Nightmares and choking

Save me, O dear divine Make me whole and never let me go For though I am weak and without strength for the time being, I long to be that one true means of suffice I roam the earth without a cause With no definite aim or ounce of pain Letting the scars grow in breadth, And steaming with fury at every verse I need a person, place to call my very own My very own inspiration around my neck That keeps my heart beating and my blood full of joy

День с самого начала обещал быть неспокойным. Казалось бы, все как обычно: цепь всё ещё связывает детектива и подозреваемого, не давая отойти на приличное расстояние, Лайт всё ещё недовольно стонет с мыслями «когда же это всё закончится?», хотя нет. Он говорил это вслух. Он произносит это каждый день. Причина его ненависти очевидна, но что-то не дает детективу покоя. Пасмурный прохладный день. Асфальт медленно уходит под покров осенних капель, дающих понять о своей нескорой отставке. И без того серая земля становится поникшей до края. Ровный шум. Всегда было интересно, сколько же капель умещает в себе это чудное природное явление. Разом наступает тихий раскат грома. Со временем он усиливается, и будь гром человеком, с большой уверенностью можно бы было сказать, что он наслаждается всеми этими трепетами человеческих сердец. А может и не только их. — Рьюзаки, всё хорошо? — стараясь вывести друга из пятиминутного транса, позвал первый, — Нам пора идти в штаб. — Что-то мне сегодня нездоровится, — ответил он, не отрывая взгляда от окна, — думаю, сегодня придётся поработать из номера. Я сообщу Ватари. — Может тебе стоит сделать выходной? — с непритворным волнением спросил он, глядя на поникшего соседа. — Не уверен, что моё состояние имеет больший приоритет в сравнении с Кирой, — монотонно проговорил черноволосый, набирая помощника. В ответ Лайт лишь понимающе кивнул, молча глядя на разговаривающего со стариком детектива. Спорить с ним нет смысла, хотя он был напрочь не согласен с ним. Очередная вспышка грома. Капли дождя с силой барабанят по крыше, но, к счастью, здесь хорошая звукоизоляция. В такой обстановке свет будто бы приобретает желтый оттенок, создавая непривычные ощущения. Всё происходит словно в тумане. Такого раньше не было. Время будто бы застыло. Та же чересчур громко звенящая (особенно по ночам) цепь, то же недовольное лицо самого лучшего в мире детектива, всё ещё ненашедшего Киру, те же торты, пирожные, всевозможные сорта мороженого, прямо-таки лежащие на каждом углу. Вопреки своей гордости, ты в любом случае должен смириться со всем этим и продолжать работу. Но даже с этим можно свыкнуться. Со временем приходит осознание — всё это окружено сплошной тоской и обыденностью. Ты настолько привыкаешь ко всем этим отрицательным моментам, что ни просто смиряешься, а уже начинаешь ненавидеть их по второй волне, но не потому что тебя это снова выводит из себя, хотя по этой причине тоже, а потому, что даже это уже стало слишком рутинным. — Звон колокола, — ни с того ни с сего начал детектив, — ...Слышишь его? — Звон? — Да... Он сегодня звонит громче, чем обычно. — Я не слышу его. — Неужели?... — чуть притих черноволосый, — Он сегодня звонит не переставая. Мне стало так интересно — это из храма?... Там свадьба?... Или же... — Что ты несешь, Рьюзаки? — Лайт сделал недоумевающее лицо, — Ты точно в норме? — Прости, я часто несу какую-то чушь, — он осторожно повернул голову в сторону подозреваемого. Ягами всё также растерянно глядел на него. Подержав небольшую паузу, L продолжил: — ты бы поменьше меня слушал. Они молча продолжили работу, лишь изредка перекидываясь некоторыми комментариями по поводу дела. Как бы сильно L не старался работать, всё его внимание вновь и вновь переносилось от компьютера к окну. Он был так вовлечён в раздумья, что не заметил, как Лайт присел рядом с ним: — Почему ты постоянно смотришь в окно? — он машинально повернулся к источнику внимания, стараясь разглядеть то, что детектив находил столь значимым, — Что в нём такого особенного? — Мне так легче думается, — ответил Рьюзаки, взглянув на визави боковым зрением, — честно говоря, я и не замечал этого. Кажется пора возвращаться к расследованию. Забавно, что после этих слов черноволосый так и не сдвинулся с места, а ещё забавнее то, что Лайт к нему присоединился. Капли медленно стекают по окну, оставляя за собой разводы. Молчание. За время их совместного проживания оно стало лишь частью рутины. Понимать друг друга без слов — вторая её составляющая. Кто-то вроде Мацуды мог бы сойти с ума. Вероятно, посиди он молча по меньшей мере