Соулмейт Тома Реддла

Том Марволо Реддл — существо безморальное, выученное жить в своём эгоизме и умершее в нем. Его симпатия к человеку так же невероятна, как и необляпанная одержимостью и страхом любовь к нему.

Эмма была нежна как лепесток нераспустившегося бутона, но слишком хрупка для времени, в котором рождена. Ужасы за пределами Хогвартса забрали жизни около двадцати учеников, семнадцать из них погибли в маггловских дрязгах, остальных забрала не так хорошо известная ей магическая война с Грин-де-Вальда. Эмма была невероятно удачливой пташкой на этом смертном пиршестве. Но суровые условия жизни все равно отразились на Тейлор в угловатых цыплячьих коленках, худых обескровленных щеках и серых от пыли городских руин волос, выдавая в ней потрепанную войной маггловскую кровь, и словно не коснулось её характера: ни заколило, ни сломало, - не дошло сквозь призму наивности и глупости. Мягкотелая, добрая, невинная - типичный выходец из Пуффендуя. Эмма Тейлор — совершенно обычный скучный человек, счастливый в своей обыденности. Возможно, она никогда не была бы удостоена и взглядом, ее имя никогда бы не всплыло в голове, сколько бы извращенный Мальсибер не упоминал его в беседе в одном ряду со словами «грудь», «девственница», «в рот», может быть, она стала бы очередной жертвой из трупов маглов на пути Темного Лорда или даже Грин-де-Вальда, если бы не одно несимпатичное «но». Одно случайное столкновение на Рождественской вечеринке у Слизнорта, всего одно неряшливое касание ее плеча. Том отдал бы многое, чтобы стереть этот момент из жизни.

***

Она была «плюс один» Стивенса — он состоял в клубе как капитан пуффендуйской команды по квиддичу и носитель ветвистой родословной. Играла ненавязчивая классическая музыка, непривычная для ее ушей, и местами пахло травами и шерстью, выдавая в чудесном просторном холле зачарованный кабинет профессора зельеварения. Стивенс вел ее меж людей, знакомил, показывал, протягивал бокалы с бурлящим пуншем, интересовался настроением и самочувствием, Эмма кивала и улыбалась, растягивая влажные от нервных облизываний губы в пределах, достаточных, чтобы показать, как она рада здесь оказаться. Встреча с Томом произошла случайно: Стивенс заметил ее тяжелые панические вздохи и, взяв под руку, направился через толпу к балкону, по пути задевая нескольких людей, и одним из них оказался он. Они оба успели только взглянуть друг другу в глаза, чувствуя вязкий комок воздуха, застывший между ними. Стивенс с извинениями тянул ее дальше, что Эмма едва успела увидеть в миг изменившееся лицо Реддла и испуганно пролепетать извинения. Для Эммы связь соулмейтов представлялась романтичной, чем-то священным, даром небес. Судьба сама выбирает тебе партнера, оборачивает в обертку, всегда красивую, и подбрасывает внезапным подарком. Как на день рождение, ты знаешь что подарок будет и терпеливо ждешь момент вручения. Реальность ударила ее в лобовое стекло. Взгляд отрицания, отвращения и ненависти за секунду заставил почувствовать себя самой ничтожной и ненужной на свете. Может это игра сошедшего сегодня с ума разума, краткое мгновение иллюзии, не так упавший свет или ему кто-то очень сильно наступил на ногу. Однако это были эмоции, впервые испытанные по их связи. Они змеей проникли в розовый мир ее мечтаний. Будь Эмма чуть наивнее, чуть храбрее и увереннее, чем есть, позволила бы себе думать, что ей все показалось, что соулмейт ждёт её там, в праздничном кабинете Слизнорта, чтобы навеки соединиться в предопределенной небесами любви. Утром в Большом зале она чувствовала привычные взгляды, сонные, мажущие по входящим ученикам. Эмма быстрым взглядом оглядывает слизеринский стол: он сидит там, с кем-то разговаривает, улыбается. Вот-вот заметит ее, подмигнет, напоминая об их маленькой тайне. Ни одного брошенного взгляда в ее сторону. И Эмма не предпринимала никаких шагов. А потом они впервые после бала встретились совсем рядом. Она несла учебники для Эссе по Травологии, как заметила Тома на стойке регистрации, болтающего о чем-то с миссис Путс. Нутро приятно растаяло и повлекло к соулмейту. Присутствие Реддла радовало, хоть она и понимала, что чувства навязаны связью. Внимательный взгляд кольнул левую сторону лица. Тейлор аккуратно повернулась, кокетливо заправляя прядь за ухо, и встретилась с ним глазами. Сама себе все напридумывала, а теперь страдает. Может, когда-нибудь ей стоит быть немного навязчивой, начать их первый разговор, построить образ доброжелательности в его глазах. — Привет, — дружелюбно поздоровалась она. Уголок губ слизеринца поплыл вниз, а вместе с ним и чувство собственного достоинства Эммы. Девушка не могла оторвать взгляд, глядя как прекрасные черты ее соулмейта искривляются в гримасе отвращения. Каждая секунда момента болезненно сдавливала сердце. Том не ответил, оставив мирное приветствие неловко висеть в воздухе. Еще никогда в жизни Эмма не чувствовала себя так ужасно, ей хотелось провалиться под землю и навсегда исчезнуть из жизни слизеринского старосты. За весь месяц он ни разу не заговорил с ней, не обсудил ситуацию, не взглянул на неё и не поинтересовался. Зато ей с каждым разом знать о его существовании становилось тяжелее, сердце кричит: «Там он! Подойди скорее!», но другая половина говорит: «Не надо, он не хочет, только ненавидеть станет сильнее». Тейлор была труслива и эмоций, испытанных ранее, хватило, чтобы держаться подальше. — Ты какая-то бледная. Не заболела? — спрашивала Кэтрин. Заболела, неизлечимо. — У меня есть немного Сононаводящего зелья, могу поделиться. Лучше не стало — она также просыпалась без бьющего грудину сердца. Вот какого́ разбить его, даже не полюбив? Лицо потеряло краски, осунулось, как в сентябре, когда только приехали после тяжёлого маггловского лета в Хогвартс. Эмма хлопала себя по щекам, тянула рот и заставляла улыбаться. Не стоит волновать друзей. После выпуска она перестанет видеть Тома, и все болезни как рукой снимет. Живут же люди без соулмейтов.

