Прогульщики!

— Так, вы у меня… — физрук, высокий и статный мужик, но, судя по небольшому животу, очевидно имеющий нехилое пристрастие к пиву, задумчиво щёлкнул ручкой и стал листать журнал, — Десятый «Б»? — Мы самые, да-да! — улыбчиво произнесла староста класса, на что Ханма только, отвернувшись, закатил глаза: он сам не знал почему, но эта девка его раздражала ещё класса с пятого, наверное. Физрук же сделал вид, что ничего не заметил, и только уткнулся в свой журнал и что-то бубнил себе под нос где-то половину минуты, пока, наконец, не обратил внимание на класс: — Так, у вас сегодня с девятым «А» совместный урок. Малышей мне тут не обижайте, поняли? Девятиклассники появились как-то из ниоткуда, то ли класс у них такой маленький, то ли большинство на физру просто не пришли (и Ханма, к слову, прекрасно понимал почему: если бы не бесконечные нагоняи от классной руководительницы, он бы и сам тут не появился ни за что). В небольшой толпе Ханма разглядел знакомое лицо и приветливо улыбнулся, но Кисаки его успешно проигнорировал. Забавно, а ведь он думал, что они прям, ну, друзья. — Так, одеваемся, выходим на улицу, сегодня у нас лыжи, — физрук наконец-то захлопнул журнал, видимо, на глаз отметив присутствующих. Толпа из школьников, стоная и устало ворча, не спеша двинулась к раздевалкам вместе с преподавателем, а Ханма же остался на месте, чтобы в нужный момент схватить Кисаки за локоть. — Хули тебе надо? — спросил Тетта, резко разворачиваясь, — У меня, блять, урок сейчас, не до твоих доёбов. — О, я тоже рад тебя видеть, Кисаки, — Шуджи широко улыбнулся, прекрасно зная, что вот эта реакция на его появление ещё была вполне дружелюбной, — Слушай, го свалим с урока, а? — Ты чё, ахуел? — В магаз пойдём, купим чего вкусного и сожрём всё в од… две хари. — «Харя» — это у тебя, а у меня вполне себе лицо. Ханма знал, что Кисаки не откажется, потому что ему-то на физкультуру приходить себе дороже, как-то ему так везло, что на занятиях ему обязательно что-нибудь куда-нибудь прилетало, будь то мяч в лицо, скакалка по рукам или он просто умудрялся как-то падать и разбивать себе очки в очередной раз. Долго думать не потребовалось, чтобы понять, что купить себе поесть удовольствие действительно получше, чем в очередной раз ходить с разбитыми очками и покупать потом ещё и их. Шуджи уже ждал парня около выхода и был практически не удивлён тому, что тот действительно решил свалить. Безразличие охранников к уходящим с территории школы школьникам, на самом деле, не могло не радовать, поскольку так они сваливали уже далеко не в первый раз, и либо все уже к этому привыкли, либо им действительно насрать, сидят там, в своей конуре у входа, смотрят по старому телеку какой-нибудь Первый канал или ещё какую там старпёрскую дичь. — Ну чё, погнали, мистер хулиган? Ух, какой ужас, прогуливаешь уроки, а был же такоооой примерный мальчик! — произнёс Шуджи, засовывая руки в карманы в очередной раз; всё-таки на улице не лето, на улице довольно холодно, высовывать руки лишний раз — себе дороже. — Щас довыёбываешься, я обратно на урок пойду, заебал, — недовольно проворчал Тетта, но вопреки своим словам пошёл ровно в обратную от школы сторону. Ханма, хоть и мог бы снова съязвить, всё же замолк и пошёл рядом с ним. До магазина, к счастью, идти тут совсем недалеко; парни даже толком замёрзнуть и не успели, как уже оказались в магазине и стряхивали с ботинок снег на специальный для этого коврик при входе. — Чё пожрать возьмёшь? — Ханма прошёл вглубь отделов, прекрасно зная, что Кисаки идёт за ним, и наконец развернулся на пятках около отдела с лапшой быстрого приготовления. — Блять, опять ты- эх, ладно, похуй. Я себе лучше нормальную еду куплю, чем буду этой хуйнёй твоей себе желудок сажать. Пути парней разошлись по отделам и пересеклись вновь в отделе с газировкой и прочими напитками. Шуджи под недовольное цыканье языком Тетты взял себе энергетик и с довольной улыбкой прошёл на кассу. Кисаки, в свою очередь, сделал