Новый год в Питере

- Олеж, ты спишь? У меня вопрос жизни и смерти! Спасай! - И по какому же это поводу тебе не спится, позволь спросить? - Я хочу рулетик. Ну, по рецепту, который я тебе днем показывал. И мандарины, потому что Новый Год! - на несколько секунд в комнате снова воцарилась тишина. - Да, действительно, самое время. Посреди ночи это, конечно, крайне важно... - задумчиво сказал Волков, крепче прижимая к себе Серого. А сам уже вспоминал рецепт, который показывал Сережа, думал о том, что у них точно нет муки, шоколада, арахиса и надо бы сходить в магазин... И мандарины только большие и сладкие, а это рыжее несчастье любит только маленькие и кислые... И тело парня, которого Олег покрепче сжал в своих объятиях, от этого ответа сотрясается в диком приступе смеха: - Волч, ну мне очень хочется рулетик! - Обещаю, завтра сходим в магазин, все купим и приготовим. А пока нужно выспаться, потому что завтра, я уверен, нас ждет просто прекрасный и насыщенный день. - Сережа в ответ только что-то пробурчал, положил голову на плечо Волкова и, кажется, заснул.

***

Тридцать первое декабря для Сергея началось примерно в полдень с нескончаемых звонков в дверь. Разумовский недовольно замычал и зарылся под одеяло с головой, выражая полный протест такому раннему пробуждению. На второй же половине постели уже давно было пусто - Олег еще рано утром встал и ушел на кухню готовить завтрак, попутно составляя список для похода в магазин. Когда раздалась громкая, раздражающая трель звонка, он тут же ринулся в коридор, открывать, чтобы не разбудить Серого.

***

На самом деле, самым важным, что "охранял" Олег было не только физическое и ментальное состояние любимого человека, а также его сон. Здоровый, крепкий (хотя это случалось очень редко, если вообще случалось) сон рыжика был чуть ли ни на первом месте, как только парни оказывались дома после всех деловых встреч, презентаций и интервью. Да, на всех интервью Сергей пытался держаться: приветливо улыбался, на все вопросы журналистов он отвечал твердо, уверенно, бодрым голосом. В преддверии праздника было множество вопросов по типу: "Как вы собираетесь отмечать предстоящий праздник?" "Что для вас значит Новый Год?" и т.д и т.п. И сколько бы их не было, о чем бы они не были, Сергей был непроницаем. Но маска Разумовского иногда давала тончайшие трещины, которые мог заметить только один человек. Когда приходилось отвечать на вопросы про детство, Сергей впадал в некий ступор. "Может быть есть какие-то интересные истории из вашего детства, связанные с этим праздником?" - прозвучало из зала, и у Разумовского перехватило дыхание. И только Олег мог видеть, как пробежала тень по его лицу, как он едва заметно нахмурил брови, как закусил губу до крови, пытаясь придумать такой ответ на вопрос, который не вызовет никаких подозрений и не станет причиной еще большего количества лишних вопросов, касающихся болезненной темы. Тогда Волкову пришлось вмешаться, сказав, что интервью окончено и срочно уводить дрожащего, выведенного из хрупкого психического равновесия Серого подальше от скопления всех этих столь ненавистных филантропу (хотя скорее мизантропу) людей. Только когда они уже ехали домой, Разум немного успокоился, пришел в себя, перестал думать, подбирать слова, загоняться, и положил голову на плечо Волкова, а тот в ответ взял его за руку, переплетая пальцы, слегка сжимая, этим простым жестом будто без слов говоря: "Все позади, все кончилось. Я рядом, их здесь нет". Уже когда они приехали домой, и поднялись в квартиру, Олег и Птиц принялись всячески "комфортить" любимого, пытаясь доставить ему как можно больше удовольствия, подарить ему всю их любовь, все тепло, зная, что это ему сейчас крайне важно и нужно. Нужно дать понять, что не все в этой жизни зависит только от него, что у него тоже есть право иметь свои слабости, что есть люди, которые всегда будут рядом и всегда помогут. И Сергей, млеющий под их хищными взглядами и невесомыми касаниями быстро, сбивчиво прошептал: - Я чуть было не ляпнул в ответ о том нашем поцелуе в первую новогоднюю ночь, которую мы провели втроем. - Птиц вопросительно посмотрел на Олега, но тот, покрывая шею Разумовского поцелуями, лишь слегка мотнул головой, словно пообещав рассказать все позже, когда совместными усилиями помогут Серенькому расслабиться. Птиц никогда не ездил с ними на все эти мероприятия, предпочитая отсиживаться дома и вообще не отсвечивать, зная, что Волч ему все равно потом обязательно расскажет обо всем, что было. Он доверял свое самое дорогое Олегу. Потому что Сережу они ценили одинаково, хотя Птиц, может быть, даже чуть больше.

