I don't hate you

      Мэй сидит перед чистым листом. Ей нравится рисовать, обычные детские рисунки: синие горы и ярко оранжевое солнце, кривые облака и до нелепости кислотно зелёную траву. Мир вокруг яркий и красочный, но вот чернила меняются. Исчезают цвета. Все кроме черного. Мэй четыре года и она выводит иероглифы на бумаге «мама», «папа», «семья», «страна», «долг», «честь». Первый урок каллиграфии. Сидит за столом, на котором аккуратно разложенны всех размеров кисти, скучная чернильница и чистый белый лист. Первичные задор и радость от нового разом улетучились, когда после криво выведенного символа получила палкой по рукам. Больно. Ошибка. Слёзы смешиваются с краской на бумаге, разводя грязь. И снова слезоточивый удар палкой по рукам. Хочется, чтобы это побыстрее закончилось и вернуться обратно домой.       Она ненавидит каллиграфию.       Мэй шесть лет. Самое важное для её семьи это политическая карьера отца. Ради этого они готовы поставить на кон всё. Она всё ещё не вписывается в его планы. Слишком шумная. Слишком бледная. Слишком капризная. Слишком девчонка. Любит яркие побрекушки, часто таскает мамины. Однажды, когда устроили званный вечер с какими-то важными шишками, она явилась ко столу вся сверкая от украшений до которых смогла дотянуться. И не забыла про косметику. Для большей красоты, конечно же. Что с такой взять. Непутёвая. Нянька не досмотрела, получит выговор. А ей самой будет запрещено выходить из комнаты с месяц.       Отец даже рад отдать, вернее сплавить, в академию огня для девочек. Элитное место хорошие перспективы. Уж там умеют вправлять мозги непослушным.       Она позволяет себе чуть больше эмоций. Предвкушает учёбу в академии ведь у неё до сих пор нет и никогда не было друзей.       Почти половина учащихся покорители. Ей неловко знакомиться с ними. Они играют в какую-то игру для которой нужно использовать покорение огня. Лишь наблюдает со стороны за их движениями всё время. Такие плавные уклонения и резкие огненные удары.       — Привет! Я Азула. Давай дружить.       Это даже не вопрос. Утверждение. Без права выбора. Мэй позволяет себе удивлено похлопать глазами прежде чем спокойным голосом согласиться. Есть в этой Азуле нечто пугающее. Её глаза источают власть над ней, над всем миром. Полны тем чувством, от которого стынет кровь в жилах. Совсем не похожа на саму Мэй. Такая красивая, такая уверенная в себе и тоже покорительница огня. Азула с радостью показывает ей некоторые движения, которым недавно научилась, превращая это всё в своеобразную игру.       Ей нравится эта девочка.       Ей нравится учёба в академии.       Отец в восторге от её нового знакомства! Дружба с дочерью самого хозяина огня, какой успех! В доме словно праздник с подарками и поздравлениями. Только вместо конфетти политические разговоры и планирование дальнейших действий.       — У Лорда Огня есть ещё старший сын. Я знаю одного министра, думаю мы сможем добиться аудиенции у Лорда.       — Главное ничего не испорти, дорогая.       Мэй ненавидит Азулу.       Мэй семь. Сегодня она впервые остаётся у своей подруги Азулы на ночь во дворце. Вместе с ними ещё одна девочка, Тай Ли. Она такая странная, шумная, весёлая, заводная. Живая. Акробатка, постоянно крутится и вертится вокруг Азулы.       Они бегают по дворцу, вернее по той его части где им разрешили. Азула показывает, по её мнению, самое интересное. Тренировочный зал, жутковатые скульптуры драконов и сад. Упоминает также портреты предыдущих лордов огня, своих прадедов, но они в другой части дворца.       — А там находятся жилые комнаты, моя и Зузу.       — Кто такой Зузу? — моментально, не убирая улыбки с лица, спрашивает Тай Ли.       — Это мой глупый братик. Вообще то его зовут Зуко. Но его так бесит, что я зову его Зузу так, что сложно удержаться.       Сегодня они сидят в саду, возле пруда с уткочерепахами. Здесь так тихо и спокойно, пока Азула не возвращается со своим братом.       — Мы брат и сестра мы должны всё время быть вместе, — доносятся отдаленные остатки спора.       Тай Ли снова показывает невероятную комбинацию из двойного сальто, колеса и кувырков. У Азулы не получаются такие сложные трюки. Пробовала – знает. Подсознание требует отмщения и она решает подразнить брата.       — Ты так не сможешь, — почти шипит она в сторону своего брата. Глупый мальчишка. Повёлся на такой дешёвый развод, дурак. Мэй смотрит как он делает первый кувырок, второй, прыжок и… приземляется прямо на зад.       Азула громко смеётся, Тай Ли подхватывает. Она всегда смотрит принцессе в рот и подражает. Идеальная подружка идеальной принцессы. Этот мальчишка удивляет Мэй. Он краснеет, то ли от злости то ли от стыда, но встаёт, толкает сестру и повторяет трюк ещё раз. Снова неудачно. И снова.       — Какой же ты упёртый, Зузу.       — Не называй меня так!       Его лицо совершенно не скрывает эмоций. Даже Мэй могла бы читать его как открытую книгу если бы захотела. Наивный. Все мальчишки такие? Почему то не может отвести взгляд от всей этой суматохи. Разрешает себе поддаться сиюминутному импульсу.       — Я тоже хочу попробовать, — ровным тоном говорит Мэй.       Первым делом она замечает его глаза. Внешне почти не отличимы от его сестры, только смотрят на мир иначе. Проникают под кожу по иному. У неё змеиные, жалящие, прямо по венам. У него тёплые, словно искры костра в холодную ночь, согревающие.       Его огонь не обжигает.       Удивлённые глаза всех присутствующих сбивают с неё привычную маску скуки и белые впалые щёки покрывает предательский румянец. Она принимает стойку, которую показывала Тай Ли. Руки-ноги дрожат, почти не держат. Краткий миг в воздухе дарит так необходимую ей свободу и лёгкость. Приземление. Стойка на руках для следующего кульбита. Он смотрит. Так страшно ошибиться. Так хочется быть идеальной. Она спотыкается о свои собственные хвостики и падает прямо на живот. Одежда разодрана в нескольких местах, саднят ладони и коленки. Она лежит на земле и слушает заливистый смех подружек. Снова ошибка. Снова предательски щиплет в глазах. Замечает как он растягивает уголки рта в улыбку, и вместо смеха протягивает ей руку.       Глупый мальчишка.       Глупая девчонка.       Мэй всё чаще приходит к Азуле, а Зуко появляется всё реже. Но каждый раз до мурашек, до дрожащих колен. До обгрызаных ногтей по ночам, за что потом получала от матери. Каждое его присутствие заканчивается всегда одинаково. Они с сестрой ругаются, Зуко психует и уходит. Как же это бесит.       Как же хочет ненавидеть Зуко.       Очередная шутка Азулы заканчивается… странно. Яблоко на голове. Тоска зелёная. Ещё одна рутинная забава. Однако, когда этот недотёпа вместо яблока сбил её саму и они плюхнулись в фонтан, это мерзкое тухлое чувство отступает. Огненный принц, ледяная вода. Больше нет уныния, только светящаяся, ужасно глупая радость. Загоняет неосознанно подальше, ухает куда-то вниз.       В этот раз они психуют оба.       Кажется Азула догадывается о симпатии Мэй к её брату. Конечно знает. Не может не знать. Видит всех окружающих на сквозь. Постоянно сталкивает лбами, препарирует под микроскопом. Инстинктивно, это часть её. Базовая функция организма как дышать или моргать.       Сегодня она решила отправить голубков стащить сладости из запрещённого крыла дворца. Точнее сказать Зуко, взяла на слабо. Как всегда. Мэй не боится Азулу, вернее не так сильно как той бы этого хотелось. Позволяет уболтать себя на эту авантюру только для того, чтобы побыть наедине с ним.       Зуко и Мэй медленно крадутся по коридору. Он прислушивается, оглядывается по сторонам, строит из себя шпиона. От адреналина звенит в ушах. Однотипные кроваво-красные коридоры смешиваются в едва различимое пятно. Она старается запомнить дорогу назад, но каждый раз, когда он обращается к ней, всё ранее заученное стирается из головы. Чёртова золотая рыбка.       Звуки шагов и голосов отдаются эхом от стен, разносятся по просторным пустым залам. Глаза Зуко увеличиваются в размерах от паники. Не думает, хватает Мэй за руку. Тянет куда-то, больно сжимает своими неуклюжими, но мягкими, руками её запястье. Заталкивает в тесную тёмную комнату. Подсобка, видимо, для инструментов прислуги. Он стоит, прислушивается, пытаются отдышаться.       