Бордовый потолок

Со Чанбин. Это имя стало часто слышимым в своих кругах. И в этом не было ничего удивительного. Слишком молодой специалист, что блещет умом и не кишится деньгами для малоимущих семей, относительно скромен, слишком дисциплинирован, да и просто "сын маминой подруги". Так о нем говорило большинство, кто не знал Свинолика на самом деле. Все много болтали о дружбе с таким крутым парнем, но никто на самом деле с ним не дружил. Его уважали как психолога Со, но никак не приёмного мальчишку богатой семьи. Единственным другом Бина был Минхо, а главная цель в жизни Со совсем не была связана с работой. Он мечтал найти первую любовь. Видимо, эту мечту они с Феликсом разделили на двоих, сами того не зная. Чанбин всегда был смелым и всегда давал отпор трудностям, никогда не истерил и всегда был мудрым. Ещё в детстве к нему было соответствующее отношение: он вёл себя как взрослый, так к нему люди и относились. На любой аргумент — находил десять, на любую истерику — лучший отпор безразличия и спокойствия. Именно такой он — Со Чанбин. Да, бывали дни, и достаточно часто, когда он переставал прятаться за скалой силы, а показывал себя: глупого, резкого и милого мальчишку, что стесняется даже думать о поцелуях. Да он переплюнул бы любую школьницу по стеснению и краснению. Двуличность прячется в каждом из нас. На самом деле, в нас живёт множество ролей, ведь мы — это актёр, что отлично справляется со своей ролью. С родителями — один человек. С друзьями — второй. С коллегами и клиентами — третий. А сам с собой так вообще непохож ни на одного героя своих ролей. Такова реальность. Несмотря на то, что мы вечно говорим о масках, открытых и закрытых книгах в плохом ключе, всё равно каждый пользуется этими качествами для себя.

***

Маленький Феликс сидел на холодном деревянном полу в гостинной, играя в алюминиевые машинки, с которых слезла краска и пятнами осталась только в нескольких местах. Мама поставила пластинку с песней "Sunsetz" группы Cigarettes after sex. Феликсу очень нравилось, когда мама ставила свои пластинки. У неё была их целая коллекция — от The Smith до Joy Division. Ей очень нравился Манчестер и его исполнители, ведь именно там она родилась и родила Феликса. Это ей напоминало о лучшей жизни до переезда в Корею. О той жизни, где не было вечно пьяного мужа, вечной уборки рвоты и пустых бутылок. Дверь грохнула, врезаясь в косяк. Шестилетний Феликс даже не вздрогнул — слишком привык. Увлеченный игрой в гонки, Ликс и не заметил, как за стенкой на кухне ругались родители. Лишь когда стекло со звоном разбилось о пол, Ликси оторвал глаза-светлячки от машинок. Прислушался. Папа кричал на маму. Что-то тяжело рухнуло, потянув за собой видимо стакан. Феликс застыл в проходе кухни с игрушками в руках. Папа бил лежащую на полу маму по животу ногами, та только выплёвывала воздух, будто тот ей был совсем не нужен. 《Папа злой!》- пронеслось в светлой головке малыша, пока отец избивал маму кулаками, сев на её тело сверху. Кровь брызгами отпечатывалась на острых осколках разбитого стекла. Ваза с цветами, что стояла на столе раньше, опрокинулась, вода стекала по деревянной поверхности, выверяя путь через стебли и белые соцветия сирени к острому углу и падая каплями вниз на новое дерево — пол, а потом в щели между дощечками. Мама вскрикивала от боли, губы были разбиты, на брови высечено бордовым и липким. 《Мама хорошая!》- новая мысль привела к действиям, вызвав в малыше первую в его жизни злость. Феликс накинулся на отца, запрыгнув тому на спину, больно заколотил его облупленными машинками по голове и плечам. Мужчина с рыком скинул мальчика и начал душить, прижав к полу. В молочную кожу, усеянную веснушками, впивались осколки, словно пчелы своими жалами. Перед глазами забегали чёрные муравьишки, как летом в газоне, скрывая собой яростное лицо папы. Воздуха стало так мало, словно мальчик тонул в воде — слишком сухой и болезненной. Снова звук бьющегося стекла, только теперь о другое дерево, не о пол. Еле проглядываемое сквозь муравьишек, лицо папы становилось более спокойным, воздух начал возвращаться, но чёрные точки не отступали. Папа тяжёлым грузом рухнул на маленькое тельце. Задышалось чуть легче прежнего. Кто-то перевернул папу и жёсткими тощими руками вытащил Феликса подмышки. Мама прижала мальчика к себе, она плакала, смешивая кровь и слёзы на лице, как краски на холсте. Феликс мог только молчать, прижимая маму ближе и крепче к себе и, наблюдая, как горлышко зеленой бутылки от соджу торчит из папиной спины.

