you're a pond (and i'm an ocean)

джисон пак — вопреки распространённому мнению и своей репутации романтика — не верит в родственные души. он говорит, что не верит в родственные души, потому что в этом нет необходимости — джисон всегда умел распознавать свои собственные чувства, он купался в любви. к нему легко приходит любовь и это, по логике, должно означать, что для него нет ни одного особенного человека. (на самом деле, он не верит в соулмейтов, потому что слишком напуган. если родственные души реальны — ченлэ принадлежит ему. если родственные души реальны, то он не принадлежит ченлэ. если родственные души реальны, джисон навсегда останется один.)

***

самая огромная проблема состоит в том, что он физически не может ненавидеть марка ли. помимо того факта, что джисон по своей натуре хороший человек, того факта, что марк в целом хороший человек, и того факта что он знает марка много лет, марк делает такие вещи как: платит за еду, когда они едят вместе. вспоминает его список желаний двухлетней давности и покупает ему браслет на рождество когда может себе это позволить. приглашает его на баскетбольные матчи с ченлэ, чтобы он не чувствовал себя обделённым. делает ченлэ счастливым. последнее немного сомнительно, потому что джисон не уверен в том, что ченлэ всегда доволен своими чувствами к марку. но джисон видит, как ченлэ с восхищением слушает самые глупые истории марка, как он громче всех смеётся, ярко улыбается, и бессознательно следует за марком. джисон видит, что ченлэ смотрит на марка так, словно тот повесил чертову луну в небо и задается вопросом сможет ли он когда-нибудь заставить ченлэ смотреть так на него.

***

джисон встречает ченлэ в первый день средней школы. это происходит так: джисону десять, и он слишком низок для своего возраста. их учительница английского слишком строга для группы шумных детей, она даёт им большое задание, которое нужно выполнить в течении десяти минут. мальчик, сидящий позади джисона, издаёт тихий стон. он хлопает джисона по плечу и просит ручку, похоже, что это вызвало у него огромные психологические усилия. джисон предлагает ему свою новую коллекцию разноцветных ручек. мальчик смотрит на него целую минуту, выбирает фиолетовый, а затем улыбается так ярко, что уши джисона становятся розовыми. во время обеденного перерыва они играют в баскетбол. джисон ужасен в этом. мальчик, ченлэ, все время смеётся над ним, а затем провожает его домой. спустя десять лет он все так же провожает джисона домой.

***

джисону тринадцать, и он слишком часто мёрзнет. погода почти идеальная, наконец-то пришла весна, и он дрожит в своём свитере, но улыбается попыткам ченлэ взобраться на старый дуб в парке. — я поймаю тебя, если ты упадёшь, —кричит джисон, размахивая руками. он наконец-то вырастает в своих конечностях, теперь он на полфунта выше, чем был прошлым летом, даже выше, чем ченлэ. — пошёл ты! — парирует ченлэ и джисон видит румянец, появившийся от произнесённого проклятия на его щеках. — я не упаду, — добавляет он раскачиваясь на ветке, словно лист. джисон слышит шорох, со страхом и трепетом наблюдает, как ченлэ поднимается выше. он такой храбрый. он всегда храбрый. он бежит к тому, от чего убегает джисон. ченлэ не падает. он спускается с дерева, и в его ладони что-то маленькое и розовое сияет под каплей росы. — сакура, — изумленно говорит джисон. — она уже цветёт? — для тебя, — усмехается ченлэ. — ты забрался на дерево ради меня? — конечно, — сказал ченлэ, словно это самая очевидная вещь на планете. джисон открывает рот и тут же закрывает его. он больше не дрожит.

***

джисону пятнадцать, и его сердце разбивается на миллион осколков. ченлэ всегда был храбрым, и что касается джисона, он и сейчас храбрый, когда заикается от рыданий в школьном туалете. его макияж глаз размазался — джисон потратил около часа, чтобы привести его в порядок. на танцполе марк ли целует королеву выпускного бала. у джисона болит в груди, его глаза наполняются слезами, и его пальцы дрожат, когда он кладёт ладонь на голову ченлэ. он позволяет ченлэ плакать в его арендованный костюм и понимает, что любовь ранит.