***

Они встретились снова. Эмма спускалась на кухню домовиков за какао для маленькой тусовки в её комнате, как по велению той самой судьбы они наткнулись друг на друга. — Проголодавшаяся пуффендуйка? — высоким тембром съязвил староста. — Мне надоело каждый раз напоминать об уставе вашему факультету. Прямо перед ней, всего в трех шагах. Эмма робко приобняла себя за плечи, чувствуя вставшие волоски на оголенных руках. Сорочка сделалась ей детской и неожиданно открытой, точно не для глаз скверных слизеринцев. Девушка отступила на маленький шажок назад, переминаясь, и потерла древко палочки. Как хорошо, что она взяла ее, чтобы перенести закуски в комнату. Если закричит, её услышат домовики и весь факультет и придут на помощь. Данный факт позволил ей немного расслабиться, но все же держаться настороженно в мужском обществе. — Ученикам Пуффендуя можно пользоваться кухней, — тихо проговорила Эмма, смотря Тому куда-то в зону воротника — белому пятну на чёрной мантии. Он склонил голову набок, кажется закатил глаза. Неприятное отношение, но у Эммы соулмейтские бабочки запорхали в животе от одного его присутствия. Том превратил их крылья в острейшие лезвия. — Разве это распространяется в двенадцать ночи? — От его голоса шли мурашки, ощущается совсем по другому, когда он обращается к ней напрямую. Собравшись с мыслями, Эмма вспоминала десятки пуффендуйцев, которые любили ночью перекусить у домовиков. — Да? — неуверенно ответила она. Том наклонился. — Нет. Минус тридцать очков с Пуффендуя. Тридцать очков? За то что отошла от портрета на один лестничный проем? Эмма тихо вдохнула воздух. Он это нарочно? — Так… Мы когда-нибудь поговорим об этом? На языке «мы» осталось горьковатым послевкусием. — Возвращайся в постель, тут не о чем разговаривать. Сухо, как наждачкой по коже. Эмма разочарованно покачала головой. Встреча оставила негативный осадок. Страх и лепетание перед Томом могли бы превратиться в гнев и даже злость, но Эмма по природе своей не склонна к ним. Поэтому старалась быть выше глупых обид и жить дальше, ровно как и до этого. Дни тянулись горькой патокой. Наступил март. Сугробы заметно поредели и почернели. Сквозь вязкий снег виднелась еще с осени желтая мокрая трава. Весна тяжело опустилась на плечи Эммы — начало практических занятий по Травологии со Слизерином. Обеденный перерыв пуффендуйка провела в молчаливом ожидании. Однокурсники старались ее поддержать, зная, что ей по грязной крови из Пуффендуя достается больше всех. Тем более с Рождественского бала стычки стала учащать Вальпурга. Знали бы как Эмме все равно на эти детские игры. Настоящий босс сидит там, поодаль, увлеченно разговаривает с Мальсибером. Эван рассмеявшись, бросил взгляд в ее сторону. Эмма испугалась и спрятала глаза, боясь, что он окликнет Тома, расскажет и они вместе посмеются над ней. Но когда она снова посмотрела в их сторону, Мальсибер весело подмигнул. Эмма сразу же опустила взгляд в тарелку. Еще одна усмешка от слизеринцев? Не доев обед, Тейлор вышла из Зала. Дорога до теплиц была долгой и муторной. Земля пропиталась таявшим снегом и превратилась в водянистую грязь. Все надели ученические резиновые сапоги с заклинанием антискольжения, но пару ребят умудрились потерять баланс. Весь путь проходил с забавной интригой, кто следующий окунется в грязевую ванну. Эмма шла впереди, подальше от Вальбурги, иначе точно была бы опущена в слякоть. Рядом шел Нойл Стивенс, у них даже были какие-то недоотношения: он защищал ее от нападок и провожал до комнаты, а она приносила ему печенье и целовала в щечку, вместе они пошли на бал, но дальше дело не заходило, то ли каждый трусливо ждал первого шага от другого, то ли чистокровность Стивенса послужила барьером. Несмотря на недосказанность между ними, Эмме нравилось, когда он защищал ее от этих слизеринцев. Не то, чтобы ее волновали их придирки, просто