***

Прошла всего-лишь неделя в новом "доме". Как думал маленький Ликси, приют не самое плохое место. Есть всё, но нет мамы, это единственное, что делало больно. Ликси всегда старался быть солнечным мальчиком, старался быть добрым и дарить любовь окружающим. Так его учила мама. Мама, которую он не сможет увидеть ещё очень долгое время. В один из серых дней, Феликс, словно маленькое веснушчатое солнышко, сидел на своей кровати в общей спальной комнате один, болтая ногами и потягивая зефирными губами яблочный сок из пакета. Он смотрел в окно и думал о том, как хорошо, что теперь у него есть новые яркие машинки, да, общие, зато новые. Шумя и толкаясь, в комнату ввалилось несколько мальчишек. Они все были старше Ликса на пять-шесть лет. — Слышь, улыбашка, откуда сок? Спёр с кухни? - довольно высокий мальчик с выразительными узкими глазами пнул Феликса по ноге. — Нет, хён-ним, что вы? - испугался солнечный мальчик, - Я бы ни за что... — Ты чё? Врать собрался, дохляк? - грубо перебил Ликса ещё один мальчик из толпы, что был пониже первого и крупнее в весе. — Да что вы? Я бы не посмел.. Феликса ударили по веснушчатой скуле, выбивая искры из глаз и юные слёзы. Его стряхнули с кровати на пол, рвали одежду и лапали девственную молочную кожу, на которой все ещё заживали мелкие порезы от стекла. Феликсу было страшно. Именно сейчас. Не было, когда папа его душил, не было, когда мама убила его. А сейчас было страшно. Мозг отключился от реальности, глаза перестали видеть общую спальную комнату. Феликс лишь видел зелёный газон во дворе перед домом и муравьишек. Но, он слышал. Слышал голос директора, слышал голос какого-то незнакомого мальчика, а потом провал. Темнота. Чьё-то шуршание рядом с ухом. Феликс открыл глаза и подорвался с кровати. Чьи-то маленькие ладошки, но намного больше, чем Феликсовы, удержали его и усадили обратно на матрац. Ликси помотал головой, стараясь увидеть чёткость мира, что в данную секунду кружил. — Эй, ты чего? Тебе стоит ещё полежать. Совсем себя не бережёт, Циплёнок. Наконец, Феликс увидел мальчика. Он узнал его голос. Этот голос он слышал, когда в темноте появился директор. Хороший голос. Добрый. Мальчик был явно старше Ликса, но младше тех злюк, которые начали драться. Так они и познакомились. Спасителя, что доложил на потасовку директору, звали Со Чанбин. Ему было 8 лет. И он знал английский. Удивительно! Феликс был очень рад данному факту, ведь благодаря маме, что родилась и росла в Англии, он свободно говорил по английски. Несмотря на свой возраст, Феликс уже знал, что значит красиво, а что нет. И он точно мог сказать, что Со Чанбин очень красивый! С момента их знакомства они провели в дружбе целый год. Год вместе. Год, где есть только зелёный газон, взрослые книги по психологии, втихаря взятые из библиотеки, разноцветные фантики от жевательных конфет, mp3 плеер, из наушников которого лились песни группы Cigarettes after sex, и, два мальчика, что дарят друг другу улыбки, тепло, защиту; мальчики, что прячутся под мохровым розовым пледом с большими цветами и разговаривают ночи напролёт; мальчики, что полюбили и стали любимы; мальчики, для которых солнце и луна были их знаками — знаками любви, такой разной, но такой земной и неземной одновременно.

***

— Л-ли Феликс? - по щеке Чанбина скатилась слеза, он наконец часто заморгал, резко подорвался с места и, упав на колени напротив Ликса, обнял его так крепко, как мог. Его слезы впитывались в салатовый свитер, а плечи часто вздрагивали от тихих рыданий. Во всём этом читались облегчение и счастье. До Феликса дошло не сразу, только после того, как тень шока от действий ушла. Он осторожно положил ладони на ухоженные волосы и прижал голову ближе, зарылся носом в укладку, часто задышал и тоже заплакал. Они выжимали друг из друга ту самую тоску разлуки, то самое одиночество, что било кувалдами по сердцам. Этот момент стал одним из лучших воспоминаний обоих. Теперь каждый из них достиг своей мечты, получая новую. Оба хотели быть вместе, так долго и неразлуно, насколько это вообще возможно. В тот же день Чанбин и Феликс пошли в кафе. Они много говорили. Чанбин рассказал о том, как жил после усыновления, в каких странах бывал и сколько теперь у него самых настоящих машин. Также, он сказал, что ночевал не дома, а у друга, именно поэтому приехал не на машине, а на общественном транспорте. Феликс рассказал про приёмную семью, про танцы, про друзей. Оба говорили о Минхо — только самое хорошее, и получилось, что общеизвестное обоим. И позже, в течении недели, они встречались каждый день: на завтрак, потом провожали друг друга на работу или учёбу, на обеденный перерыв, и, также провожали друг друга; везде опаздывали, но просто не могли перестать проводить время вместе. Как оказалось, помимо любимой музыкальной группы, они увлекаются рэпом и битбоксом. Каждая их встреча была наполнена зелёным газоном, жевательными конфетами, музыкой и тысячами прикосновений — от объятий до сплетения мизинчиков. И неважно, что зима морозила ледовыми шипами. Оба хотели утонуть в океане, переплетаясь друг с другом, словно тёмные водоросли, глотать пузырьки воздуха и по новой переплетаться. Это был их общий рай.

***

Он схватил бутылку с бутонами жёлтых цветков со стола и со всей силы бросил в стену рядом с головой Чанбина. Осколок, отскачив от стены, прочертерил кровавую рану на его щеке. — За что? - глаза Бина напонились искрами недоумения, а ладонь автоматически прижалась к ране.