Она смотрит на него, задерживается чуть дольше на приоткрытых губах. Читала во всяких глупых девчачьих книжках про принцесс. Кривит рот, давит в себе улыбку. Это должно быть ужасно противно, но любопытство ведь сгубило кошку, так кажется говорят. Сохранять спокойствие рядом с ним тяжело, голова кружит. Чувствует его запах мыла и гари. Все покорители так или иначе пахнут гарью. Замечает его слабый румянец и сосредоточенный взгляд. Пальцы до белого в костяшках сжимают подол платья, поддаётся сиюминутному импульсу. Крепко зажмуривает глаза и падает в его сторону. Они одного роста, должно быть просто. Промахивается. Нос помешал. Утыкается им прямо ему в глаз.       — Ай! Ты что творишь?       Глупая девчонка.       Не отрывая взгляда от пола, заливаясь густой краской, пищит что-то похожее на извинение. Шутка Азулы удалась. Выбегает из кладовки и бежит не разбирая дороги. И плевать если поймают, главное подальше отсюда. Прочь от своего унижения.       Она ненавидит себя за это.       Они гуляют по саду. Свежий аромат огненных лилий, покрытых росой после дождя. Недавно Мэй исполнилось двенадцать, хороший возраст, хороший день, уютная атмосфера.       Зуко и Мэй отстали от Азулы и Тай Ли. Угрюмый дуэт остался один на один, без посторонних глаз. Был ли их внезапный тет-а-тет спланированым или нет она не узнает, да и не важно это, когда любимый человек срывает, прижигая края стебля, крупный распустившийся бутон георгина и протягивает ей. Он жмётся, переминается с ноги на ногу. Мямлит неуклюжее поздравление с прошедшим днём рождения. Для всех он надменный избалованный принц, для неё что-то ещё. Чувство потаённое, скрытое от других. То, что не позволительно представителю королевской династии. Нежность.       — Красивый, но вот цвет… Ненавижу оранжевый цвет.       Он вскипает за секунду, как всегда. Поджимает губы в тонкую линию словно это самое грубое оскорбление, которое он слышал.       — Знаешь что? Не нравится – выброси! Хотел как лучше. Ненавижу всю эту романтику. Так и знал, что ничего не получится.       — Я тоже далека от всей этой романтики. А ещё я ненавижу украшения. Так что не смей мне их дарить в следующий раз, — ровный голос, со смешинками. Кокетливый взгляд.       В этот раз они психуют оба.       Обычные люди делятся на свиданиях удовольствием, всепоглощающим обожанием. Не могут как обычно. Не привыкли. Опыта в этом нет совсем. Выплёвывают друг другу свои обиды.       Свои тайные ненавижу.       — Я не ненавижу тебя, — не отводя взгляда, но соревнуясь по красноте с тоном дворца, тянет Зуко. Подходит ещё ближе. Вынуждая её слегка приподнять голову.       — Я тебя тоже не ненавижу, — тем же привычно спокойным, ровным тоном отвечает она. Но с еле уловимыми нотками, предназначенные только для него одного. Зуко расправляет плечи, снимает охватившее их наваждение. Прокашливается.       — Встретимся завтра? — позволяет себе чуть больше радости в голосе Мэй.       — Завтра мы не сможем увидеться. Будет военный совет. Я должен присутствовать на нём как наследник трона, — врёт он, Мэй видит это.       Чувствует. Позволяет обмануть(ся).       Мэй не хочет его титула. Его статус прельщает её отца, ни раз говорил. Удачная партия.       За это ненавидит Зуко. Хочет ненавидеть, а не может.       — Все эти бесконечные советы. Должно быть будет ужасно скучно.       Он уже взрослый, тринадцать лет как никак. Будущий Лорд Огня.       — Скорее всего. Но раз я буду править этой страной, то пора уже начать этому учиться.       С самого утра по всей столице стоит переполох, слухи, сплетни роятся как назойливые мухи. Единственная общая деталь всех пустословов – принц Зуко. Мэй с родителями идут на Агни Кай. Не так часто удается посмотреть на дуэль королевской семьи, разрешено присутствовать только высшим чинам, аристократия. Весь этот столичный бомонд жаждет хлеба и зрелищ ничуть не меньше, чем простонародье. И отец ужасно гордится тем, что ему тоже позволено находиться здесь. Мэй идёт потому, что там будет он, Зуко. Но против кого, не знает, да и не важно наверное. Она видела на, что он способен. Пусть Азула и любила потешаться, но он был сильным. Упёртый, кипучий, деятельный.       Дуэлянты занимают свои места, встают по разные стороны арены. Она видит его противника, и от ужаса холодеют внутренности. Зуко. Глупый Зуко. Самодовольный болван. Что же ты натворил. Как сражаться с тем, кого страшатся и враги и союзники? Лорд Огня забрал её последнее яркое пятно в серой жизни.       