном полу своей кухоньки. Он собрался в маленькую горстку. Спиной прислонился к винно-красным дверцам кухонного шкафчика, тихо подпевет какой-то песне из плейлиста. Заполнить пустоту не хочет, всё равно ничего из этого не выйдет. Почти полтора месяца назад исчез из его жизни Чонгук. В оправдание стоит сказать, что глубоких отношений у них никогда не было. У них было что-то по типу договора, о котором никто не говорил, но все понимали. Это было больше похоже на взаимопомощь. Чонгуку нужно было кого-то любить, чтобы не взорваться от внутренней необъяснимой тяги ко всему любовному. Юнги же нужно было, чтобы его любили и тешили почти дохлое самолюбие. Всё началось с поцелуя. Это был просто поцелуй. Всего лишь поцелуй, который завёл их точно не туда. Юнги думает, что его Чонгук бы точно поспорил с ним на тему верного пути, а после развил это в целую философскую лекцию о смысле жизни. Юнги это нравилось. Юнги это до сих пор нравится. Но тогда это его ещё и пугало. Юнги не собирался привязываться к Чонгуку, он просто хотел, чтобы рядом с ним иногда появлялся человек, который мило улыбнётся и напомнит, что такого жалкого выродка кто-то сможет полюбить. И вообще, Чонгук с этим прекрасно справлялся. Только сверху этого он ещё и целовал его в щёку в любое время, писал милые смски, водил на свидания, внимательно слушал рассказы Юнги о космосе. А ещё он правда любил.

Он любил, любил меня. Жалкого выродка, не способного дать ему что-то в ответ.

Сейчас Юнги не знает о Чонгуке ничего. Ну, возможно и узнает, если посмотрит его сторис в инстаграме с левого аккаунта. Вау, он недавно покрасился в фиолетовый. Чонгуку идёт всё. Чонгуку идёт всё, кроме того выражения лица, когда Юнги сказал ему остановиться. Юнги говорит это быстро, почти тараторит, глаза прячет. Знает, что сейчас глаза Чонгука будут искать в его собственных глазах ложь. И найдут же. Найдут, потому что Юнги не хочет отпускать Чонгука, не хочет расставаться с ним вообще. Но Юнги страшно. Юнги страшно и противно от себя. Он трус и эгоист, он прячется. Ему проще избежать проблемы, а не решить её, хотя она уже на последней стадии. Всё слишком запущено, больно будет всем. Но Юнги трус. А Чонгук принимает. Только перед этим у него что-то ломается внутри. И, к сожалению, это не сердце. Сердце всё ещё ищет в этом всём подвох, ищет ту ложь, которую скрывает Юнги. Оно не найдёт, потому что Юнги хорошо спрячет. Оно не разобьётся, потому что не хочет разбиваться. Оно остановится. У Чонгука, кажется, ломаются ноги. Дома он просто падает на пол своей прихожей.Через пару секунд его накроет истерика, он будет задыхаться в агонии ненависти к себе и жизни. Он почувствует, как вены будут медленно вздуваться, а потом просто лопнут. Из-за этого разболится голова, а после он уснёт, потому что организм всё ещё борется за жизнь. Он проспит пары, отпишется друзьям, мол, допоздна играл в игры и не поставил будильник. Он выключит телефон, врубит погромче музыку на компьютере и будет долго смотреть в потолок. Смотреть, пока ему не станет тошно от вида белой херни над его головой. Его вырвет прямо на серый ковёр рядом с кроватью. Он снова закашляется, пошлёт всех нахуй и ударит себя рукой. Слишком слабо, чтобы почувствовать боль, но слишком сильно, чтобы у него затрещала голова. Но Юнги об этом не узнает. О нет, Юнги уйдёт в бар к старому другу. Припомнит то самое "старому другу всё бесплатно". Он выпьет один стакан виски, закурит сигарету в курилке и пойдёт домой пешком. С того момента Юнги перестал чувствовать. И это та цена, которую он платит.