***

джисону восемнадцать и он пьян от фруктового пунша. розовые огни мерцают в гостиной. ченлэ тверкает с донхеком, и даже на другом конце комнаты джисон слышит смех ченлэ. он может чувствовать это своими костями, устойчивый гул, вибрирующий сильнее, чем бас. ренджун втискивается в пространство рядом с ним на диване. он наблюдает за донхеком со звёздами в глазах и милой улыбкой. джисон наблюдает за ченлэ с шипами вокруг рёбер. джисон смотрит на ренджуна и задается вопросом о любви. он задается вопросом: как любовь считается одной эмоцией, когда она может так легко изменится? он задается вопросом: как любовь может стать уродливой, когда чувства не взаимны? он не думает, что его любовь уродлива, но он так же не думает, что она сияет как любовь ренджуна. — ты влюблён, — мягко замечает он, касаясь руки ренджуна. ренджун переводит взгляд на джисона и не отрицает этого. он улыбается, и кажется, что его улыбка становится ярче. — донхек знает? — спрашивает джисон. ренджун кивает. — я сказал ему на прошлой неделе. это взаимно. его голос благоухает. он звучит опьяненным, но джисон не думает, что он пьян. конечно, это взаимно. у них все по-другому, думает джисон. они были влюблены с начала лета, очевидно, что бойфренды должны быть влюблены. друзья не должны. — ты когда-нибудь расскажешь ченлэ? — задает ему вопрос ренджун, и это первый раз когда он об этом спрашивает, но он произносит это с лёгкостью. для него любовь это не боль. джисона этот вопрос не удивил. если кто и собирался заметить, то это и должен быть ренджун. джисон не возражает. его любовь не уродлива, и то, что он должен скрывать ее от ченлэ, не означает, что он должен скрывать ее от соседа по комнате. он качает головой. он никогда не сможет признаться ченлэ. марка нет здесь, на этой вечеринке, но он все ещё здесь. марка нет на этой вечеринке, но он здесь, когда ченлэ осматривает парочки в этой комнате. он все ещё здесь, когда ченлэ вытаскивает телефон и смотрит на экран, прежде чем выпить рюмку водки. он все ещё здесь, потому что ченлэ не смотрит на джисона прямо сейчас, грудь джисона горит. он все ещё здесь, когда ренджун издаёт мягкий сочувственный звук и тянет джисона к себе в объятия. музыка пульсирует. шипы вокруг его рёбер затягиваются. вечеринка продолжается.

***

однажды, поздно вечером в старших классах ченлэ признал, что марк вероятно натурал. донхек шутит, что это не так, потому что они целовались, но марк все ещё не видит его в любом другом плане, кроме дружеского. ренджун бормочет, чтобы он заткнулся. позже, ченлэ ложится на плечо джисона. — я не думаю, что знаю как не любить его, — шепчет ченлэ, и слова пронзают как острые стрелы. это чертовски иронично, как ченлэ смог проникнуть в сердце джисона и вытащить от туда все слова. джисон понимает, действительно понимает. он тоже не знает как не любить ченлэ.

***

ченлэ смотрит на джисона, как будто он родной, как будто он дом, как будто он его любимый мягкий свитер. ченлэ смотрит на марка, как на самую яркую звезду в небе, как будто он новинка, как будто он целый город, освещённый золотыми огнями. джисон задается вопросом, правильно ли он понимал любовь все это время.

***

джисону двенадцать, и он лучший друг ченлэ, джисону пятнадцать и он все ещё лучший друг ченлэ, джисону восемнадцать и он по-прежнему лучший друг ченлэ, снова и снова он повторяет себе, что этого достаточно

***

этого достаточно, вот в чем дело. ченлэ — лучший друг, который когда-либо был у джисона, и он самый лучший друг, который когда-либо будет у джисона, и это чувство взаимности наполняет его чистым источником радости. в средней школе они пропускают школьные танцы, чтобы поиграть в марио карт и съесть тако приготовленные мамой джисона. они проводят выходные поедая дешевое мороженое и пытаются научиться кататься на скейтборде в парке. у ченлэ для этого есть навыки, но конечности джисона слишком неуклюжи. он продолжает снимать видео для своего нового аккаунта в инстаграм. ченлэ отправляется в месячное путешествие по европе со своими родителями и звонит джисону с вершины эйфелевой башни. он возвращается блондином, и джисон настаивает на обесцвечивании и его волос во время ночевки. в старшей школе они напиваются отцовского пива ченлэ и признаются друг другу. джисон впервые поцеловался с девушкой из своего танцевального класса, а ченлэ — с парнем на вечеринке. (после этого ему было больно, потому что он понял, что ченлэ хочет, чтобы это был марк. марк, который был старше, круче и, вероятно, натурал. марк, который был ближе к донхёку и джено, чем они, марк, который поступил в университет, находящийся далеко от них) (ченлэ признался, что марк понравился ему после, того как ченлэ выслеживал его месяц, и джисон воспринял это с замешательством и болью — не для себя, а для ченлэ, потому что эмоции ченлэ были его собственными, и он сделает все, чтобы ченлэ был счастлив.) в младших классах у джисона сольный танцевальный концерт, и ченлэ громко кричит из толпы. учителя со злостью смотрят на него, и ченлэ кричит громче. он дарит джисону букет цветов (желтые розы; дружба), а затем толкает джисона в плечо, чтобы избавиться от излишней сентиментальности. они подают заявления в одни и те же университеты, не планируя этого заранее. это естественный, неизбежный путь судьбы, извивающийся и изменяющийся, чтобы вместить их двоих, а не одного. родители ченлэ настаивают, чтобы он жил дома и в знак протеста он красит их окна дома баллончиком. джисон переезжает в крошечную квартирку, снимая комнату с ренджуном через коридор от джено и джемина. ченлэ после уроков проводит большинство вечеров на их диване, положив голову на колени джено и закинув ноги на джисона. это не просто хорошо, это его — все, и джисон каждый день старается не потерять это.