Она ненавидит Лорда.       Ей не разрешают попрощаться с Зуко. Опальный горе-принц. Отверженный. Нарушил все планы отца на светлое долго и счастливо. Мечты как и кошмары имеют неприятное свойство сбываться.       Впервые Мэй сбегает из дому.       Азула пугает, но она её единственный ключ к нему. Просит помочь проникнуть в палату к Зуко. Почти похоже на тайное свидание. Совсем как в глупых книжках про принцесс. Только вот в башню придётся лезть не рыцарю. Вместо злорадного привычного смеха перекос на лице. Удобная игрушка слезла с полки и устроила мятеж. Принцесса не любит одалживать, но ведь и ей не чуждо милосердие? Вряд-ли.       — Пожалуйста, — прочищает горло Мэй. Намного тише чем обычно. Мышцы скручивает в тугой узел, от страха, от адреналина, от любви. Плевать. Она любит этого идиота больше, чем боится Азулу. Принцесса ещё ни раз припомнит этот долг. Потребует компенсации. Может сделать с ней всё, что пожелает. Но сегодня она помогает организовать их ночную встречу.       Пробравшись в больницу, до его палаты, только сейчас подумала, он должно быть уже спит. Мертвая холодная тишина. Металлическая дверная ручка. Вдруг как в страшной сказке скрипнула дверь и сразу всё стало ясно.       — Убирайся! — рявкает, не поворачивая головы. Разглядывает до скуки интересную стену. Сна ни в одном глазу.       — З-Зуко, — голос предательски дрожит, нехорошо, надо собраться.       Невольно вспоминает дуэль, момент казни, наказание. Хорошо, что сидели далеко от сцены, не рассмотрела полное шоу. Спецэффекты в виде горелого мяса и пронизывающего крика не оценила в полной мере. Он узнаёт её голос моментально, молниеносно поворачивается на звук.       — Мэй? Как… Что ты здесь делаешь? Уходи.       Она медленно шагает в сторону больничной койки, колени дрожат. Он хмурится всё сильнее с каждым её шагом. Прячет свою изуродованную сторону. Не хочет, чтобы она видела его таким. Разбитым, униженным. Свет из коридора не способен разогнать чернильный мрак, в который она вступает чуть заторможенно.       Обида царапает, рвётся наружу. Лицо остаётся непроницаемым. Словно маска, на которой скульптор забыл вылепить эмоцию. Уж лучше как у Тай Ли, вечно смеющийся шут, скоморох. Нельзя. Не позволено. Хорошую девочку видно, но не слышно, так ведь? Не сегодня. Сегодня она подарит ему всё, что так долго прятала в закромах души и выплёскивала помаленьку, когда никто не видел. Сидя на краю больничной кровати, ей открывается отличный вид на его наполовину перебинтованное лицо и обритую голову. Не в состоянии сдержать рвущийся изнутри плач, выворачивает наизнанку. Начинает рыдать не пряча искажённого лица. Не тая своих чувств.       Зажимает его лицо в тиски своих крохотных ручек, осторожничает с повязкой.       — Я буду ждать тебя.       И целует его со всей горечью, со всей скопившейся болью. Неуклюже. Неумело. Со солоноватым привкусом. Все эмоции перелились со слезами через край прямо в его губы. Ловит ответную реакцию, тихое ответное касание языка, трясущиеся руки на талии. Сегодня их последний вечер вместе, последние часа три или четыре до отплытия в никуда. Её губы треснутые, усталые, его — разбитые, робкие. Отдаёт запахом бинтов и мази от ожогов.       Она не привыкла к таким ярким эмоциям, не красавица ведь, глупышка. Он не привык к такой лёгкости, неудачник ведь. Только не сегодня.       Сегодня она обязана быть лучшей для него.       Сегодня он будет лучшим для неё.       Мэй не смогла выбраться на причал и проводить Зуко. Пробовала — ловили. Скручивали и отводили назад в блёклое нормально. Она чувствует слабость, ужасную усталость, отупление какое-то. Хорошо. Лучше, чем боль. Лучше, чем истерика и слезы ручьём. Она оставит это на потом, когда ей не нужно будет играть свою роль. Сегодня у родителей очередная важная встреча, требуют произвести хорошее впечатление. Пьют чай с важными министрами или лордами или ещё кем-то. Давно потеряла им счёт. Сегодня достаточно просто присутствовать телом, пустой оболочкой, но не мыслями. Все её мысли сейчас там, на пристани. На старом военном корабле, куда бы тот ни отправился