то же самое, только взял не энергетик и сухую лапшу, а сок и слойку с сыром. — Документы, — буркнул кассир, держа в руках перед сканером банку энергетика, — 18-то тебе есть? — Ну дядь Петь, ну вы ж меня знаете, ну чего вы, пробейте уж по-пацански? «Дядь Петь» тяжело вздохнул, мысленно обругав Ханму за то, что он такая боль в заднице, но энергетик всё-таки пробил, добавив вслух, что в следующий раз уже не будет этого делать. Впрочем, так он говорил и в прошлый раз, и в позапрошлый, и до этого, в общем, каждый раз, как Ханма решал купить себе энергетик. — Спасибо! — Ханма широко улыбнулся, кладя на специальную тарелочку купюру и несколько монеток: как он посчитал, должно было быть без сдачи, и тут же ушёл ждать Кисаки у выхода. И конечно же он просчитался. — Ты придурок? У тебя ещё 50 рублей сдачей осталось, дебил. На, а то щас себе оставлю. — Ой, боюсь-боюсь, — рассмеялся Шуджи, убирая купюру в карман, — Погнали. — Куда? — Увидишь! Ханма повёл парня за собой через какие-то чёрт знает какие тропинки, между домов и всяких гаражей, пока не добрался до места назначения: приоткрытый гараж, очевидно заброшенный и разрисованный хуями. Тетта был готов поставить на то, что эти хуи сам Шуджи и нарисовал. — Добро пожаловать, кхе, в моё скромное убежище, — Шуджи с некоторым усилием открыл дверь и пропустил Кисаки вперёд. Зайдя внутрь, он закрыл дверь и плюхнулся на грязный диван прямо в верхней одежде, полностью игнорируя, что от него он испачкается тоже. Кисаки поступать так же побрезговал, — Тут, по идее, должно быть теплее чем на улице, так что если чё, считай, дарю тебе это место. Найти эту хуйню эта та ещё жопная боль, да и нахуй оно тут кому-то сдалось… короче, похуй. Ытудыкимас! Кисаки практически не слушал, что там говорит его собеседник (если его вообще можно было таковым назвать), но эта нелепая попытка произнести «приятного аппетита» на японском заставила его даже усмехнуться. — Вау, да я сегодня очевидно благословлён, раз уж сам Кисаки Тетта снизошёл до того, чтобы улыбнуться с моей шутки, — Ханма широко улыбнулся, открывая маленькую пачку лапши. — Ой, да иди ты, — проворчал Кисаки, тоже открывая свою слойку. Пообедали (хотя в случае Тетты это был скорее завтрак, потому что с утра он поесть очевидно не успел, иначе он бы реально не согласился сбегать в магазин) они в тишине, которая прерывалась только хрустом сухой лапши и звуком открывания жестяной банки энергетика.  Заговорил первым, как обычно, Шуджи: — Ну, ахуенное же местечко, скажи? — он закинул ногу на ногу, выкидывая куда-то в сторону пустую обёртку от упаковки лапши. — Блять, это просто гараж, которым никто не пользовался пару лет, что в нём ахуенного? Ханма достал из кармана сигарету и прикурил, оставляя на держащийся на честном слове столик банку энергетика, а затем встал со своего места и распахнул руки: — Да потому что это наше место теперь, разве не круто, а? В ответ Кисаки только фыркнул, явно не собираясь спорить с Шуджи. Как минимум, он просто не хотел признаваться в том, что что-то атмосферное в этом месте есть, как будто их небольшой секрет, реально ведь их место. — Дай закурить, — Кисаки поднял голову, чтобы взглянуть на стоящего лицом к нему парня, а потом добавил, — Пожалуйста. Вместо того, чтобы дать сигарету, Ханма сделал затяжку, наклонился к Тетте, остановившись губами в каких-то миллиметрах от его губ и тонкой струёй выдохнул дым на него. Кисаки и поймать себя на том, что невольно подался вперёд, когда Шуджи к нему наклонился, не успел, да и повезло ещё, что между ними было достаточно свободного места чтобы случайно не поцеловаться. Достаточно… вроде бы? Вдохнув в себя дым, выпущенный ему в лицо максимально странным образом, Кисаки даже и думать не думал о том, чтобы как-то едко на это ответить, потому что вопреки своему сознанию его тело решило ровно в эту секунду снова податься вперёд и неловко, очень быстро коснуться губами губ Шуджи и тут же отстраниться, как если бы он ошпарился о