***

в день своего девятнадцатого дня рождения первой мыслью джисона было то, что он уже должен преодолеть все это. по иронии судьбы, его утешение было связано с тем, что ченлэ тоже не забыл марка. тем не менее, сегодня хороший день, поэтому любовь причиняет меньше боли. ченлэ находится в постели джисона, он не отказался от традиции ночевать в дни рождения, несмотря на неизбежный переход во взрослую жизнь. джисон смотрит на него, позволяет себе смотреть так, как обычно не может. ченлэ не спит, но его глаза закрыты от тонких лучей февральского солнца, которые отражаются на его легких черных ресницах и щеках. его рука небрежно перекинута через живот, где футболка задралась вверх, обнажая полоску бледной кожи, и его ноги переплетаются с ногами джисона, каждая точка соприкосновения приятно прожигает хлопковую пижаму джисона. у него пересохло во рту, и он все еще имеет привкус текилы, которую ченлэ заливал ему в горло прямо в полночь. — нравится то, что ты видишь? — его голос звучит как шепот, и джисон старается не подпрыгнуть в воздухе. — нет. просто проверяю, спишь ли ты, —отвечает джисон, отводя глаза. ченлэ приоткрывает глаза. — ни за что. нам надо приготовить панкейки. — тебе нужно приготовить панкейки. я именинник, — жалуется джисон. — но ты намного лучше смешиваешь ингредиенты, — надувается ченлэ. наглая ложь; джисон, как известно, плохо готовит, и совместная жизнь с ренджуном спасала его очень много раз. тем не менее, они делали это столько, сколько он себя помнит, и он не знает, почему он так спорит, когда он знает, что они в конечном итоге проведут вместе на кухне ни один час, споря о том сколько нужно добавить миллилитров молока, несмотря на то, что рецепт уже пробовали сотни раз раньше, и будут бросать муку друг в друга, хотя уборка после — это кошмар. чудо, что никто из них ничего не поджег. вечер застает шестерых из них в угловой кабинке любимого бара джисона. (марк отправляет торт и звонит утром с наилучшими пожеланиями и извинениями за то, что не смог вылететь из ванкувера. джисон говорит ему, что все в порядке, и подавляет боль облегчения в животе, которая скручивается от чувства вины.) донхек жалуется, что скучает по их компании, но в шуточной форме — не стоит бороться с пятью интровертами. он все равно встает, чтобы потанцевать и в какой-то момент, чтобы было не так неловко, он держит ренджуна за руку и двигая бедрами в тандеме под мелодию живой группы, в то время как джемин закатывает глаза, а джено хихикает. легальный заказ напитков сейчас в новинку. кровь джисона кажется теплой, когда он сидит рядом с людьми, которых он любит больше всего. даже если он немного растроган, когда ему дарят подарки, он списывает это на свой третий лонг айленд айс ти. ченлэ смотрит, как танцуют донхек и ренджун, потягивая бутылку пива. у него есть ужасная привычка пить шоты, а затем делать паузу, чтобы запить их пивом вместо воды. джисон думает, что это мерзко, но ченлэ выглядит хорошо — в теплом желтом свете, глаза горят лихорадкой от опьянения, губы розовые и потрескавшиеся, когда они сжимают горлышко бутылки. джисон вздрагивает и думает, что, может быть, вытанцевать его нервную систему — это хорошая идея. он шепчет это донхеку, который предсказуемо кричит об этом всем остальным, дальше они оказываются в гей-клубе, где вышибала рассматривает джисона и его удостоверение личности три раза. джисон теряется себя в танце. это заставляет его чувствовать себя более пьяным, чем алкоголь — способ мягко заставить его мозг замолчать, сосредоточиться на своем теле и ни на чем другом. когда он танцует — это повод прыгать, кричать, трогать — делать то, что он не может делать, когда он трезвый, хороший сын, студент университета. он тянет ченлэ за талию и кружит его. ренджун отрывается от донхека, чтобы поцеловать его в голову. джено трется о его спину, а джемин смотрит с веселой улыбкой. джисон опьянен их любовью, бодрящим пиком молодости, моментом, когда он пробует то, что может только в девятнадцать, и думает, что ему все равно, если