hypertension & love

Фрэнк ехал с работы в автобусе, буквально млея от того, что в транспорте исправно работает печка — он итак отморозил свою задницу к чертям, пока ждал его. В наушниках играли Queen, до конца поездки оставалось минут пятнадцать, и ничего не предвещало беды. Очередной возглас "на остановке, пожалуйста", который Айеро мог услышать даже через наушники. Сквозь толпу с задних сидений проходит парень с длинными чёрными волосами и в берете; он выглядел болезненно зелёным, на что Фрэнк не слишком обратил внимания. А зря. Не успев выйти из автобуса, парень падает плашмя на асфальт, кажется, ударяясь головой о столб, судя по звуку. Несколько человек удивлённо вздохнули, а Фрэнк подумал "так что же вы, придурки, ничего не делаете?!". Он спешно отдал деньги за проезд водителю, выходя из транспорта и поднимая парня на руки. Он нащупал пульс (пятилетний стаж работы в школе не прошёл даром), но тот был без сознания. Айеро усадил его на скамейку, из его макушки и впрямь текла кровь, но это было не критично. Отогнав панику, Фрэнк достал из рюкзака смоченный в нашатыре ватный диск (пару дней назад они с классом ходили в театр, поэтому, он, хоть и не понадобился, был просто необходим) и поднес его к носу незнакомца. Тот резко распахнул глаза и начал судорожно хватать ртом воздух, от чего мужчина растерялся, но уже через пару секунд своеобразный приступ закончился. — Блять, — выдохнул парень, хватаясь за голову. — Ты в норме? — молодец, Фрэнк, выиграл в номинации "самый идиотский вопрос года", — Чем я могу тебе помочь? — Подожди секунду, — он потёр глаза ладонями, приходя в себя, — Я Джерард. — Фрэнк, — мужчина недоуменно посмотрел на него, пожимая руку, — Хотел бы познакомиться с тобой в более благоприятной обстановке, конечно. — Ну, извини, что у меня гипертензия. — Чего? — Повышенное артериальное давление. Спасибо что помог, кстати. — Сам до дома дойдёшь? — Да, — он встал со скамейки, тут же отшатнувшись в сторону. Фрэнк усмехнулся. — Ясно. Диктуй адрес, — решительно говорит он, тоже поднявшись. — Ещё чего. А вдруг ты маньяк какой? — фыркает Джерард. — Если хочешь завалиться в кусты по дороге в минус пятнадцать — пожалуйста, валяй, — он нарочито разворачивается и "собирается" уйти. — Стой! Черт, ладно, прости. Парк Авеню, дом 12. Мужчина вызывает такси, за которое впоследвии и платит, несмотря на протесты парня. Эти двадцать минут они едут молча, но Фрэнк часто иногда поглядывает на Джерарда. Его прямой носик, бледные губы и длинные ресницы выглядели ужасно привлекательно, чтоб его. Когда он чувствовал на себе взгляд Айеро, недоуменно смотрел на него, а тот резко отворачивался, явно веселя Джерарда. * Джерард открыл дверь, и на пороге их тут же встретил толстый рыжий кот. Парень взял его на руки с кряхтящим звуком, поцеловал в макушку, от чего Айеро просто растаял. — Так и будешь на пороге стоять? — спросил Джер, изогнув бровь; он уже скинул пальто и ботинки. Квартира парня была ничем не примечательна: обычные бежевые стены, слегка потрепанная жизнью мебель. Единственное, что привлекло внимание мужчины — это картины на стенах. Разноцветные причудливые линии завораживали Айеро, и он думал, насколько же это, наверное, дорого стоит. — Нравится? — Джерард кивает на одну из картин и, дождавшись кивка, усмехается, — Это моя картина. — Серьёзно? Боже, Джерард, это потрясающе! Я бы сам её купил, честное слово, — восхищённо лепечет Айеро. — Ну уж нет, — рассмеялся парень, — Не после того, как я сто лет умолял свою подругу, владелицу картинной галереи, отдать мне её. Я схожу в душ, ладно? Не скучай. Фрэнк усмехнулся. Пытаясь убить время, он рассматривал кухню Джерарда: пару растений на подоконнике, кофейного цвета тюль, фото Джерарда, стоящего в обнимку с какой-то девушкой... Стоп, что? По непонятным причинам, Айеро почувствовал укол ненависти. Пытаясь отгонять от себя непонятные мысли, он решил налить себе и парню кофе, надеясь, что тот не будет возражать эксплуатации