приятно находиться под опекой. В теплицах было влажно и душно, открывать окна категорически воспрещалось, потому как парочка растений точно испустит дух. Здесь вообще запрещалось любое своеволие — только хрупкая система Памперли позволяла сохранить около десятков видов растений в одной теплице. Недаром получила звание в Пророке «Садовод Года». Семикурсники сняли свои накидки и разбились на факультеты по две стороны огромного стола. Краешком глаза Эмма заметила Тома. Странно видеть его вот так после стольких дней избегания. Занятие прошло относительно спокойно, если не считать пару неказистых замечаний слизеринцев и попавшего в силки душевика пуффендуйца. Пуффендуй как обычно — не без приключений. Тейлор снова оглянулась на Реддла, прикидывая по тому, как он собирается, уйдет он первым или последним, чтобы не пересечься. Эмма встряхивала перчатки и убирала их в отдел портфеля, как ей на плечо легла рука. Она вздрогнула. — Испугалась? Прости, наверное неожиданно, — улыбнулся ей слизеринец. Что слизеринцу понадобилось от нее? Эмма оглянулась в поисках Нойла. Где же он? — Кого-то потеряла? Эмма не ответила. — Я не представился — Эван Мальсибер. Помнишь меня? Она попыталась вспомнить хоть одно знакомое лицо слизеринца, но все они казались смазанным пятном. Кроме Тома, разумеется. Мотнула головой. — Вот как? Грустно, я ведь заступался за тебя перед Блэк, — Мальсибер наигранно поник. — В таком случае я хотел бы познакомиться с тобой. Не против? Где же ты, Нойл? — Эмма Тейлор, — тревожно промямлила она. Мальсибер обворожительно улыбнулся. — Красивое имя. — Что тебе нужно? — грубо оттолкнул Мальсибера подоспевший Нойл. Эмма вздохнула с облегчением и спряталась за его плечом. Взгляд Мальсибера перестал быть игривым, он оглядел пуффендуйца. — Давно не виделись, Стивенс. Как рука? — С чего ты решил, что с ней что-то может быть не так? Твой бладжер не настолько хорош. Мальсибер растекся в мерзкой улыбочке. — Мне показалось я отчетливо слышал хруст. Спина Нойла была напряжена. — Тебе показалось. Пошли, Эмма. — Стивенс взял ее сумку и подтолкнул к выходу. — Приятно было познакомиться, Эмма, — крикнул Эван. Тейлор занервничала. — Держись от него подальше, — проговорил Нойл, кладя руку на ее плечо. Его касание стерло противное от слизеринца. — Он плохой. Эмма кивнула, прижимаясь к теплой руке Стивенса. Почему не он ее соулмейт? Проведя свободный вечер в библиотеке за книгами о растениях Шотландии, ища ответ на почему ее прыгающая поганка не хотела прыгать, Эмма заметила, что до отбоя десять минут, и если она не хочет встречаться с Реддлом, то стоит поторопиться. Положив книгу на место, Тейлор вышла из библиотеки. Ее тут же перехватили. — Что тебе надо? — испуганно пролепетала Эмма, прижимая руки к груди. — Я тебя не трону. Видишь? — Эван отошел на пару шагов и поднял руки в извиняющемся жесте. — Хотел поговорить. Эмма хотела еще отдалиться от неприятного слизеринца, но уперлась спиной в холодную стену. — О чем? — Как насчет сходить на выходных в кафе Хамели? Слышал девочкам там нравится. Кафе Хамели? Для влюбленных? Эмма недоуменно моргнула. — Ты зовешь меня на свидание? Он поставил руку возле ее лица и наклонился. — А ты хочешь чтобы оно было им? Тейлор вздохнула и легонько оттолкнула парня. Тот послушно отошел. — Мальсибер, у меня есть соулмейт. Эван мотнул головой. — Стивенс, да? Ну, как говорится, соулмейт не стенка — подвинется. Тейлор сморщила нос и повернулась, чтобы уйти. Бессмысленный разговор. — Прости-прости, неудачная шутка? — Мальсибер схватил ее за руку, не позволяя уйти. — Послушай, ты мне очень нравишься, понимаю, высшие силы и все такое, но дай мне хотя бы шанс. Как бестолково уламывать девушку, что уже имеет соулмейта. Да, не самого лучшего, но все же соулмейта. Эмма вытащила свою руку из хватки и ушла, поглядывая на время. — Жду тебя в кафе в субботу в три!