***

Никто кроме Олега не знал, что у Сергея есть его "второе я". Только совсем не такое, как он сам. Они были противоположностями, дополняющими друг друга. Две половинки одного целого. Волков про себя называл его желтоглазой фурией. Именно он провел с Сергеем все детство, всю его жизнь. Он был самым настоящим дополнением Сергея, появившимся словно из ниоткуда. Разумовский считал, что Птиц был в его жизни изначально, был всегда. Он каждую секунду находился рядом, всегда защищал. Особенно Сереже нравилось, что его "я" имеет два обличия: обычного парня, как две капли воды похожего на него самого, за исключением цвета глаз, и птичью сущность, как раз обращаясь в которую Птиц и защищал Сережу. Они здорово ладили, а потом Серый познакомился с Олегом. Но он не забыл про того, кто был с ним всегда. Птиц не ушел на второй план, Птиц не остался в стороне. Он был наравне с Сергеем - тоже был представлен Волкову, и сначала безумно осторожничал, относился как к опасности, не доверял, пытался оградить... Волков же никак не ожидал, что вместе с этим милым рыжеволосым парнишкой будет идти такое "дополнение" еще и двуликое. Потому что именно во втором обличии Птица и прошло их знакомство: желтоглазый, расправив огромные, черные крылья, стоял за спиной Сергея и пристально всматривался в Волкова. Птиц был напряжен, буквально был готов напасть в любую секунду, стоило Олегу сделать неверное движение. Но Волч, уже через пару дней после знакомства, медленно, но верно приближался к цели - доказывал, что эта настороженность бессмысленна. Завоевывал доверие пернатого. Птиц долго наблюдал за ним, присматривался, долго привыкал, но видел, что Волков ценит Серого также, как и он сам. Наблюдая за этим сближением двух противоположностей, двух огней, больше всех переживал Разум: боялся, что не поладят, не подружатся, не смогут его поделить. Да, звучало это так, словно он какая-то вещь, но это было совсем не так. После всего, что пережили они с Птицей, поведение желтоглазого, его осторожность были совершенно понятны Сергею. Но ведь и Олегу он тоже был дорог... Но пернатый уступил. Он сам проявил инициативу и они собрались все вместе в его комнате. Долго говорили, обсуждали их чувства и все, что происходит сейчас между ними и что может быть дальше. Парни довольно быстро и просто пришли к общему компромиссу: Сережа их, общий. Целиком и полностью. Всех троих устраивало это решение. Соответственно и их привязанности формировались на основе этих отношений. Птиц проще всего воспринял все перемены произошедшие где-то в глубине его души: он и не заметил, но и не сопротивлялся тому, что Олег слишком быстро стал для него чем-то большим, чем просто еще одним защитником Серого и их общим другом. И если с Сережей было сложно: Птицу долго и упорно пришлось доказывать, что он уже далеко не простой друг, а Сергей всячески сопротивлялся, опасаясь, что с принятием этих чувств разрушится их дружба. А в случае с Олегом... Птиц будто изначально, еще при знакомстве знал, что человеку, которому он смог доверить самое важное в жизни - Разумовского, он сможет доверить и самого себя. Когда Олег понял, что влюбился, было совершенно естественно то, что он полюбил их обоих. Потому что два в одном. Неделимый комплект. Если есть один, значит рядом есть и второй. По-другому никак. А Серый снова до последнего боялся признавать это, боялся, что в этих недружеских отношениях уже не получится "втроем". Придется выбирать между ними. А для него это было невозможно чисто физически. Но все решилось само собой, как раз в ту особенную, памятную для них троих новогоднюю ночь, с тем необычным, первым поцелуем.

