Обратная сторона Луны

      Раздражение волнами накатывалось на девочку, заставляя ее мозгошмыгов в панике хаотично метаться. Она давно уже выдрессировала их, выставив границы обитания этих приставал, но вот в такие моменты, как сейчас, все приказы и установки слетали. И если хотя бы парочке удастся проскользнуть в нее, придется опять убегать в буковый лес и использовать всю ту коллекцию слов и выражений, которую она тщательно и тайком от родителей собирала. Так что, сейчас она, закусив губку и сжимая пальчики заложенных за спину ручек, смотрела своими ярко голубыми слегка выпуклыми глазками на облака, медленно проплывающие над головой, и пыталась успокоиться. К тому же еще и ее любимые разноцветные носочки явно чувствовали, что хозяйка не в себе. Они взволнованно сжимали резинками ножки, щекотали пальчики, заставляя непроизвольно шевелить ими. Девочка старалась пустить им успокаивающую волну, но ничего не получалось, уж слишком она рассердигневилась.       В последнее время она часто была в таком состоянии. Ее нервировали странные лунопухи взрослых, которые постоянно таскались к ним то по делам, а то и просто в гости. До какой же степени надо получить размягчение мозгов, чтобы появились такие ужасные мутанты — она даже не представляла. Ей уже девять лет, а эти «гости» продолжают корчить рожицы, сюсюкать и щипать за щечку, будто ей до сих пор пять. Так и хотелось обложить этих… р-р-р… хотя бы парочкой «тайных» слов и посмотреть на их выпученные глазки.       А еще ее бесили соседские дети, особенно рыжие Уизли. Там властвовали уже не лунопухи-мутанты, а дикие нарглы с их дурацкими шутками и приколами. Она старалась побыстрее уйти с глаз долой, как только замечала эти хитрые хищные взгляды нарглов-близнецов или презрительно-недовольные младшенького нарглёныша. Как же ей хотелось обложить и их тоже… р-р-р! Когда-нибудь она не сдержится и тогда…       — Полумна, ты опять решила покормить мозгошмыгов? — мягкий укоризненный голос отца девочки заставил ее выдохнуть и расслабиться, стараясь очистить голову от всех мыслей. Ей не очень нравилось, что папочка всегда зовет ее полным именем. Ей больше нравилась мамина интерпретация ее имени — Луна. Так было красивей и волшебней. Лу-у-на-а! Но переубедить папочку было просто невозможно — он просто ласково смотрел и улыбался, продолжая называть ее Полумной.       Мистер Лавгуд встал за спиной дочери и приобнял ее за плечи.       — Если так тяжко ты можешь сходить в лес.       — Ты знаешь? — Полумна откинулась назад, прислонившись к нему, и удивленно заглянула отцу в глаза.       Тот успокаивающе улыбнулся и посмотрел на небо. Девочка тоже перевела взор туда же и зафиксировала взгляд на черной точке кружащей высоко в небе.       — Кажется, это беркут. Охотится, — широкая ладонь легла ей на голову и слегка взлохматила светлые волосы. — Пожалуйста, не злись на маму. Уверен, что очень скоро, когда подрастешь она сама попросит ассистировать ей, а пока для тебя это слишком опасно.       Девочка тяжко вздохнула.       — Да, папочка.       Постояв еще пару минут Ксенофилиус Лавгуд наклонился, чмокнул свою дочь в макушку и отправился в дом, что-то напевая под нос. А Полумна перевела взгляд на вершину невысокого холма, где мама девочки уже закончила выкладывать защитные круги из рун и теперь что-то надиктовывала прытко-пишущему перу, летающему на пару с блокнотом около волшебницы.       Ну что же, тогда она опять что-нибудь отправит полетать в небо, сливы-цеппелины ей в помощь. Она уже запустила пару воздушных змеев, восхитительно отвратительный и нежно нелюбимый огромный бант в цветах факультета Равенкло, а также плакаты с надписями «Рон Уизли — тупой козлина!» и «Увидел рыжих нарглов — в котел их!».       «Может, стоит запустить рисунок паука пострашнее, вдруг он залетит, случайно конечно, в окно Рона. Надо подумать…» — Луна задумчиво посмотрела на свои носочки и пошевелила пальчиками на ногах, носочки в ответ на ее мысли ободряюще помигали ей разноцветными полосочками.       Тихое шуршание травы привлекло ее внимание. По склону холма в сторону вершины, где собиралась колдовать ее мама, крался мелкий зверек. Серая спинка то появлялась, то исчезала в густой растительности. Луна прищурилась, наблюдая за подозрительными действиями загадочного шуршика. Узнать его было не сложно, ведь питомец Персиваля Уизли регулярно попадался на глаза на их участке. Почему загадочного? Потому что, ни она, ни папочка никогда еще не встречали шуршиков-нарглов с мозгошмыгами размером с Хогвартские тыквы на Хэллоуин.       