кипяток. Ханма удивлённо поморгал и рассмеялся, запрокидывая голову назад. — Если так ты хотел поцеловать меня, мог бы и просто сказать, я-то не против, — Шуджи снова наклонился к парню и притянул его к себе за подбородок; Кисаки же, к его собственному удивлению, сопротивляться не стал и снова даже немного потянулся за поцелуем, снова быстрым и очень неловким, но при этом достаточно ощутимым и немного медленнее, чем пару секунд назад. На губах остался необычный привкус, как будто он только что ел шоколад, но… — Нравится? — Ханма мягко улыбается и отстраняется, чтобы сделать ещё одну затяжку а затем передать половину сигареты Тетте, — Оно и должно было быть сладким. Сигареты такие. Кисаки взял сигарету и мысленно поблагодарил Шуджи за то, что он не стал оставлять тупорылые комментарии про этот поцелуй. Закурив, он только отвёл взгляд, немного смущаясь, и медленно выдохнул. Действительно сладенько, на удивление даже приятно, но на чужих губах было как-то повкуснее. Вслух Кисаки в этом, конечно, ни за что не признается: итак сложно было делать вид, что ему, ну, абсолютно наплевать на то, что они только что поцеловались. Он на самом деле прокручивал это у себя в голове, да и Ханма тоже. В итоге оба молчали: Кисаки курил, Ханма допивал энергетик, но оба думали об одном и том же. В основном о том, что им, вроде как, хотелось ещё раз попробовать, да только оба слишком гордые, чтобы об этом сказать напрямую и теперь они стоят и молчат, ждут, когда кто-нибудь из них осмелится сделать это первым. Первый шаг делает (кто бы мог подумать!) Ханма, когда встаёт рядом с Кисаки и как бы невзначай берёт его за руку. — Не против, если я- — Да целуй уже, блять, — Кисаки фыркает и выкидывает окурок куда-то в сторону, а Шуджи удивлённо моргает и, улыбнувшись, наклоняется за ещё одним поцелуем, паралелльно с этим приподнимая парня и сажая его на какой-то держащийся на честном слове стол. Поверхность стола холодная, Кисаки это не мог не заметить, но ему, говоря честно, было невероятно всё равно. Слишком желанным был поцелуй, чтобы обращать внимание на какой-то стол, какой-то холод, да и как вообще можно было думать о холоде, когда становится настолько жарко? Тетта чувствует чужие холодные руки на своей шее и невольно стонет от ощущений прямо в поцелуй, отчего Шуджи медленно отстраняется и ошарашенно смотрит на него: — Ты что, только что простонал? Кисаки взглянул на Ханму как на дебила (хотя почему как?) и, усмехнувшись, ответил: — Нет, блять, я залаял. У тебя руки ледяные. В ответ на это Шуджи только хмыкает и целует Кисаки в третий раз, как будто прошлых двух ему не хватило. Кисаки подаётся вперёд: чужие руки на шее уже не кажутся такими уж холодными, стол под ним тоже, наоборот, становится только жарче и жарче. И как бы Кисаки не считал, что это как-то неправильно, вот так сбегать с урока, чтобы целоваться с другом в каком-то заброшенном гараже хер знает где, останавливаться, отстраняться от него абсолютно не хотелось. Хотелось полностью противоположного: углублять поцелуй, водить руками по чужому телу под курткой, целоваться до тех пор, пока перестанет хватать кислорода и пока они оба от этого не свихнутся окончательно. А ведь они просто друзья. Были до этого момента, как минимум. — Блять, — Ханма отстраняется, облизывая нижнюю губу, — Тут, это… Он внезапно берёт парня за руку и прикладывает его руку к паху, чтобы тот ощутил, в чём проблема. — Я тебя, блять, удивлю, но ты не один такой, — ворчит Тетта, отводя взгляд. Он сейчас старался не задумываться о том, что это всё всё-таки как-то неправильно, но в итоге продолжал ловить себя на этих мыслях и нервно кусал губы, не смотря в глаза Ханмы и жалея, что у него сейчас нет на голове шапки или чего-то вроде того, чтобы не было видно, как сильно покраснели его уши. — Что-то не так? — Блять, очевидно же, что да! — Кисаки резко поворачивается к Ханме, — Например то, что мы оба, блять, парни, и мы друзья, а не парочка, не смущает? — Ты сам целоваться