***

Когда Олег открыл дверь, в дом буквально по стенке "заполз" шатающийся Птица, проведший всю ночь с тридцатого на тридцать первое в одном из элитных клубов Питера. Олег смерил его удивленным взглядом, захлопывая за парнем дверь, но решил, что задавать вопросы будет позже, и тут же обхватил желтоглазого за талию, поддерживая. Тот было принялся сопротивляться, весь такой "сильный и независимый", но потом сдался и позволил Олегу себя вести. - Ну и где ты был всю ночь, мистер "я знаю свою меру"? - полным сарказма голосом спросил Волков, помогая Птицу добраться до диванчика на кухне. За этот вопрос он тут же получил локтем в бок, но удар был настолько слаб, что Волч в ответ только усмехнулся. - Канун нового года отмечал. - пророкотал парень охрипшим голосом, с помощью Олега заваливаясь на диван. В этот момент на кухню, на звук голосов, вышел заспанный и готовый убивать Разумовский. - Какого хрена!? - злобно прошипел он, переводя мутный ото сна, но крайне яростный взгляд с одного парня на другого. - Ты опять пил!? - когда Серый не в духе - это плохо. Тут даже Птиц, с его горячим темпераментом старался не отсвечивать.

***

Но, в этот раз так сложилась ситуация: Разумовский чисто на уровне шестого чувства понял, что Олег вообще не при делах, тем более что ночь они провели вместе, и Волков слушал его нытье по поводу рулета. Поэтому теперь весь свой гнев он сконцентрировал на желтоглазом парне, который даже выглядел сейчас вызывающе. Птиц всем своим видом показывал, что шухер навел именно он, а его расфокусированный, наглый взгляд так и говорил: "Ну да, это я разбудил тебя и что ты мне сделаешь?" Серому сейчас безумно хотелось вмазать в это самодовольное, явно еще не до конца протрезвевшее лицо, но каким-то чудом он сдержался и лишь сквозь зубы процедил: - Почти полдень! Где ты, мать твою, шлялся?! - Рыжик, я не пил и не шлялся, как ты сказал, а культурно отмечал предстоящие праздники. - Птица говорил это совершенно спокойно, с легкой улыбкой, но Разумовский воспринял все по-своему. - Во-первых, для тебя до Нового года вводится запрет на "Рыжика" и тому подобное, понял?! - Птиц удивленно вскинул брови, но промолчал. - Серый, - попытался вмешаться Олег, бесшумно оказавшийся за спиной программиста и положивший ладони ему на плечи, слегка сжимая, в попытке хоть немного успокоить. Но Разумовский раздраженно дернул плечами, скидывая руки Олега, и сделал шаг вперед, тем самым оказавшись дальше от Волкова, но ближе к Птице. - То есть... то состояние, - яростным, ледяным тоном продолжил Разум, - в котором ты сейчас находишься, ты называешь культурным!? - Птиц понимал, что Сергей медленно, но верно подходит к "высшей точке" своей ярости и ему стало не по себе. - Птиц, ты уже неделю не ночуешь дома! Не проводишь время со мной, с нами! Не рано ли ты начал отмечать праздники-то!? - от волной подступающей ярости, к пернатому стремительно возвращался бунтарский рассудок, который буквально кричал: "Ты не заслужил эти обвинения! Ты не сделал ничего такого, чтобы так на тебя наезжать!" - Постоянно где-то пропадаешь! А я вообще то все уже распланировал! Ты вообще помнишь, что мы праздник хотели вместе встретить!? Не хочешь принять участие? Или ты не с нами?! - казалось, этой тираде не будет конца. - Я хотел, чтобы мы вместе сходили в... - Сергей однозначно хотел высказать еще много чего, но тут едва державшийся на ногах Птиц внезапно быстро поднялся с дивана. За пару секунд, буквально на глазах приняв птичье обличье, он нарочно резко расправил крылья, делая шаг вперед по направлению к Сергею, и также быстро сложил их. Олег, до этого старавшийся не отсвечивать и не мешать перепалке своих рыжиков, насторожился: "Птиц безумно любит Разумовского, но что если даже это сейчас не помешает ему причинить Сереже вред? Тем более в таком состоянии, которое сам за всю жизнь уже множество раз испытывал на себе, когда мозг не совсем в ладах с телом. Да нет, бред! Это же Птица. Он никогда не смог бы..." - думал Олег а сам уже был готов закрыть Рыжика собой от когтей пернатого. А Птиц вообще-то и не собирался. Просто не совладал с эмоциями - ощущение несправедливости и неконтролируемое желание постоять за себя захлестнуло здравый смысл и превращение произошло как-то само собой, он не хотел... Внезапно пришло осознание - весь вид Сережи за доли секунды из холодно-яростного стал испуганно-бледным. Олег, все же в защитном жесте вставший перед их рыжиком, нервно прожигал его предостерегающим взглядом. Желтоглазый, словно испугавшись сам себя, шарахнулся назад и лишь раздраженно, в попытке защититься или же оправдаться, буркнул: - Такой ажиотаж ради какой-то ерунды..! - после чего быстро ушел к себе, хлопнув дверью.