***

Она взяла себя в руки. Есть миллиарды соулмейтов и не все из них сразу пылали любовью друг к другу. У них еще есть шанс. Надо поговорить с Томом, ей надоели эти игры с избеганием. Тейлор направилась к башне старост и не придумала ничего лучше, чем караулить его. Она сидела возле картины полчаса, потому что Вечная Вдова не хотела уведомлять Тома, ведь она не посыльный какой, а очень благородный портрет. Эмма развлекала себя рассматриванием коридора и редкими поглядываниями на картину. Наконец та отъехала в сторону. Эмма подскочила с места и отряхнула юбку, разглаживая складки. Картина вернулась на место, и Тейлор увидела Вальбургу, удивленную не меньше ее. Плохая была идея. Забавно, что только она уважает высшую связь. Том, о, великий умный Реддл, наверняка узнал как обойти заклятье, вовсю наслаждается своей жизнью. Только Эмма живет, чего-то ожидая. — Тейлор, какой сюрприз. И что ты тут забыла? Крошечные мозги ссохлись? Эмма не слушала ее, спеша покинуть это место. Но Вальбурга явно не собиралась отпускать. — Экспеллиармус! От толчка Эмма упала на пол. Палочка исчезла из рук. Тейлор приподнялась, пыталась подавить шум в ушах. Сильным ударом ноги ее придавили обратно к полу. — Я тебя спрашиваю. Что. Ты. Здесь. Забыла. — Вальбурга сильнее надавила ботинком между лопаток. Тейлор захрипела, в уголках глаз скопились слезы. Слезы обиды. — Неужели мерзкая грязнокровка решила попытать счастья с нашим Томом? О, бедненькая, он не интересуется оборванками, — сладким голосом пропела Блэк. Знает! Знает! Эмма знает! Перестаньте напоминать об этом. Слизеринка словила взглядом слезы Эммы. — Так я оказалась права? — Блэк засмеялась, а после скривилась. — Запомни, единственное, на что ты имеешь право, — ползать под нашими ногами. Ты поняла? Слизеринка вдавила каблук ботинка. Эмма нервничала. Комната Тома всего в нескольких шагах. Если будет шумно, он выйдет сюда и увидит ее. Да еще и в таком состоянии. — Я искала тебя, — соврала Тейлор. Брови Вальбурги поползли вверх, она засмеялась, держась за живот. — Меня? Тейлор, ты собственную смерть искала? Эмма попыталась встать, но слизеринка снова придавила ее ботинком. — Куда спешишь? Лежи. И какое у тебя дело ко мне? — Я хотела спросить: почему ты меня так ненавидишь? Почему из всех магглорожденных я? — стараясь как можно эмоциональнее, выговорила Эмма. — Не считай себя особенной. Разве твоя кровь не уже достаточная причина? Твоя наивность меня убивает. Вальбурга оглядела тело под собой. Что бы такого сделать? Разорвать ее одежду и заставить идти голой по коридорам? Нет, Эмма не побрезгует чего рассказать. — Раз уж ты сама меня нашла, не будем тратить время на прелюдии. Ранабуфо! Палочка рассекла воздух и осветила Эмму. Ее стало скручивать, уменьшать, конечности дрожали и зеленели. Вальбурга зловеще усмехнулась, послышался хруст. На Эмму посыпались обломки ее палочки. Она возмущенно квакнула и отскочила от маха ноги. — Беги, пока я тебя не раздавила. И что бы больше не смела приближаться к Слизерину! Эмма неслась со всех пружинистых ног приобретенного тела. Ее подбородок постоянно надувался, словно она безостановочно глубоко икала. Мимо проходили ученики, одни из младшекурсников пытались поймать ее, но она ловко отпрыгивала в закутки. Эмма не могла понять плакала она или потела от постоянных прыжков, но ей было так плохо. Миссис Джой, благо, смогла расколдовать ее к концу недели. И Тейлор призналась, что всей душой ненавидит слизеринцев, каждого мерзкого слизеринца, начиная с их любимого старосты.