захотел. Я, к слову, давно об этом думал, и- — Думал он, блять, — Кисаки недовольно фыркнул, пытаясь свести ноги вместе, чтобы хоть как-то скрыть внезапное (внезапное ли?) возбуждение, — Это было импульсивное желание, окей? Не надо… делать из этого что-то особенное. Дай мне слезть, а то я так на физику опоздаю. — Ага, со стояком? А не пойти ли нахуй твоей физике? — на выдохе произнёс Шуджи, как назло подпирая парня на краю стола коленом, отчего тот шумно вдохнул сквозь зубы. — Ладно, блять, хорошо. Только об этом больше ни слова, даже, сука, не вспоминай никогда. — Да понял я уже. Послышался звук расстёгивающейся ширинки, затем ещё один со стороны второго парня, и Шуджи снова нервно вздохнул, всё-таки в этом гараже по-прежнему было холодно, что ощущалось… не то чтобы неприятно, скорее просто не очень. Ханма потянулся к чужому члену и остановился на секунду, чтобы взглянуть в глаза Кисаки, «ты позволишь?». Кисаки медленно кивнул и отвернулся, а затем зажмурился, когда ощутил прикосновения. Ханма двигал рукой уверенно и умело, очевидно, у него опыта было больше, пусть он и мастурбировал раньше только самому себе, в отличие от Тетты, который такими делами раньше особо не увлекался. Но просто сидеть и кайфовать его не устраивало, будто бы совесть шептала на ушко, что и Шуджи надо бы «подсобить», что он и попытался сделать, в итоге просто повторяя чужие движения и кое-как подстраиваясь под чужой темп. Почувствовав это, Ханма улыбнулся, взглянул на Кисаки и хотел было что-нибудь сказать, но взглянув на его лицо тут же потерял дар речи: Кисаки жмурился, кусал губы и сдавленно, судорожно дышал. В голову не пришло ничего лучше, чем потянуться к нему и прильнуть к обкусанным тонким губам, явно обрадовавшись тому, что Кисаки на его поцелуй ответил, да так, будто только и ждал, когда же это произойдёт ещё раз. Несколько минут таких движений и поцелуем, и оба парня заканчивают, замирая одновременно на каких-то несколько секунд, тяжело дышат, глядя куда угодно, но не друг на друга. — У меня там в сумке салфетки влажные есть, — первым произносит Тетта, глядя на какой-то полупустой стеллаж у стены. Ханма без лишних слов аккуратно, чтобы не испачкать ничего, берёт чужую сумку и левой рукой копается в ней, достаёт салфетки и протягивает одну Кисаки, а вторую достаёт для себя. Вытираются они молча, собираются на выход тоже, идут до школы точно так же, пока к Шуджи в какой-то момент не возвращается дар речи: — Слушай, а мне понра- — Заткнись. Он смотрит на Кисаки сверху вниз и слегка улыбается, прекрасно ведь знает, что ему тоже понравилось, иначе бы он сейчас не был таким тихим. Наверное. Уже у школьных ворот они переглядываются на каких-то пару секунд, осознавая, что у них есть возможность в принципе снова сбежать вместе вот так, но в итоге Кисаки уверенно шагает в сторону входа, а Шуджи не остаётся ничего, кроме как идти за ним. Уже раздевшись, Ханма останавливается у таблички с расписанием и ищет нужный класс. Ага, у него сейчас и вправду физика… 205 кабинет. Ровно в конце урока, Шуджи ловит Кисаки в коридоре около 205 кабинета и ехидно улыбается: — Слушай, ну может как-нибудь всё-таки повто- Кисаки приходится ударить его сумкой по колену со всей силы, что аж несколько его одноклассников, проходящих мимо, удивлённо оборачиваются и сразу же спешат свалить. Правильно делают, к слову. — Сука, ну не в школе же шарманку свою заводи, а? — Тетта вынужден притянуть Ханму к себе за воротник и встать на цыпочки, чтобы достать до его уха и негромко сказать ему то, что он сказал. В ответ Ханма только многозначительно хохочет: — Отлично, я восприму это за «да». Что ж, завтра на том же месте в то же время? — Да иди ты нахуй. …Кисаки действительно приходит в этот гараж на следующий день примерно в то же время. Ханма практически не удивлён его видеть, только пропускает его вперёд как в прошлый раз, а сам заходит следом и, оглядываясь вокруг, убеждается что их никто не видит и плотно закрывает дверь.