утро никогда не наступит. он танцует, пока его сердце не бьется слишком быстро, чтобы слышать музыку, пока его ноги не угрожают подкоситься и не приведут его к двери и свежему воздуху. за пределами клуба дует резкий и холодный ветерок. этого недостаточно, чтобы джисон почувствовал себя трезвым, но это заставляет его почувствовать себя живым, его волосы встают дыбом, холод проникает под серебряный пиджак, который ему дал джемин ранее. ченлэ находит его, словно маяк. он удовлетворенно мычит, несмотря на блестящий пот на его лице и шее, и немного крутится, прежде чем дотянуться до стены, к которой прислонился джисон. джисон фыркает от смеха. ченлэ всегда был милым когда был пьян — менее неприятен, чем когда он трезв, более расслаблен и менее ограничен в словах. он появляется в пространстве джисона, заставляя холод улетучиваться и заменяет его теплом. он пьян и улыбается, а сердце джисона растворяется в тумане. — что наш именинник здесь делает? — ченлэ поддразнивает, но его пальцы уже переплетаются с пальцами джисона, его глаза уже светятся пониманием, нескрываемой привязанностью. — восхищаюсь видами и звуками, — вздыхает джисон, и ченлэ фыркает. на улице валяются окурки, гудят машины, вдали кричат ​​пьяные люди. тем не менее, небо чернильно-синее, а желтые уличные фонари превращают светлые волосы ченлэ в ореол. он сделал усилие, чтобы нанести макияж сегодня вечером, две черные линии на его глазах, которые делали его похожим на кота. на его щеках легкое мерцание, в нем отражается блеск пирсинга и синий пиджак. он хорошо выглядит. у джисона нет запретов держать эту мысль при себе, поэтому он и не держит. ченлэ удивленно смеется, потому что это именно он кокетничает в их отношениях, но выглядит довольным. — ты шутишь? ты великолепно выглядишь. девятнадцать тебе к лицу, — он кокетливо дергает джисона за пиджак, потому что он ченлэ, а джисон становится бледно-розовым, потому что он джисон. в этом нет ничего нового — электрические разряды между ними. он шутит и насмехается над джисоном каждый раз, когда они находятся в такой близости, когда ченлэ носит обтягивающие штаны и насмешливо улыбается, когда они смотрят фильм с мест для поцелуев, потому что джемин сэкономил, когда наступает ночь и приносит с собой холодную и одинокую тоску. обычно, они оба трезвы. обычно, тень марка ли вырисовывается в голове джисона и закрывает поле зрения ченлэ. но сейчас марк в ванкувере, и они оба пьяны, и когда ченлэ наклоняется, чтобы поцеловать его в щеку, джисон поворачивает голову. он мог остановиться на этом — он мог остановиться, оставаясь невинным. кроме того … джисон никогда в жизни не бросал вызов, а ченлэ никогда не встречал вызов без улыбки. ченлэ склоняет голову набок, и джисон заставляет себя не отрывать взгляда. в глазах ченлэ всегда видны звезды, но сегодня они выглядывают сквозь облака. он не говорит, потому что ему это не нужно. он наклоняется, осторожно и медленно. мир кажется очень далеким. нет больше ламп, больше нет пьяных людей, больше нет клуба, в котором находятся их друзья. мысли джисона — туман, а взгляд ченлэ — сигнал маяка. он дает джисону время уйти, оттолкнуть его, произнести слово — или несколько слов протеста. джисон только наблюдает. у него день рождение. если это его убьет, то пускай. ченлэ целуется так, будто ему нечего доказывать. это имеет смысл. это говорит о доверии, радости, бессловесном утешении, которое они делили между собой всю свою жизнь. его губы мягкие и на вкус как виски. он сжигает все тело джисона. они оба тяжело дышат, но мозг джисона — это телевизор без сигнала, раскалывающий статические разряды вспышками цвета, но без изображений, очищенных от мыслей — мыслей о его чувствах, о марке, буквально обо всем, кроме того, как лениво язык ченлэ убивает его. так много всего можно сделать у грязной стены ночного клуба, но ченлэ останавливается через некоторое количество времени и ярко улыбается, как будто это нормально. он вызывает такси и вопросительно хмурит брови, джисон берет его за руку и кивает.