***

Благодаря ежемесячной стипендии и финансовой грамотности Эммы, деньги на палочку нашлись. Было решено непременно идти в Хогсмид к некому сэру Контрайту, что чинит палочки неаккуратных школьников. Эмма до этого планировала в эти выходные вообще не выходить в Хогсмид, чтобы не натолкнуться на Мальсибера, но нужды того требуют. Дорога все еще была мокрой и скользкой, поэтому не особые модницы из числа выходящих надели резиновые сапоги. Сегодня Нойл не смог сопровождать ее из-за тренировки, вызвалась Кэтрин. Саммерс готовится к сдаче экзаменов в авроры, это обнадеживает, но отсутствие крепкого мужского плеча Эмму не порадовало. Она выбрала дорогу, где бы они не встретили знаменитое кафе. Затруднительно, учитывая, что оно находится на центральной улице. Сэр Контрайт починил палочку за двадцать минут всего за один галлеон. Дешевле, чем покупка новой. Кэтрин предложила обрадованной экономии Эмме отметить случай в Три Метлы. Тейлор знала, что бар пользуется популярностью у обучающихся, шансы встретить там неприятную личность высоки. Но вряд ли они будут способны сделать что-то в толпе людей. Эмма посмотрела на башенные часы. Половина третьего. Мальсибер только направляется в кафе. Ближайший час он будет коротать там. Решили выпить пару стаканов сливочного пива. Бар встретил их теплым душным воздухом и гамом голосов. Они видели своих однокурсников, что заметно подняло настроение Эммы, но предпочли сесть неподалеку в уединении. Тейлор отпила глоток сладкого пива. Вкус навевал воспоминания третьего курса, когда они всей группой впервые вышли в Хогсмид. — Так что там у вас с Стивенсом? Есть какие-нибудь продвижения? Эмма бы смутилась, но в свете событий теперь все кажется таким далеким и невозвратным. — Он был бы замечательным парнем… Тейлор вздохнула. Ей не хотелось говорить о соулмейте. Достаточно одного человека, что знает об его существовании. — Но как-то не до этого. Саммерс цокнула делая большой глоток с уже второй бутылки. — Попадающая в неприятности невинная принцесса, вытаскивающий ее из них герой-красавец, сама ситуация к располагает к романтике. Не понимаю, почему вы не начнете наконец встречаться. Эмма опустила глаза на стол, вздыхая. — Я не хочу рушить его отношения с семьей. Стать причиной…разлома. — Ну ради любви и не такое делали, — усмехнулась Кэтрин. Саммерс бы точно сделала, прыгнула бы в огонь и в воду, она бесстрашна перед лицом судьбы. Полукровка, жившая среди магов. Она не поймет Эмму, у которой за собой ничего нет. — Почему бы тебе не начать встречаться со Стивенсом? Вы неплохо бы смотрелись бы вместе. Кэтрин пустила усмешку в бутылку перед глотком. — Он не в моем вкусе, м-м, сладкий мальчик. Тем более он по уши влюблен в тебя. — Вы про меня? — К ним подсел Мальсибер. Эмма замерла, Кэтрин ловким движением вытащила палочку и направила ее на слизеринца. — Что тебе нужно? Эван неловко посмеялся, пальцем аккуратно отодвигая палочку в сторону. Кэтрин выдернула палочку и снова направила на него с большей свирепостью во взгляде. — Эмма не пришла, поэтому я сам к ней пришел. Эван наклонился к Тейлор и хотел было обнять, но Кэтрин успела обжечь его руку заклинанием. Мальсибер ойкнул. — Держи свои руки при себе. Эмма не соглашалась ни на какое свидание. — Обижаешь, Эмма, подтверди мои слова. Мальсибер выжидательно уставился на пуффендуйку. Эмма испустила смешок от его наглости. Она медленно повернулась, подбирая слова. От омерзения Тейлор хотела просто выйти из-за стола, но с этим нужно было покончить раз и навсегда. — Мальсибер, не считай меня слабой глупой девочкой, что поддастся твоему давлению. Благодаря твоим однокурсникам у меня обновленная палочка, руки чешутся ее опробовать. Если жаль свои начесанные волосы, пожалуйста, покинь наш столик. Мальсибер напряженно подвигал желваками. — Ты такая горячая, когда злишься. Ладно, не буду вам мешать. Мальсибер подсел за стол к другим слизеринцам. Заметив их в помещении, сразу же захотелось покинуть его. Эмма вдохнула мартовский воздух, закутываясь плотнее в мантию.

