Борьба

Вандер прекрасно помнил, что чувствовал, когда топил Силко. Ярость бурлила, кипятила кровь и не давала оступиться, понять, посмотреть на ситуацию трезво. Не давала остановиться. Кровь мешалась с грязной водой, тонкие руки раздирали его кожу, старались спастись, а потом резко замерли, опустились в воду. Он ещё немного продержал его в воде, а потом осознание случившегося наконец нахлынуло. Он не хотел. Он не... Мохнатые лапы со стальными когтями теперь так же держат его шею, делают больно и нещадно сдавливают. Фантомная вода — откуда здесь вообще вода? — неумолимо затапливает лёгкие, он уже устал от раздражающего чувства в носу, устал от зубастого оскала шерстлявой твари, он не сопротивляется, послушно тонет. Послушно засыпает. Что ж, теперь я прекрасно тебя понимаю, мой друг... И резко просыпается в своей кровати. За окном привычные мрачные пейзажи родного Зауна, кажется, ещё глубокая ночь. Рядом спиной к нему лежит, свернувшимся комком, Силко, обнимающий подушку. Такой тонкий, тощий, каждый позвонок можно пересчитать, каждое ребро. Такой тёплый, такой настоящий. Вандер на минутку верит, что проснулся от кошмара, но тихий скрип двери, которую открывает совсем маленькая Вай, заставляет его опомниться. Настоящая Вай уже давно взрослая, может, даже взрослее, чем он помнит ведь столько лет прошло. Он просто в очередной раз сдался, в очередной раз убежал во сны. Туда, где всё хорошо: девочки ещё совсем дети, проблем от них меньше; Силко не озлобленный жуткий хрыч, а тот самый милый парень с дурацкой причёской. Тот, которого он своими руками... — Вандер...— шепчет детский напуганный голосок. Даже ещё такой крохой Вай старалась быть сильной, старалась быть взрослой, и это сжимало сердце. Пусть хотя бы сейчас она будет вести себя как обычный ребёнок, пусть боится кошмаров и ищет утешения у старших. — Мне знаком страх в твоих глазах! Он улыбается ей: — Что такое, детка? — Можно немного рядом с тобой полежать?.. Он кивает, и малышка с разбегу плюхается ему на живот, будто в последний момент её могли поймать кошмары. Силко что-то недовольно пробурчал, просыпаясь и поворачиваясь к ним. Вай его всегда немного побаивалась, но сейчас ей было вовсе не до его страшной морды, она утыкалась Вандеру в грудь, сжимала на нём ночную футболку, пряталась, как могла. Он посмотрел на любовника мягко, мол, ребёнок же, прости уж это ей, и гладит её маленькую спинку. Дверь снова скрипнула и на сей раз на пороге стояла маленькая Паудер. Малышка была скорее растерянная, чем напуганная, но Вай всё равно посмотрела на неё виновато, ей было стыдно, что она оставила маленькую сестрёнку одну в комнате. Старшая уже было слезла с него, но Вандер её остановил, придержав за плечо. Силко вздохнул, но рукой поманил к себе младшую. — Иди сюда, милая,— прошелестел он, легко улыбаясь.— Сегодня поспите с нами. Губы Вандера растягиваются в победной улыбке: обычно Силко против детей в постели, мол, девочки должны знать о личных границах и всё такое. Паудер тоже улыбается и, прямо как сестра, с разбегу прыгает в кровать. Тонкие руки бережно её обнимают, прижимают к себе, серые губы целуют голубоволосую макушку, и Вандер чувствует себя невыносимо счастливым в окружении дочерей и любимого. Этого никогда не было в его жизни. Нет, было, но без Силко. Или... Или всё же не было... Его ли это воспоминания или просто сны? Он уже ни за что не разберёт. Проснуться не хватает сил. Перед ним грозная девушка с розовым цветом волос, она смотрит гневно, она стоит в крепкой стойке, кулаки перед собой. Перед ней огромное чудовище со стальными когтями, и она его боится, но всё равно готовится дать ему отпор. Освободившийся Гнев Зауна всегда любил трепаться, что чтобы стать таким сильным, ему пришлось убить человека в себе. И трепался он почём зря, потому что человек в нём всё ещё живёт и он узнаёт стиль боя кулаков, что сейчас обрушивают на него шквал железных ударов. Он узнаёт и зверю от этого становится невыносимо больно, он злится. — Кто учил тебя драться?! Девчушка не успевает ответить, зверь ей этого не позволяет, выбивая весь воздух из её лёгких. Чудовище склонилось над ней, возвело лапу для окончательного удара и в последний момент передумывает, опускает. Страх в её глазах уже не скрыт, лишь слегка его пеленает усталость, и он узнаёт эти напуганные голубые глаза. Она так же смотрела на него, просясь поспать сегодня в его кровати. Вай... Воспоминания приносят ужасную боль, он бьёт рядом стоящие стены, хватается за голову. Снова человек и зверь делят одно тело. Увы, человек одержит победу ещё не скоро.