***

джисон перенял самые странные страхи своего детства. то, что его воспитывала в основном бабушка, означало, что ее странные предупреждения и произвольные правила цеплялись за его мозг, как бы он ни пытался избавиться от них, будучи взрослым — незнакомцы днем ​​не менее опасны, чем незнакомцы ночью (ты слышал о похищении сына подруги сестры тетушки?), выключи водонагреватель перед тем, как принять душ, или ты можешь умереть от удара током (вода управляет электричеством), не разговаривай, когда проходишь мимо ящерицы на потолке (она может упасть тебе в рот!) она часто предупреждала его что бы он запер дверь, ведущую на террасу, и он пытался найти в этом логику. если она боялась воров или убийц, которые могли взобраться на стены и проникнуть через террасу третьего этажа, то они наверняка могли взломать замки и на первом этаже. змеи и другие наземные вредители тоже не могли забраться на такую ​​высоту. это давало подпитку воображению джисона, и он не спал по ночам, представляя себе существ с большими крыльями, мускулистыми конечностями и острыми зубами, которые блестели, как ножи. теперь это существо из его воображения живет в его груди. он смотрит на ченлэ, потерявшего сознание рядом с ним второе утро подряд, и существо оживает с ревом, ударяя крыльями по его сломанным ребрам. они не сделали ничего такого, кроме поцелуев прошлой ночью, но они сделали этого достаточно, чтобы нервы джисона расшатались заново, он чувствует себя измотанным. когда они впервые вернулись в квартиру, джисон осторожно спросил: «марк…?». как-будто он каким-то образом предал своего друга. как-будто марк не встречается буквально с какой-то девушкой. где-то внутри он знал, что не хочет защитить марка или даже ченлэ. он хочет защитить себя. чтобы напомнить себе, что он держал лицо ченлэ в своих ладонях, но не его сердце. ченлэ пожал плечами. я не хочу сейчас думать о марке.я хочу целовать своего лучшего друга в его день рождения. теперь он спит на своем обычном месте на кровати джисона, его взъерошенные волосы, серебряный пирсинг и яблочно-красные губы освещены зимним солнцем, которое неумолимо струится через дешевые занавески джисона. цвет соответствует светлым пятнам на его шее и ключицах, и существо угрожает разорвать джисона изнутри. он желает, что бы это произошло. джисон отворачивается и идет в ванную, не торопясь чистит зубы, брызгая холодной водой на лицо и шею и надевает свежую футболку. рукова слишком короткие, касаются верхней части его запястий. должно быть, это ренджуна. он проводит влажными пальцами по волосам и смотрит на свое отражение, не в силах его понять. мальчик, смотрящий на него в ответ, утратил свою обычную видимость спокойствия, утешения и безопасности, возникающих при переживании безответной любви с определенного расстояния. теперь весь фасад разрушен, и он остался ожесточенным, плоть его живота и его груди разорваны, и на всеобщее обозрение выставлено блестящее красное сердце. он задается вопросом, мог ли ченлэ увидеть это прошлой ночью — или, по крайней мере, увидит ли он сейчас, в отсутствие и безопасность темноты. к тому времени, как он возвращается в спальню, ченлэ уже не спит. его улыбка легкая, любящая, и джисон ненавидит себя за то, что он хочет пройти через это, чтобы бы он мог просыпаться так каждый день — ченлэ в его постели, в его сердце, независимо от того, видят ли его таким же образом. когда он отвечает на «доброе утро» ченлэ, он парит вне своего тела. холодный, отстраненный. испуганный. джисон неуверенно садится на матрас, а ченлэ подползает к нему и тыкает пальцем в щеку. — перестань сходить с ума. ты злишься? — я не злюсь, — возражает джисон, потому что это не так. не в том смысле, в каком имеет ченлэ — мне было весело. разве тебе нет? — спокойно говорит ченлэ. — мы можем делать это иногда. иисус. джисон хочет, чтобы земля поглотила его, успокоили и дала ему гребаный покой. — нет, — очень внятно бормочет он. он готовится к тому, что знает, что будет