***

Вечером Кэтрин в подробностях пересказывала Нойлу случившееся днем, немного приукрасила, сказав, что Эмма разбила зазнавшемуся слизеринцу лицо, самооценку, статус и вообще все, что только можно. Тейлор позже пояснила как все было, и они смеялись. Закуски закончились, но все всё еще оставались голодны. По привычке прокрадываясь через коридор на кухню, Эмма не ожидала повторения последней с Томом встречи. — Куда направляешься? — зазвучал холодный голос старосты. Ну конечно. Глупо иметь судьбу в оппонентах. — В туалет. Полагаю, по ночам я имею право опустошить мочевой пузырь? — вежливо съязвила Эмма. Том недовольно сощурился. — Имеешь. Но туалет в другой стороне. — Вероятно, заплутала. Какая глупая манера разговора. — Минус тридцать очков с Пуффендуя. Возвращайся в постель, ночные перекусы вредны для фигуры. Том развернулся, чтобы уйти. — С чего бы тебе волноваться о моей фигуре? Неужели хоть к чему-то во мне ты проявляешь интерес. Да, Том, эта гнойная яма нашла выход. — Минус десять очков с Пуффендуя. Эмма усмехнулась. Вздумал пугать ее очками? Пуффендуй отродясь был на четвертом месте, очки — последнее что их волнует. — Серьезно? Даже поговорить со своим соулмейтом не хочешь? У нас впереди целая жизнь. Том агрессивно сделал шаг, теперь Эмма могла рассмотреть его лицо в свете лунного света из окна. Искаженное отвращением и злостью. — Нет никаких нас. И не будет. Дурная кровь в голову ударила? Том ушел. Эмма почувствовала знакомый соулмейтский скребок грудной клетки.