своей кофеварки. Он тупо глядел на льющуюся жидкость, прокручивая в голове текущий вечер и не понимая, как из привычного 127 автобуса попал в квартиру к милому художнику с гипертензией. — Оу, Фрэнки, это так мило с твоей стороны! — восклицает внезапно появившийся в комнате парень, хлопая в ладоши. Он был одет в растянутую футболку, флисовые шорты и домашние сланцы. Чересчур свежо для декабря, подумал Айеро, но решил промолчать. — Д-да, я надеюсь, капучино тебя устроит. — Нет, я просто так покупал именно эти кофейные капсулы, — он заливисто смеётся, а мужчина закатывает глаза. Сраный ребёнок. Они уселись за стол, молча потягивая напиток, пока Фрэнк, наконец, не заговорил. — На фото — твоя девушка? — он кивнул головой на снимок в коричневой рамке. Джерард снова засмеялся, даже запрокинув голову, пока Айеро чувствовал себя крайне тупо. — Как бы тебе сказать... Мне нравятся члены, Фрэнк, — и в комнате повисло молчание, затянувшееся уже минуты так на две. — Круто. Мне тоже, — выпалил мужчина. — Вот и поговорили, — усмехнулся Уэй (так была подписана одна из картин, и Фрэнк подумал, что это может быть фамилией художника), уткнувшись в свою кружку, — Так, кем ты работаешь? — О, я учитель начальных классов, — ответил мужчина, улыбаясь, как только речь зашла о его профессии. — Вау! Это здорово, я люблю детей, — просиял Джер, хлопая в ладоши, а Фрэнк хотел съязвить что-то типа "потому что у вас интеллект на одном уровне?" но не стал делать этого, не желая стирать такую очаровательную улыбку с лица парня. — Да, после смерти моего младшего брата мне хотелось больше времени проводить с ними. — Ох, Фрэнк, мне так жаль, — Джерард сжал его руку в своей, и у мужчины по всему телу разлилось тепло. Парень выглядел действительно сожалеющим. — Прошло уже двенадцать лет, так что я... смирился. Не забыл, но смирился. — Можешь поплакать, — Айеро кинул на него непонимающий взгляд, а Уэй встал и обнял его за шею так, что голова мужчины уткнулась в его живот. Он улыбнулся, когда тонкие пальцы Джерарда вплетаются в его волосы. И плевать, что они знакомы час, что художник ведёт себя чертовски странно и по-ребячески, Айеро чувствует себя хорошо. * Они были знакомы около трех недель — ходили в кинотеатр чуть ли не каждый день, кривляясь под чересчур серьёзные диалоги героев, гуляли по городу в четыре утра, кормили бездомных собак, Рождество тоже справили вдвоём. Джерард и Фрэнк валялись на диване в их излюбленном месте — кухня Уэя — и смотрели фильм, когда Джи подскочил, сославшись на то, что забыл выпить таблетки. Он кидает три цветастых кружка в рот, запивая их сраным томатным соком, Боже, этот сумасшедший пьёт эту дрянь постоянно, у Фрэнка даже сложилось ощущение, что он на 90% состоит из этой ебучей красной жижи. Когда Айеро выражал свою неприязнь к этому напитку (всегда), Джерард лишь говорил, чтобы он отъебался. — Фрэнкииии, — протягивает парень, плюхаясь рядом с мужчиной на диван, — Знаешь, что у меня есть? — Боюсь представить... Ауч! — он ойкает, когда Джерард щипает его за задницу. В последнее время их общение пересекло грань "дружбы" в обычном её понимании: Уэй часто лежал на коленках Айеро, при встрече целовал его в щеку, Фрэнк не раз лицезрел парня в чем мать родила, потому что он иногда забывал одеться, прежде чем открыть дверь мужчине, но никого из них это, кажется, не смущало. Кроме Джерарда, дрочащего на Айеро каждую ночь, большое спасибо. Джерард понятия не имеет, какого черта он влюбился в него, тая каждый раз, когда Фрэнк треплет его волосы, крепко обнимает и делает другие крышесносные вещи. Это доходило до абсурда — у парня Айеро был написан как «♡Фрэнки♡», а ведь ему уже далеко не пятнадцать, мать его, лет. — Помолчал бы, — он встаёт и подходит к плите, — Представляю свой гипертонический глинтвейн! — Джерард гордо улыбается, руками указывая на свое творение. — Гипертонический? Чего? — смеётся Айеро, тоже вставая с кряхтящим звуком. Двадцать шесть лет уже, всё таки — старость не в радость. — Безалкогольный, дурачок. Я на таблетках, если ты ещё не забыл. — Сложно забыть, когда ты стабильно два раза в день отшатываешься в сторону, стоит тебе встать с дивана. — Мудак, — он несильно пихает его локтем, — Тебе кружку с Дарт Вейдером или с Бэтменом? * Они просидели два часа кряду, поглощая оказавшийся чертовски вкусным глинтвейн, Фрэнк рассказывал о мальчике из его класса, который пришёл в футболке AC/DC и очаровал его, и, когда Уэй улыбнулся на эту историю, Айеро заметил на его нижней губе ссадину. — Джи, что с твоей губой? — спросил мужчина, аккуратно проводя по ней большим пальцем, от чего по телу Уэя будто проходит электрический разряд. — Д-да ничего такого... Поцеловался лицом с асфальтом, ты же меня знаешь, — неловко оправдывается он, однако мужчина, очевидно, ему не верит. — Джи. — Хорошо! Это Берт. Я не рассказывал тебе о нем... Это мой недобывший парень, — Фрэнк хмурится, а Джерард закатывает глаза, — Сейчас поймёшь. Мы встречались три года, ещё со времен школы, все говорили, мол, какая хорошая пара и все такое, и я сам начал в это верить, пока около двух месяцев назад он не начал показывать свою истинную сущность. Орал на меня, когда я задерживался, проверял телефон и бил, если я отказывался говорить ему пароль, короче говоря — до усрачки пугал меня. Он ещё и собрал все свои вещи и съехал, ничего не сказав, и отказался платить свою часть аренды. Когда мы с тобой впервые встретились, я как раз ехал с собеседования, ведь за квартиру теперь платить мне одному. Мы ни разу не говорили о расставании и прочем, после того, как он съехал мы все ещё виделись, а вчера я пришёл к нему, чтобы окончательно покончить со всем этим, и результат ты можешь видеть на моем лице. "Да кому ты нужен, кроме меня, шлюха подзаборная", — спародировал он МакКрэкена писклявым голосом, а Фрэнк уставился на него широко открытыми глазами. —Джерард, это ужасно! Давай я разберусь с ним? — мужчина положил руку на плечо парня, несильно сжав, а он лишь улыбнулся. — Всё путем. Я пригрозился накатать на него заяву и сказал, что записывал наш разговор на диктофон, а он ссыканул и начал извиняться чуть ли не на коленях. Мудак, — он закатывает глаза. — Это хорошо. Блин, почему ты не рассказывал о нем?! — И как ты это себе представляешь? Знакомься, Фрэнк, это мой парень, который пиздит меня. Всё кончено, у меня больше нет нужды встречаться с ним. — Надеюсь, Джи. Я волнуюсь за тебя, — он прижимает парня к себе и целует в макушку, а тот крепко-крепко обнимает его. * Четырнадцатое февраля. Третье по счёту одинокое четырнадцатое февраля одинокого Фрэнка Айеро. Он встаёт с постели в семь тридцать утра и еле открывает глаза, потому что уехал от Уэя во втором часу ночи, спешно делает все свои утренние дела и причесывается, стоя напротив зеркала в коридоре уже одетым. Он замечает не очень аккуратно вырезанное сердечко из бумаги, лежащее у него на пороге, и берет его в руки. «Будешь моим парнем, Фрэнки? P.S пока я делал это чёртово сердечко, я порезал палец два раза, поэтому отказ не принимается» И Фрэнк ни на секунду не задумывается над тем, кто это может быть. * Он едет к нему почти без мыслей в голове, автоматом расплачиваясь за проезд и даже не надев наушники. Он заходит в уже такой знакомый двенадцатый дом на Парк Авеню, поднимаясь в тридцать четвертую квартиру (шестой, мать его, этаж. Как Джерард со своими бедами с давлением умудрился выбрать такое жилище?) и нажимая на звонок. Сонный и, по обыкновению, полуголый Джерард открывает дверь, смотря на мужчину ничего не понимающим взглядом. — Да, буду, — это всё, что говорит Фрэнк, и Уэй счастливо улыбается, разворачиваясь к нему спиной и скидывая с плеч шёлковый халатик, обнажая свое молочного цвета тело и, конечно же, упругую задницу. Айеро быстро стягивает с себя пальто, хищным взглядом смотря на парня, после чего поворачивая его за мягкие (очень мягкие, Боже) бедра к себе и впиваясь в его губы требовательным поцелуем.