Счастливого Рождества

Локи с раздражением наблюдает за тем, как эти мидгардцы бегают, смеются, кидаются снежками, падают и выкрикивают боевые кличи. Жалкое подобие битвы, и эти люди зовут себя лучшими героями Земли. И эти люди когда-то победили Локи. С неба валит снег, Ванда кружится, подставляя руки, улыбается так, будто выпила бочку медовухи, спотыкается, летит в сугроб и хохочет. Ну что за бестолочь? Локи даже противно. — Опять наша злюка сидит и хмурится, — раздается громкий глубокий голос за спиной у Локи. Хочет и сидит — лавка была свободна. Он оборачивается, устремляет на Тора подозрительный взгляд, потому что иногда такие реплики заканчиваются снегом за шиворотом, но Тор кажется безобидным. К тому же, в руках у него два стакана. Он перешагивает через скамью и садится возле Локи, протягивая ему один из них. — Что это? — пахнет специями, и Локи охотно принимает стакан. — Глинтвейн, — улыбается Тор. — Мидгардцы знают толк в зимних напитках. Стакан теплый, Локи немного отхлебывает, вкусная пряная жидкость тут же разносит тепло по организму. Хорошо. — Напиток как напиток, — фыркает Локи, но отпивает еще. — Тогда давай сюда обратно, — Тор тянется за стаканом, и Локи рычит: — Отвали! В ответ на это раздается веселый низкий смех, который Локи так любит и ненавидит одновременно. Тор хитро щурится с видом самого мудрого, самого уверенного и правого аса на целом свете, будто он заполучил пост Хеймдалля, и теперь ему нет равных в вопросе понимания, кому нравится глинтвейн, а кому — нет. Самовлюбленная громовержская задница. — Когда допьешь, я вызываю тебя на бой снежками, — провозглашает Тор. — Я отклоняю твой вызов, — жмет плечами Локи и делает еще глоток. — Ты не можешь, это дело чести. — Все считают, что у меня нет чести. — Ну хватит быть букой, сегодня Рождество, все живы, здоровы и счастливы. Почему ты такой грустный? Локи грустный, потому что видит, как Ванда захватывает Наташу в танец, и они кажутся самыми влюбленными женщинами на свете, в то время как Локи остается сидеть тут в компании этого оболтуса и жалеть себя. Тор следит за его взглядом, и тихонько выдыхает: — О нет. — Что нет? — Локи поворачивает на него голову и поднимает брови. — Я знаю этот взгляд, это очень плохой взгляд, он провоцировал самые большие конфликты и проблемы в нашей семье и во всей вселенной: ты завидуешь, Локи! Локи закатывает глаза, а Тор пододвигается ближе, понижает голос и тихонько спрашивает: — Которая из них? — Которая из них что? — Которая из них тебе нравится, конечно! — Ни одна. Я завидую тому, что у них есть, — признается Локи. — О, так давай потанцуем, — улыбается Тор. Он все же отбирает стакан у Локи, ставит его со своим на лавку, встает, протягивает руку и ухмыляется так, будто придумал нечто гениальное. — Я не буду с тобой танцевать. — Локи… — Тор берет его за руку, тянет наверх, и ничего не остается, как встать, а то этот силач еще руку вывихнет. — Господи, я завидовал не тому, что они танцуют, а тому, что у них есть любовь! — ворчит Локи, а его уже куда-то кружит эта блондинистая идиотина. — Я тебя люблю, — невозмутимо говорит Тор, — и ты меня тоже. — Я не в том смысле! — Локи думает, как бы побольнее наступить ему на ногу, но тут Тор резко его поворачивает и кричит: — Берегись! Он валит Локи на снег, закрывая собой, пока их атакуют снежками. — Это бессмысленно, ты буквально уронил меня в снег, чтобы спасти от снега, — замечает Локи. Тор же закатывает глаза и продолжает браво защищать Локи от нападающих широкой спиной. Вот лучше бы в битве за Нью-Йорк защищал так Локи от своих дружков. — Ты тяжелый. Вообще-то, это приятная тяжесть, и Локи немножко нравится быть в таком положении, да и Тор слишком уж близко наклонился, заглядывая в глаза. Локи впервые думает о том, что Тору идет гетерохромия, а не о том, что с ней он выглядит как придурок. — Ты доигрался, — провозглашает Локи. — И что ты мне сделаешь? Нью-Йорк захватишь? Локи тянется наверх и быстро целует его, прямо в губы, будто так можно, и они никакие не братья. Тор теряется и не отвечает, но когда Локи отрывается, лицо Тора озаряет широкая улыбка. — С Рождеством, — шепчет Локи. — Что такого Старк добавил в этот глинтвейн, что ты захмелел? — Во-первых, я не пьян, во-вторых, вы что, доверили готовить что-то Старку?! — А кому еще? Не тебе же. Локи спихивает с себя Тора и сразу получает от Клинта снежком в лицо. Это было бы очень больно даже для асгардца, но не для йотуна. — Упс, я случайно, — говорит Клинт, но Локи ни за что не поверит, что этот лучник куда-то попал случайно. Локи стряхивает с себя снег, сжимает кулаки и надвигается на свою будущую жертву. Его ловят сзади сильные руки, он пихает локтем оборзевшего наглеца, но наглец только усмехается и целует его в щеку. — Ну Локи, ну Рождество же, давай не будем устраивать апокалипсис. Локи вздыхает и бормочет: — Ладно. Но только сегодня. Потом вы у меня все еще получите! Мимо проносится Питер с огромной шиной и криком, что он первый. За ним, вообще-то, никто не бежит, и в чем бы первым он ни хотел быть, он явно единственный претендент на данный вид развлечений. Клинт и Брюс переключаются со снежной атакой на Наташу с Вандой. Локи оборачивается к Тору и произносит: — Знаешь, я больше им не завидую. — Говорил же, я люблю тебя. — Но я все еще хочу нормальный поцелуй. — А чем тот был ненормальный? — О, ну если тот был нормальным для тебя, то я больше никогда не хочу с тобой целоваться. — Да я поцелую тебя так, что ты помрешь от восторга! — Так уж и помру? — Да, — Тор уверенно берет его за плечи и впивается ему в губы настолько требовательным поцелуем, что Локи становится жарко в эту мидгардскую минусовую погоду. Ошарашенный, он обнимает Тора, приоткрывает рот, отвечает, забывает на секунду, где они, и чувствует, как к нему подступает странное ощущение вперемешку в неверием — кажется, это обещанный восторг. Губы у Тора со вкусом глинтвейна, мягкие, борода совсем не колючая, хоть и мокрая от снега, а руки прижимают к себе так крепко, что уходить никуда не хочется. И когда Тор отстраняется, у Локи совсем нет слов. — Я знаю, что это было потрясающе, — шепчет Тор, — но не умирай, пожалуйста? Локи смеется и кивает. — Не умру. Я же хочу получить от тебя еще много-много поцелуев. — Можно не только поцелуев, — ухмыляется Тор. Локи вздергивает бровь, отстраняется, наклоняется за горсткой снега, и через секунду в Тора летит снежок. Ну вот до чего его довел этот непутевый дурень? Тор охотно вливается в бой, и теперь они сами похожи на одичавших мидгардцев. Стыдоба, но Локи весело. К тому же, наконец-то, он может отдубасить Тора и не схлопотать за это наказание — мечта всей жизни. И пока они дурачатся, все вокруг кажется до странности прекрасным. А ведь каких-то полчаса назад Локи ненавидел все и вся.