Эффект потрясающе напоминал волшебников-анимагов, которые в своей анимаформе имели вполне себе табун человеческих мозгошмыгов. Но такая гипотеза не выдерживала никакой критики, девочке пришлось даже постучаться головой об стену, слегка… да… просто, чтобы выбить эти глупости. При всей легкой крышесдвинутости рыжего семейства, думать, что Молли или Артур позволят кому-либо из своих детишек иметь в питомцах взрослого волшебника, было нереально. Или, что Персиваль впустит в свою постель какого-то постороннего взрослого, ну, если конечно это будет не министр магии… Да и вряд ли найдется такой дебил, который будет в качестве животинки жить в месте, кишащим рыжими нарглами. Членовредительно это, знаете ли.       Отец Полумны даже хотел выкупить питомца у Персиваля, чтобы исследовать, но тот довольно заносчиво и грубо отказал. На секунду Луна подумала о запуске в небо плаката с надписью «Рыжий Персик — долбоклюй!», но решила, что это можно и потом сделать, а пока не поймать ли ей этого зверька?       «Интересно же, мальчик это или девочка? Вскрытие обязательно покаж… Ой! Что-то ее занесло! Может, действительно сходить в буковый лес? — Луна потеребила сережки-редиски в ушках. — Ладно, потом, сначала разберусь, что задумал этот странный шуршик».       Сбегать за Ловчим мешочком, было минутным делом, но зверек уже умудрился не только подкрасться к защитному периметру за спиной взрослой волшебницы, но и выкатить из круга один из камешков с руной. И теперь пыхтя и что-то возмущенно попискивая от натуги, аккуратно переваливал свой груз, спеша и постоянно оглядываясь на маму девочки.       Луна лишь на мгновение опешила, тревожно распахнув глаза, а потом стремительной тенью взлетела по каменным ступенькам на вершину холма. Зверек успел только выпустить из лапок рунный камень и попытался отпрыгнуть, но упавшая перед ним на колени маленькая волшебница уже распустила на мешочке завязки и распахнула его горловину.       Раздался всасывающий звук, и зверька потянул неумолимый поток воздуха. Тот пытался всеми силами за что-нибудь уцепиться, но только оставлял полосы вырванной травы и взрыхленной почвы. Сначала хвост, а затем и остальная часть с хлюпаньем влетела в темный зев Ловчего мешочка, раздался звук жадного сглатывания, а затем и довольной сытой отрыжки.       Девочка быстро схватила украденный камень, подбежала к защитному кругу и, найдя нужную выемку в утрамбованной почве, уложила в нее руну. Искорки магии еще секунду назад растерянно закручивающиеся перед пустой ямкой, теперь побежали по выложенному из рун кругу.       «Успела… успела… успела…» — Луна облегченно выдохнула и закрыла глазки. Она так напугалась! Было страшно представить, что могло произойти с мамой без защиты рунного круга.       Наконец, глубоко вздохнув, она тихо отползла к мешочку, поглядывая на начавшуюся происходить феерию волшебства, которую в этот момент запустила ее мама. Яркие всполохи сначала метались внутри круга, пытаясь выбраться из него, но не найдя выхода начали яростно набрасываться на взрослую волшебницу, раз за разом накатываясь на нее то с одной, то с другой стороны. Но вспыхивая, руны круга успевали облачать ее в сияющие доспехи, отражая все атаки дикой магии. Миссис Лавгуд была похожа на гордую воительницу, которая повелительно взмахивала палочкой, рассекая непокорное сияние и укрощая нежелающее подчиняться волшебство.       «Когда-нибудь и я так смогу, а пока…» — девочка оскалилась и вытрясла из мешочка парализованную тушку. Зверек мог только часто-часто сглатывать и испуганно таращиться. Вот только его мозгошмыги показывали, что этот наргл был спокоен и собран, явно в ожидании удачного момента, чтобы начать действовать и только делал испуганный вид. Умная и хитрая тварь.       Подняв зверька за длинный хвост, Луна пристально вгляделась в черные бусинки глаз и сладким голосом пропела:       — Ой, а кто это у нас такой серенький, такой пушистенький, такой хвостатенький? Бегает тут, шуршит в травке, важные камешки ворует, — девочка резко приблизила лицо к мордочке зверька, лязгнула зубками, заставив того зажмуриться от неожиданности, и яростно зашипела, — ты, высер голохвостый, чуть не угробил мою маму!       Луна потыкала маленьким пальчиком в упитанную тушку, заставив ее раскачиваться.       — О, я знаю, как тебя наказать, и теперь, ты будешь не шуршик, я назову тебя жмуриком, — лицо девочки разгладилось, ее глазки восторженно распахнулись, и с милой улыбкой она ласково посмотрела на жмурика, — любишь летать? Не отвечай, знаю-знаю, что просто обожаешь.       