Молчание

В детстве он был худощавым мальчиком, но пока остальные становились широкоплечими и массивнее, он становился всё более неказистее и пухлее. Даже отказ от обедов в школе не помогал. На 14 февраля он не получал валентинок, девушки не признавались ему в любви, отказывали и Дима тяжело переживал каждую потерю. Конечно, он вырос и уже не думал об этом так часто. У него появился человек, который любит его и таким, как он думал. Старался есть хорошо и носил обеды на работу. — И как в тебя всё это влезает? — Игорь легко усмехается и треплет его по голове. Дубин замирает, неловко улыбнувшись. — Да чего ты, ешь давай. Добавку будешь? — Нет. Гречка с подливой больше не лезет, хотя он и собирался доесть. Но он умело скрывает эмоции, давно научился. Гром ничего не заметил. Когда Игорь уходит домой, уходит и Дима, к себе в спальню. Напряженно смотрит в зеркало и штаны стягивает, голову поднимает и ляшки щупает. Еженедельный ритуал. Плечи узкие, но талией и не пахнет, как и острыми ключицами. Дубин кривит лицо и бока ощупывает. На голове солома. Из-за этого у них не было первого раза. Не из-за того, что он в этом ничего не смыслил, а из-за того, что боялся раздеваться. Фразу Грома он запомнит на всю жизнь. И правда, у него нет недостатков. Если бы только родиться красивым. На следующей неделе Дима решает взять себя в руки. Есть становилось сложнее, поэтому не составило труда сократить рацион. Завтракал овсянкой на воде и чаем без сахара. Во время перерыва, он съедал только салат, оставшееся в ланчбоксе отдавал Грому. Всё же знал, что тот весь день на ногах, приятно хотелось сделать, ну и накормить. Пусть Игорь не слишком чуток, он решил быть осторожнее, теперь готовил салаты в отдельную тару и находил укромное место вроде подоконника, чтобы пообедать. Но несмотря на всю неприязнь к каждой ложке живот часто урчал, не желая привыкать к такой внезапной смене рациона. Дима решил пойти на компромисс, завёл тетрадку и старался делать рацион более менее как прежний, не выходя за рамки нужных каллорий. — Что считаем? Работу закончил уже? Дубин засуетился и спешно закрыл тетрадь, только потом выключил калькулятор на телефоне. Голову повернул и нахмурился недовольно. Сколько он за спиной стоял? — Да мне немного осталось, вот и решил расслабиться. Там ничего такого. Гром смотрит недоверчиво, но быстро расслабляется и мягко треплет его за плечо. Поверил. Дима держался весь день, но когда шёл в магазин, не сдерживался и брал что-то сладкое, сьедая всё за ночь. Неприятная ситуация. — Дим, да очнись ты! Что-то у тебя пусто совсем, я печенье принёс. Мы же выпьем чай? — Ах, точно. Извини. Сейчас заварю, проходи, конечно, — Дубин отошёл, пропуская Игоря на кухню и повернулся к чайнику, нервно глянув на пакет. Его любимые, но он не может просто пойти на поводу у желаний и так каждую ночь проводя у холодильника. — Да я пообедал недавно, в меня уже не влезет. Но чай выпью с тобой. Как у тебя дела? Гром тихо приближается и обнимает его со спины, довольно улыбаясь. — Прекрасно. Уверен, что не будешь? — шепнув на ухо, он забирается холодными ладонями под футболку, осторожно оглаживает бока и Дима как ошпаренный отбегает, неловко футболку ниже натягивая. — Воу, полегче. Извини, я просто подумал приятно будет. — Нет-нет, ничего, — сердце гулко стучало. Придумывать оправдания все сложнее. И приятно было, но меньше всего он хотел чувствовать как кожа легко оттягивается в чужих руках. Игорь тяжело вздыхает, понимая, что поторопился и сделал это слишком неожиданно. Ну как ещё этому дурачку намекнуть, что он давно его хочет? Дима заставляет его забрать печенье к себе, заботясь и тепло смотря. Ночью Дима кривится от голода и держится за живот, но в холодильник больше не лезет. Дима не обедает в участке. И понимает все прелести жизни, шутя про то, что вот Гром столько питался одним кофе здесь и вон какая фигура. Он осунулся, края рубашки легко свисали. Ещё немного и он назовёт себя красивым, а потом наконец проведёт первую ночь с Игорем. — Это что? — Обед твой. Ешь давай. — Ладно, — Дима забирает свёрток, не особо понимая, куда потом его денет. И вопросительно смотрит на Грома, он не уходит. — Ешь, говорю. Ты такие любишь, я знаю. Дубин медленно вытаскивает из бумажного пакетика шоколадный пончик. Нет-нет. Мало того что выпечка, ещё столько глазури. Любил несомненно, но не мог. — Спасибо тебе, — легко улыбнувшись, Дима делает первый укус, медленно пережёвывает. Вкусная еда теперь стала редкостью. Но Грома это не устроило и под пристальным взглядом он всё же доел. — Ну, вкусно же? Я завтра тоже могу принести, скажи только что будешь, — Игорь по плечу хлопает, а Дубин подскакивает, мягко улыбается, отговоривая его, проводит до самого места и только потом уходит в сторону туалета, в коридоре на бег перейдя. -------------------------------- Значит, сегодня. Игорь остался у него на выходные , отличный шанс. Дима колеблется и стягивает футболку, бросая её на спинку стула и к плите отворачивается, начиная готовить. Никогда не думал, что будет заниматься соблазнением мужчин. Гром тихо заходит на кухню и глаза протирает, кажется, не поверив, что видит Дубина без футболки. Замечает и острые плечи, впалые бока. — Дим?. Когда довольный блондин поворачивается осторожно , затаив дыхание в предвкушение, Игорь пугается не на шутку. Каждое ребро видит. — Что случилось? Тебе зарплату не выдавали, почему ты мне не сказал? Ты заболел? — подлетев, Гром хватает его за руку и быстро ощупывает живот, рёбра. Кажется, целый. — Ты чего? Нет-нет, все прекрасно, у меня есть деньги, я просто.. Ты посмотри какая талия. Тебе не нравится? — Дубин растерянно его оглядывает, кажется, искренне не понимая в чем дело. Только начал чувствовать себя красивым. И ожидал совершенно другой реакции. — Ты и так был самым прекрасным! Что ты с собой сделал, зачем тебе эта талия? — Игорь смотрит с животным страхом и Дима вздрагивает, очнувшись. — Ты никогда такое не говорил, — и Грома снова будто холодной водой окатило. — Я хотел стать лучше, мне это всё... Не нравилось. — Ты самый лучший и всегда им был! Прости меня, я должен был заметить раньше. Теперь все будет хорошо, я обещаю тебе. Просто не молчи. — Спасибо, Игорь, — Дубин слабо улыбается и тянется к чужому лицу, кратко целуя в нос и счастливо улыбаясь. Он верил.