тридцать минут — и социализация полностью покинет его. В какой-то момент Лайт разрушает идиллию молчания: — Рьюзаки, почему ты никогда не спишь? — На то есть свои причины. На больший ответ расчитывать и не стоило. Лайт лишь легонько фыркнул, вставая с кровати. *** В штабе стояла тишина, иногда сменяемая быстрым стуком клавиш. Большая часть группы расследования уже дома со своими семьями, в то время как мистер «пессимистический взгляд на мир вперемежку с саркастическими шутками» и мистер «Как-Же-Мне-Скучно» всё ещё работали, не покладая рук. L без конца печатал, ощущая пристальный взгляд позади себя. — Лайт, тебе что-то нужно? — спросил тот, не отрывая глаз от экрана. Не получив ответа, он продолжил игнорировать наблюдателя. — Забавная смена ролей, не находишь? — Кира лишь усмехается, зная, что L не до конца уверен в значении сказанной им фразы, поэтому не давая детективу шанса спросить, продолжает: — Твои безостановочные наблюдения, получавшие в ответ лишь моё равнодушие. Теперь всё иначе. — Это не единичный случай, — с ноткой иронии произносит второй. — Вынужден согласиться, — принял поражение подозреваемый. За время этого небольшого разговора он успел подойти к креслу черноволосого чуть ли не впритык, поэтому стоило ему наклониться — он уже дышит детективу в шею. — но сейчас это не так важно. — А что важно? Не успел L опомниться, как его кресло с силой поворачивают, заставляя взглянуть в карие глаза. Взгляд медленно падает на тонкое запястье. Такое нежное, изящное и... без цепи. Тело медленно впадает в дрожь. Осознание. Глаза судорожно ищут причину. Причину, как он мог допустить это, где недоглядел. Как такое могло произойти? Куда пропала цепь? Холодный пот проходится по лицу. Стало быть, всё кончено. Жёсткий ком застревает в горле, сбивая нормальное дыхание. — Понял, да, — Кира усмехается, опуская взгляд вниз. Мощные ладони тяжело прижимаются к плечам. Они не отступят, пока не добьются своего — в этом можно не сомневаться. Пальцы стремительно ползут вверх, беря в свои грубые объятья шею британца. Такой исход событий его явно не устраивал; паника сменяется попыткой спасения, и нога замахивается Кире в живот, стараясь выбраться из преграды. Ничего не выходит. Несмотря на сильный замах детектива, кислотная ухмылка не сходит с лица Лайта. Даже не скривился. Недоумение охватывает детектива с головой. Похоже, выхода нет. — Можешь даже не пытаться, — Кира, откровенно говоря, уже смеётся, — глупо выходит, не так ли? Приковать человека к себе, всё время держать у себя под носом, а потом умереть от его же рук. — ..В-вот только.. ты н-не ..человек — из последних сил выдавливает из себя черноволосый. — Кто бы говорил, — он в который раз смеётся, — Ты действительно хотел, чтобы последние слова лучшего в мире детектива были именно такими? Детектив уже не в силах ответить. Горячие слёзы заполняют глаза, своевременно выбираясь наружу. Сильная хватка сжимает мышцы, перекрывая весь доступ кислорода. Время застывает. — Есть нечто, о чём ты не знаешь, — с ноткой грусти произнёс Ягами, продолжая сжимать шею бедняги, — И я бы очень хотел, чтобы перед своей смертью ты узнал правду. Пока разум детектива чудом мог ещё хоть как-то функционировать, у Киры была в запасе лишь пара секунд, чтобы совершить затеянное. Он быстро приблизился к L вплотную, продолжая сжимать мышцы, и коснулся его губ. Это был не поцелуй, нет. Лишь прикосновение. Но чего ему стоило это признание. Глаза детектива расширились. Лайт отстранился, злобно улыбаясь, пока его глаза отдавали красным блеском. Последнее мгновение жизни лучшего в мире детектива. Он и подумать не мог, что его главный подозреваемый питает к нему чувства. Впервые он был уверен в искренности слов Ягами. Либо же его разум настолько сильно затуманился. Глаза медленно закрываются, видя белый свет в последний раз в своей жизни. Никто не мог подумать, что сам «L» будет умирать на руках Киры. *** Детектив дёрнулся, и вдохнув глоток воздуха, открыл глаза. Не осознавая происходящее, он почувствовал холодный пот по спине. Оглядевшись вокруг, к нему медленно пришло осознание, что это всё был лишь сон. Сон. Но ощущение внизу было реальное. Он опустил взгляд, замечая бугорок в штанах. Он смутился — такого не происходило уже давно. К тому же, факт того, что он возбуждён от убивающего его человека. Это странно. Но тот поцелуй.. Перед глазами всплыло то ужасающее лицо с багряным взглядом. Черноволосый слегка встряхнул голову, внушая себе, что всё в порядке. Прошло около трёх дней. Самовнушение не помогло, а тот образ так и не вылез из головы. Ему