дальше. хорошо это или плохо, но он слишком хорошо знает ченлэ. сценарий уже играет у него в голове, как эхо слов, исходящих изо рта ченлэ. — ладно, все хорошо, но это не должно ничего значить, джисон-и, — говорит он, и вот оно. ботинок падает и топчется на сердце джисона. — целовать друзей — это… — боже, просто… заткнись на секунду, ченлэ, — джисон зажмурился; он не хочет видеть выражение лица ченлэ. он не совсем понимает, откуда исходит его раздражение, но это нарастающая волна в его груди, которая топит и заставляет замолчать существо, бьется в его венах и заставляет его пальцы дрожать. он лучший друг ченлэ, и это всегда сопровождалось его умными замечаниями, его саркастическими ремарками, его резкими словами, в которых нет никакой злости. но ченлэ никогда не причиняет вреда. особенно джисону. джисон не может сидеть здесь и позволять себе быть жестоким, даже если он не знает, что делает это. по крайней мере, для этого у него достаточно самоуважения. — это что-то значит, — выдавливает джисон из себя, глядя себе на колени. — о, — мягко сказал ченлэ, — я имею в виду, конечно, да, я не имел в виду… — нет, ченлэ. я люблю тебя, — говорит джисон. он жалкий. все по-прежнему. — ну, да, — слабо говорит ченлэ. джисон не знает, есть ли у него проблемы с пониманием и обработкой слов или и тем, и другим. — я тоже тебя люблю, ты мой… джисон действительно не может этого слышать. он поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с ченлэ. — ченлэ, — прерывает он его, и его голос дрожит от нетерпения. — мы не можем сделать это снова. я люблю тебя, — повторяет он, и на этот раз до ченлэ доходит. на этот раз его лицо вытягивается, а рот открывается. джисон испытывает болезненное удовлетворение от того, что лишает его дара речи. даже если это именно так. даже если это ужасно. первый ответ ченлэ вполне уместный: «блять» джисон невольно фыркнул. — ага, — шепчет он, и его пальцы так крепко соединены, что он не думает, что они когда-нибудь разъединятся. — блять, о нет, я идиот, джисон… — да, немного, — он прочищает горло, — послушай, я знаю, что ты не… ченлэ не отрицает этого, но выглядит несчастным. — джисон, я… я имею в виду, это не похоже на то, что я никогда не думал… я просто… — он отводит взгляд. — марк, — говорит джисон, и имя легко скользит между ними, как всегда. пауза. она тянется вечно, и джисон боится что это конец. — это не меняет того, как я… — начинает ченлэ, и это уже чересчур. джисон отпрыгивает от его прикосновения, как будто кровать внезапно загорается. он смотрит на голубые стены, потертый ковер, одежду, разбросанную по его стулу, бумаги на столе — куда угодно, только не на ченлэ. — я знаю, — сказал джисон, сдерживая слова. ченлэ встает, его глаза полны печали, и джисон все больше и больше злится с каждой секундой. — ты хочешь, чтобы я ушел? — тихо спрашивает он. джисону не нравится, когда ченлэ видит его насквозь. кажется ужасно удобным, что он так хорошо видит его насквозь именно сейчас, когда он мог просто замолчать и предотвратить кучу всякого дерьма, но джисон знает, что это жестоко. он осознанно скрывал свои чувства. тем не менее, ему не нравится, что ченлэ знает, что его нужно оставить одного, хотя часть его жаждет дотянуться до него, заставить рассмеяться и сказать что это шутка, поцеловать его, как вчера вечером, и забыть этот разговор. вместо этого он кивает, и его гнев сдувается, как проколотый воздушный шарик. — я просто… может, мне нужно немного времени. немного. он не понимает, чего хочет сердце. ченлэ кивает. он выглядит обиженным. джисон не настолько эгоистичен, чтобы думать, что все это жалко, но это так и он терпеть не может этого надоедливого присутствия. ченлэ останавливается у двери. — с днём рождения, — говорит он, и в другом мире это прозвучало бы жестоко, но в этом мире ченлэ неспособен быть неискренним. в этом мире это последняя капля — то, что выталкивает слезы из глаз джисона, заставляя их скатываться по щекам. он не вытирает их.