***

Тейлор чувствовала в себе пугающие метаморфозы, будто бы надевала на себя новую личину. Как переходный возраст, когда становишься почти истеричными в проявлении чувств. Эта безграничная злость и невозможность ее сдерживать. Все плохие мысли комом скатываются на язык. Люди вызывают раздражение одним своим существованием — и эта не та интровертская нотка в характере Эммы, эта самая настоящая мизантропия. Для ужасного поведения нет никаких причин и предпосылок. Эмма не была столь жестока даже на магловском привоенном поприще. Она знала каждого черта в своем омуте, и все они попрятались по углам от нового непрошенного жильца. Что-то инородное, чужое попало в нее вместе с воздухом, которым она дышит, вместе с пищей, которую она кладет в рот, заползло хозяйски под ребра, свернулось и угрожающе стучит по костям. Имя ему — Том Реддл. Их соулмейтская связь становится все глубже, а Том все также ничего не предпринимает. Он собирается продолжать до того как, изнывая по теплоте родственной души, они будут ненасытно ластиться друг к другу, словно кошки под валерианой? От этого Эмма тоже становится злой. Том мерзок. Эмма настороженно к нему относилась еще с самого начала, но новообретенные качества заставили ее потерять всякое хорошее представление о Реддле. Том всегда казался ей немного холодным и в основном агрессивным, но видно только с магглорожденными, потому что в иное время он был образцовым учеником и старостой, ответственным, опрятным, вежливым в общении, добрым и отзывчивым в издержках своей должности так сказать. Кто бы мог подумать, что за маской спокойствия и невозмутимости скрываются подобные чувства. Сколько сил у него уходит на подавление всех тех волн ярости, что так легко берут верх над пуффендуйкой? Подобное лицемерие делает его нутро бездонным в вопросах настоящей личности. Интересно, что перенял от нее Том? Трусость? Мягкотелость? Заурядный ум? Хоть что-то балансирующее его злобную личность. Холодная туалетная вода освежила голову. Мокрой ладонью Эмма провела по горячей шее. Нахождение рядом с Реддлом плохо сказывается на ней, тело горело как в лихорадке, чудом она смогла подняться до заброшенного туалета на втором этаже. Два года назад здесь погибла когтевранка, и место носило в себе траурную атмосферу. Идеально, чтобы придаться самобичеванию. Эмма уперлась руками в края раковины и посмотрела в вымученное отражение. Глаза кольнуло, и Тейлор поджала губы, чтобы не расплакаться. Снова плеснула водой и смахнула ее с лица. Три месяца. Осталось потерпеть всего три месяца. Давай, Эмма, ты справишься. Послышался стук в дверь и ее скрип. Тейлор подставила ладони под напор воды и сделала вид, умывается. — Ты в порядке? Я видел, как ты заходила, у тебя был неважный вид, — сказал слизеринец, заходя в помещение. Она вздрогнула. Мальсибер. — Это женский туалет. Парень проигнорировал ее слова. — Что-то произошло? Эмма отвернулась. Это не его дело. Какого черта он вообще здесь делает? Тяжелая мужская ладонь легла ей на плечо, Тейлор напряглась. — Что ты делаешь? — Она попыталась сбросить его руку, но он крепко держал. — Я? Я хочу поддержать тебя. Расскажи что случилось. Он повел ладонь вниз. Эмма отпрянула. С ужасом она поняла его намерения. — Не надо, прошу тебя. Слизеринец усмехнулся, поднимая ткань сорочки. Она почувствовала его поглаживания по бедру. Эмма оттолкнула его и испуганно прижалась к стене. Глаза Эвана вспыхнули гневом. Он рыкнул и придавил ее к кафелю. Тейлор взвизгнула. — Нет! Прекрати! Не надо! Она захныкала, чувствуя его мерзкие пальцы под сорочкой. Он укусил ее за шею. — Ублюдок! Почему никто не слышит их? Слезы текли по щекам. Он грубо мял ее груди, кусал кожу, сжимал ягодицы. Когда он коснулся грязными пальцами ее естества, она встрепенулась, вырываясь с большей силой. Страх застилал глаза. — Достала! Слизеринец захватил ее руки над головой и наложил заклинание. Она дернулась, но заклинание не позволило отстраниться от стены дальше чем на несколько сантиметров. Тейлор чувствовала как бешено стучит сердце, как его горячее дыхание обжигает кожу, боль, когда он ввел в нее пальцы насухую. Эван похабно ощерился и пронзил ее. Низкий мужской стон. Бессильные слезы. Мальсибер резок и жесток. Соулмейтная связь сдавила грудь, огнем запылала кровь, выжигая чувства. Она не помнила как скатилась на кафель, как он оставил ее, она не чувствовала боль, не слышала как отворилась дверь, как вошел хорошо знакомый ей силуэт. Эмма посмотрела на скривленное лицо соулмейта. Ни капли жалости и сострадания. Она подтянула к себе ноги, сжимаясь, не ожидая от него теплых слов и действий. Том что-то прошипел, слова прошлись по венам ножом. Тейлор закрыла глаза. Она слышала скольжение, чье-то громоздкое перемещение по трубам. Клыкастая голова змея вылезла из прохода. — Как жаль, что мой соулмейт — ты, — презрительно бросил на парселтанге Реддл. Все еще дрожа и опираясь на стену, Тейлор поднялась. По ногам неприятно потекло, но чувства стали холодны. — Уж мне-то как жаль.