казалось, что Кира медленно поедает его мозг изнутри, не давая спокойно жить. Теперь каждый раз, когда он старался работать, ненавистный облик так и всплывал перед глазами. L стал путаться в мыслях, сосредотачиваться становилось всё сложнее, но он старался не подавать виду. Лайт часто подмечал его странное поведение, но детектив лишь отнекивался. Было тяжело продолжать наблюдения, но выбора не было. Чтобы вновь не столкнуться с этим монстром, он старался не окунаться в царство Морфея. Это было не трудно, ведь практически полное отсутствие сна уже давно вошло в привычку. Когда Ягами спросил, почему тот никогда не спит, очень хотелось открыть ему всю душу. Выплеснуть всё, что так долго копилось и наконец сказать, что причиной его бодрствования является сам Ягами Лайт. Что он до жути боится, но так хочет снова почувствовать эти губы на себе. Силы постепенно покидали черноволосого, и он с большим трудом продолжал искать Киру. — Рьюзаки, — позвал Лайт, дожидаясь, когда детектив глянет в ответ, — Тебе правда необходим сон. Ты же еле держишься. — Я в порядке, Лайт. Детектив врал. Врал очень хорошо, но Ягами умел читать его. — Тебя что-то тревожит? — спросил он, сажая детектива напротив себя и беря того за плечи, — Я твой друг. Ты можешь рассказать мне всё. Рьюзаки опешил от прикосновений в верхней части руки, отводя взгляд. «Неужели снова повторяется?» — судорожно пробежалось в его голове. Ягами вздрогнул от странной реакции детектива. — Что такое? — Лайт смотрел прямо в глаза, — Ты меня боишься? Или дело в чём-то другом? L молчал. Он искренне хотел всё выплеснуть, но не мог. — Дело в кошмаре? — Рьюзаки лишь моргнул, говоря этим «да». Лайт ещё пару секунд высматривал черты лица собеседника, словно подбирая нужные слова, — Я понимаю, ты не готов мне открыться, но просто знай, страшный сон — это не конец света. Они бывают у всех и это абсолютно нормально. Да, порой сны пугают, но не нужно придавать им большого значения. Знаешь, моя мать всегда говорила: «отбрось плохое видение и живи дальше», и я могу посоветовать тебе тоже самое, — Рьюзаки с интересом глянул на него из-под чёлки, — Если ты не хочешь рассказывать — твоё право, но я готов выслушать тебя в любую минуту, помни об этом. — ..Спасибо. Лайт мягко улыбнулся, осознавая, что он всё ещё держит черноволосого за плечи. Он убрал руки, чуть отстранившись. Повисло неловкое молчание. У них оно никогда не бывает неловким, но данные обстоятельства перевернули всё с ног до головы. — Эм, Рьюзаки? — неловко начал первый, — Ты когда-нибудь целовался? Осознав сказанное, он тут же пожалел об этом. — Один парень из приюта однажды поцеловал меня, — совершенно монотонно проговорил тот. Ягами глядел на него с чуть выделившимся румянцем на щеках, — Было странно. Рьюзаки говорил об этом так непринуждённо, словно рассказывает о торте, который съел с утра. Хотя торт бы вызвал у него больше эмоций. — А почему ты спра.. — начал детектив, до последнего не понимая намёк. Через мгновение его сомнения рассеялись, как тучи после дождя, сменяемые солнцем, а на губах ощущалось нежное прикосновение. Лайт целовал осторожно, словно боялся спугнуть Рьюзаки. Когда ответа не последовало, он напряжённо отстранился. L не знал, что чувствовал к Лайту, но одно он знал точно — он не сможет противостоять желанию. — Мне жаль. Мы можем просто всё забыть и .. — его прервали настойчивые губы. Это был не поцелуй. Скорее соревнование. Каждый старался занять доминирующую позицию, беря инициативу в свои руки. После недолгих пауз языки вновь и вновь сплетались с друг другом, заставляя разжигаться пожар внутри. Лайт положил руку на шею детектива, желая забраться в его волосы, в результате чего тот напрягся и медленно отстранился. — Прости. Что-то не так? — Лайт неловко глянул на Рьюзаки, чувствуя себя виноватым. Черноволосый легонько погладил щёку Ягами: — Мне жаль. Однажды я расскажу тебе, но пока я ещё не готов. Лайт мягко улыбнулся, ложась и укладывая рядом детектива. — Хорошо. А пока тебе нужно поспать, — сказал тот, показывая, что бояться ему нечего, — Если что, я рядом. Детектив послушно кивнул, стараясь довериться подозреваемому. Пока Рьюзаки отдыхал, Лайт осторожно поглядывал за ним, постепенно засыпая рядом. Странно было осознавать, что события сна всё же исполнились, хоть и частично. А ещё страннее, что эти чувства были взаимны. Да, у этих отношений будет трудное будущее, но пока огонёк разгорается в сердцах обоих, всё в порядке. Моменты — вот что важно. А пока есть предложение дожидаться нового дня в компании друг друга и не волноваться ни о чём другом.