***

худшая часть отказа — это даже не отказ. это невозможность тусоваться с ченлэ. — побыть одному — это хорошо, — мягко говорит ренджун джисону. это означает, что у них будет время для раздумий, и все вернётся в норму. в норму джисон так долго любил ченлэ, что не знал, как бы выглядела эта норма. если бы все, что потребовалось — это не видеться несколько недель, разве он не разлюбил бы ченлэ давным-давно? он никогда раньше не признавался, потому что всегда знал, что, что бы ни говорил ренджун, расстояние ничего не исправит. время ничего не исправит. он рассеянно думает, что ренджуну повезло не знать этого. любовь ренджуна настолько беззаботна, что ему не о чем беспокоиться. донхёк не на другой стороне непреодолимого пространства, он здесь, готовит на кухне ренджуна, спит в постели ренджуна. для джисона же это не так. много лет назад ченлэ приклеился к нему, как лист на мокрый цемент, и теперь джисон — это скала с высеченной на ней любовной историей, ископаемое, определяемое одним пережитком, одной вещью, вечным напоминанием о прожитой жизни. это наука, это история, это абсолютная правда. динозавры вымерли. утром встает солнце. джисон любит ченлэ. жизнь продолжается.

***

на первом году обучения в колледже ченлэ тащит джисона в ботанический сад на ночной пикник. джисон протестует, потому что деревья шепчутся по ночам, а подслушивать — не хорошо. ченлэ говорит, что дружит с деревьями, и им все равно. джисон верит ему — кто угодно или что угодно может дружить с ченлэ. ченлэ был создан для ночи в отличие от джисона. он носит черное, и ему нравятся романы о вампирах, и его эмо период в первый год обучения в старшей школе был откровенно весёлым, но это выходит за рамки того. он сделан из сплошного лунного света — лунный мальчик с лунным камнем в носу, с лунной кожей и лунными волосами. это почти как будто он выкрашен серебром с головы до пят, как актеры, покрытые металлической краской на таймс-сквер. озеро колыхается, хотя парк пуст. они едят рядом с ним, в то время как джисон дрожит, а ченлэ смеется чистым и звонким смехом. позже, когда они оба успокоились, ченлэ шепчет это деревьям и духам, а также джисону. ты мой любимый человек.