Шурш… вернее, теперь уже жмурик с тревогой наблюдал, как девочка сняла плетеный поясок и, напевая что-то про воздушные шарики, начала привязывать тот к его хвосту. В мелких бусинках глазок заплескало беспокойство, видимо песенка девочки вызывала у зверька не очень хорошие, можно сказать, очень нехорошие ассоциации. Да и от того, как она его называла, веяло чем-то… Зверек принюхался, ну точно веяло — кажется, он не сдержался.       Девочка зловеще хихикнула, полюбовалась крепким узелком и, продолжая напевать, бодренько, почти вприпрыжку, направилась к каменному спуску, таща за собой неподвижную тушку.       Перемещаться таким образом жмурику болезненно не понравилось. По траве было еще ничего, но вот каменные ступени… Своей мордочкой он насчитал двенадцать довольно высоких ступенек, каждый раз зажмуриваясь от лязга собственных зубов. На шестой ступеньке был потерян левый резец, а после девятой зверек тоскливо проводил взглядом и правый. Приходилось терпеть, считая про себя секунды. Естественно, он прекрасно узнал тот артефакт, с помощью которого был пойман этой противной мелкой блондинкой. И это огорчало и радовало жмурика: огорчало, потому что с парализацией одновременно связывалась и магия пойманного, а радовало то, что это воздействие длилось всего пятнадцать-двадцать минут после извлечения из ловушки. А значит, скоро он сможет освободиться и показать этой… в общем, этой, какие жмурики получаются из бывших мародеров.       «Он им всем покажет, садисты… Упш, кажитша яжик прикушил…»       Полумна остановилась перед кустом слив-цеппелинов и начала оценивающе поглядывать то на морду зверька, то на висящие плоды. Наконец она кивнула, привязала поясок к крыльцу и, сорвав сливу небольшого размера, склонилась над жмуриком. Нажав по бокам мордочки и заставив пасть приоткрыться, она засунула туда плод и начала пропихивать его пальчиком в глотку зверька.       — Кушай, серенький, кушай.       Зверек бешено вращая глазками, пытался языком вытолкнуть из пасти эту гадость.       Луна яростно зашипела:       — Жри, тварь, а то засуну тебе сливу через жопу. Надо?       «Серенький» испуганно зажмурился и с трудом проглотил. Не было никаких сомнений в том, что она сделает именно так, как пообещала. Пришлось глотать сливы еще трижды, пока его пузо не надулось, и он не повис в воздухе, удерживаемый только пояском нехорошей девочки.       — Видишь, как все просто, а ты боялся. Теперь в наказание поработаешь на меня летчиком-испытателем, будешь, так сказать, пилотом для особых поручений.       Жмурик непонимающе посмотрел на девочку, а потом испуганно выпучил глазки.       «Мерлиновы яйца! За что? Я с детства боюсь высоты! Я всего лишь хотел устроить себе уютную и безопасную норку, где можно было отдохнуть от рыжего семейства душой и телом. Совсем маленькую, крохотную… и все! Ну, зачем? Зачем полез к этим ненормальным Лавгудам. Остался бы с Персиком, в его мягкой кроватке, а от всяких рыжих придурков и в Норе было немало укромных местечек… Время! Еще пять минут, может, пронесет? — Жмурик проводил взглядом несколько темных катышков, пролетевших мимо его мордочки вниз. — Пронесло, блин… не в этом же смысле!»       — Ты обосрал мою лужайку, — девочка брезгливо рассматривала зверька, — думаю, надо поскорее тебя запускать, пока не обгадил здесь все вокруг.       «Не-е-е-т!»       — Уважаемые пассажиры, пристегните ремни — мы взлетаем! — Луна дернув поясок проводила взглядом быстро уменьшающую в вышине фигурку жмурика. — Приятного полета!       — Полумна?       Папочка стоял на крыльце, вопросительно глядя на нее. Девочка наивно похлопала глазками и застенчиво потупилась.       — Да, папочка?       Вот только, все испортил брякнувшийся на лужайку прямо у них перед носом поясок с привязанным к нему огрызком хвоста. Мистер Лавгуд задумчиво посмотрел на него.       — Полумна, милая, это случайно не твой поясок?       Луна осмотрела огрызок жмурика.       — Кажется да, папочка.       В это время мимо них танцующей походкой, и радостно улыбаясь, проскользнула миссис Лавгуд, успев на ходу сделать пируэт и взлохматить волосы дочери, с танцевальным па чмокнуть в щеку мужа и бросить на ходу:       — Обед на плите. Сейчас накрою и сядем. Хватит витать в облаках, марш мыть руки и за стол.       — Обед… накрою… в облаках… — Папочка Луны задумчиво осмотрел поясок и посмотрел наверх, — хм…       Луна тоже взглянула туда и увидела, как большая птица сильными взмахами крыльев быстро набирала высоту.       — Упс…