В детстве Юрка не был одним из тех мальчиков во дворе, кто рассматривает свои руки и хвастается своими синяками. Он был из тех, кто думал, что все это бред и никаких родственных душ, которые всегда подходили друг другу, ведь у него, Юрки, редко случалось такое, что ссадины на тели были не его, да и к тому же, по его скромному мнению все его знакомые девчонки были те еще дуры.
Но все стало по-другому с возрастом, его общение с девчонками все еще не собиралось налаживаться, но он находил укромное место в своей голове, чтобы помечтать. Вдруг она станет той единственной девушкой, которая будет ему нравиться? Он не столько мечтал о девушке, как о самой душе, которая будет его понимать и принимать, а возможна ей будет так же нравиться музыка! Возможно Юрка будет играть ей каждый день, а она искренне наслаждаться...Подобные кадры всплывали в его голове все чаще и чаще с приближением подросткового возраста.
Все изменилось еще раз в его одиннадцать. Однажды ночью его одолела дикая боль. Она была просто невыносимой. Одновременно что-то горячее, словно кипятком ошпарило, затем на мгновение Юре показалось это наоборот чем-то холодным и словно покалывающим, но все сменилось чем-то менее горячим и пульсирующим. Он кричал, сначала не столько от боли, сколько от удивления и испуга, но в ту же минуту из своей спальни выскочили перепуганные родители. Все тогда закончилось хорошо, хотя, конечно родители были больше самого Юры, он же находил в своих эмоциях тогда только волнение, что же случилось, эти вопросы так долго его терзали, он несколько дней подряд ходил хмурее тучи, но потом отпустил эту мысль, мало ли человек снял с плиты чайник не аккуратно? Ну с кем не бывает, вон Юрка как-то с качели упал, ему наверное тоже не сладко пришлось! Довольно продолжительное время все было хорошо и Юра, пусть и не показывая этого, в тайне был несказанно рад, что у человека по ту сторону их красной нити судьбы все в порядке, пока это не случилось снова...
Про себя Юра называл это "Горячий Случай", он случался не так часть, чтобы его руки не успевали остывать, но достаточно часто, чтобы он успел привыкнуть и уже не кричать во всю глотку, а просто легко вздрагивать, стискивать зубы и с героическими усилиями терпеть этот жар.
Позже все стало еще хуже. Не будет никакой души, чтобы восхищаться его музыкой, потому что восхищаться было и не чем...Вера в лучшее, как в отношении его соулмейта, так и в отношении его будущего, постепенно утекало, как музыка из его жизни сквозь его пальцы. Это было больно, но он должен был с этим справиться.
От этого лета Юрка Конев не ждал совершенно ничего, но когда его родители сообщили, что он поедет в когда-то безумно любимую им ласточку, он несказанно удивился. Но удивление не было радостным. Этот лагерь он обожал в детстве и ждал поездки туда с замиранием сердца, но в последние годы его сердце замирало только от однотонности будней месяца проведенных в "Ласточке". Один и тот же скучный сценарий повторялся каждый год, поэтому и в этом году, Юра не был в восторге, но был несказанно удивлен, ведь был полностью уверен, что после прошлогодней драки его не то, что провести там смену, его даже на территорию подышать воздухом не пустят.
Но в конце концов было решено поехать, последняя смена в его жизни, в которую он отправляется с уже навеянной на него скукой.
-Что же..., опять "Ласточка"- с тяжелым вздохом Юрка зашел в автобус, который должен был увезти его в последнее лагерное лето.