***

в восьмом классе соседская кошка кусает джисона за руку. она не хотела быть агрессивной, она просто укусила, чтобы показать любовь (джисон предпринимает попытки доказать это своей разъяренной матери — нет, я не думаю, что мне нужно прекращать кормить ее). тем не менее, она уличная, и его мать приводит статистические данные об инфекциях и о неизлечимом бешенстве, в десять вечера его бесцеремонно увозят в клинику. он симулирует достаточно чтобы надавить на жалость, и по пути они подбирают ченлэ. джисон терпеливо сидит во время трех уколов, которые врач вводит в его бицепс, справляясь с ними с отважной попыткой эмоциональной зрелости и притворной безболезненностью любого тринадцатилетнего мальчика, в то время как ченлэ широко улыбается ему и зачарованно наблюдает за иглой. когда пришло время для четвертого укола — на этот раз в ладонь, рядом с раной, — джисон забывает про свою гордость и кричит будто его убивают. ченлэ мгновенно появляется рядом, хватает его за плечи и шепчет успокаивающие слова, в то время как его мать выглядит слегка рассерженной. позже он будет это отрицать и будет шутить о том, как джисон плакал, будто ребенок, но той ночью джисон клянется, что слезы стояли и в глазах ченлэ. несколько лет спустя, когда они вместе ходили в салон где делают пирсинг, джисон понимает это. его нос пронзает острая боль в тот момент, когда крыло носа протыкает игла, ченлэ закрывает глаза, и он все понимает. *** время идет слишком быстро и слишком медленно без ченлэ. он, конечно, перестал проходить мимо квартиры, но у джисона есть подозрение, что он проводит время у джемина и джено, через несколько дорог вниз от университета. (в глазах джено отчетливо светится беспокойство, когда он шепчет ренджуну, что ченлэ, кажется, сейчас в полном беспорядке, и он не знает, что делать — джисон делает вид, что не слышит его.) (вина и удовлетворение скручиваются в его животе.) у них нет никаких общих занятий, но он также не видит ченлэ в кампусе, что оставляет его поздний вечер — обычно наполненный болтовней ченлэ, которая злит библиотекаря — пустым. это похоже на то, как если бы ченлэ взял паузу и побежал с ней, распутывая ее, как ленту, и дергая до края земли, оставляя след, по которому джисон слишком боится идти. джисон не пишет ченлэ. он удаляет инстаграм со своего телефона и перечитывает перси джексона. он много плачет, то и дело — в гостиной во время просмотра фильмов, на коленях ренджуна на диване, в кровати, где ченлэ толкнул его на подушки и поцеловал. прошло две недели, прежде чем в субботу вечером в дверь постучали, но в тот момент, когда джисон смотрит ченлэ в глаза, кажется, что прошло не так много времени с тех пор, когда он видел его в последний раз, обиженного, сбитого с толку и потрясённого. прошло совсем немного времени, с тех пор как они прислонились к грязному зданию и сожгли друг друга, как падающие исчезающие звезды. (чем больше он прокручивает момент с поцелуем, тем больше он задается вопросом, чувствовал ли ченлэ, что он тоже горит. как он мог не чувствовать это?) теперь ченлэ выглядит как полный беспорядок. как и сказал джено. его волосы взлохмачены, а нос красный. губы у него шелушатся — он их кусал, нервный тик. — привет, — говорит джисон, и это выходит мягко, несмотря ни на что. он скучал по ченлэ очень сильно, и теперь боль утихает. ченлэ, кажется, понимает, потому что он безмолвно тянет джисона в объятия, и они стоят так долгое время, лицо джисона прижато к шее ченлэ, пальцы ченлэ вцепились в футболку джисона. джисон слышит мягкий щелчок закрывающейся двери спальни ренджуна. когда ченлэ отстраняется, его руки дрожат. джисон понимает, что ему неловко. джисон видел ченлэ в сотне разных ситуаций, но это в новинку. ченлэ прочищает горло. — я знаю, что тебе нужно время, извини. но… мы можем поговорить? — ченлэ… — джисон насторожился. кажется, что его тело выжимают, как мокрое белье. он точно не хочет, чтобы его сердце было разбито. — я знаю, что ты не чувствуешь то же самое, и нам не нужно быть неловкими, ченлэ, я справлюсь. ложь, ложь, ложь. в детстве джисон говорил только правду. ченлэ сделал из него ужасного лжеца. ченлэ раздраженно фыркает, входит в гостиную и вскидывает руки вверх, излучая волнение всем телом. он не умеет выражать суть дела наполовину. — боже, нет, в этом то и дело. в этом то и, блять, дело я думаю что я чувствую. что? что? что? что? слова вибрируют в ребрах джисона, в его черепе, бренчат вверх и вниз по всем двумстам шести его костям. весь мир замирает — останавливается на самой своей оси, приказывает солнцу подождать, перевести дух. ченлэ снова открывает рот. он пробегает пальцами по волосам с лихорадочным видом. — я идиот. я такой идиот. я провел последние пару недель… боже мой, я как-будто сошел с ума. я не могу перестать думать о тебе, черт возьми. где-то, словно из-под воды, словно с большого расстояния, искаженный и сбитый с толку, разбитый и восстановленный и находящийся в эйфории, джисон говорит: — но… ты влюблен в марка. ченлэ смеется, и в этом звуке есть ликование, смешанное с горькой истерией. — нет! очевидно, нет, — он делает шаг ближе к джисону, его пальцы все еще трепещут, как крылья бабочки. он больше не лунный свет. он — молния, которая задерживает дыхание вдали от джисона, а затем вздрагивает, отступает и снова разгоняется. глаза джисона с трудом отслеживают все его движения. — видишь, я думаю, я так привык любить марка. он — все, что я видел с подросткового возраста, все, на чем я сосредоточился, он —все. мое — осознание, что я гей, осознание сексуального влечения, осознание, что я хочу получить от этого прекрасного принца — честно говоря, милый гетеро парень, старше на год, я… — он царапает руки, внезапно затихая. когда он встречает взгляд джисона, его глаза горят, как два огня. — ты всегда был моим домом. ты всегда был тем, куда я ходил, чтобы чувствовать себя в безопасности или… или убежать от того, насколько сокрушающим было все остальное. всякий раз, когда я чувствовал себя отстойно из-за этого все, что я хотел — это быть рядом с тобой. вдали ревут динозавры. ченлэ снова идет к джисону. — я не понимал, джисон. я не понимал, что все это — было любовью. думаю, мне нужно было, чтобы ты меня подтолкнул. джисон опять задается вопросом, правильно ли он все это время понимал любовь. — я идиот, — повторяет ченлэ. грудь джисона увеличивается и уносит его вверх, как воздушный шар. он парит на высоте миллион футов в небе и смотрит на огни города. они похожи на глаза ченлэ. глаза ченлэ, которые теперь неотрывно смотрят на джисона. его руки тянутся вперед, его рот шепчет слова, которые джисон больше не слышит. он не знает, кто кого первым целует, но все, что он может снова почувствовать — это чувство, как будто он падающая звезда, и весь этот проклятый мир горит вместе с ним. ченлэ целует его, как будто он тоже это чувствует. как будто это чертов взрыв. он выдыхает джисону в рот, и джисон вкушает его чувство облегчения. он прижимает ченлэ все крепче и крепче, сжимая его лицо, их грудь и бедра прижаты друг к другу, центр сверхновой звезды. солнце светит в одиннадцать часов вечера. — я люблю тебя, — шепчет ченлэ. — люблю тебя, я люблю тебя. джисон тоже повторяет эти слова. они гудят в его крови, они высасывают боль, как змеиный яд. они приливают и отливает и наполняют его существование. ченлэ любит джисона. жизнь продолжается.