***

Когда напуганный срывом Птицы, и в принципе расстроенный, но не желавший менять уже заранее построенные планы, Сережа уже садился в машину, Олег вдруг выпалил какую-то глупость, якобы забыл список продуктов на столе, и поспешил вернуться обратно. Не задумываясь, он повернул на кухню, подошел к подвесному шкафчику и забрал оттуда аптечку. Пришлось немного покопаться, но необходимая коробочка наконец была найдена. В комнату к Птице (к счастью, тот не закрыл дверь) Волков зашел с блистером аспирина в руке. Птиц лежал на кровати расправив крылья и бездумно смотрел в потолок. Олег тихо подошел к нему и присел на край кровати, касаясь мягких, черных перьев кончиками пальцев, чтобы привлечь внимание желтоглазого парня: - Наверное, за то, что ты напугал Серого, мне нужно было бы заехать тебе в челюсть...- начал Олег, когда Птиц, вздрогнув от неожиданности, наконец, осмелился посмотреть на него. - Я не хотел! - прошипел Птица, тут же вновь виновато отводя взгляд и закусывая губу. - Значит так. Слушай меня внимательно, - почему-то зашептал Волков, - сейчас ты выпиваешь одну таблетку аспирина и высыпаешься. - Птица хотел было возразить, но передумал, лишь взглянув на Олега. - Часа четыре, а то может и чуть больше, потому что Сережа это Сережа, у тебя есть. Как проснешься, изучишь рецепт рулета, который я тебе уже скинул во Vmeste. Будь готов помочь Серенькому все это приготовить. Другой возможности загладить твою вину за ближайшие пару часов я не вижу. Последствия же того, что ты натворил с Рыжиком, я, так и быть, беру на себя - постараюсь всеми правдами и неправдами его успокоить и переубедить на твой счет. Это единственный вариант, который поможет тебе дожить до Нового Года. - Олег сделал паузу, желая удостовериться, что Птиц все понял. Тот в ответ долго, пристально смотрел в карие глаза напротив, словно пытаясь найти там причину, почему Олег сейчас помогает ему - негодяю. Потом приподнялся на локтях, и за воротник рубашки притянул Волкова ближе к себе, на пробу касаясь его губ своими, будто спрашивая разрешения, которое тут же получил. Поцелуй вышел резким и быстрым, но через него Птиц попытался извиниться за все произошедшее. - Еще раз напугаешь мне Рыжика и я тебе... крылья обрежу! - отстранившись прошептал Олег, мягко улыбаясь. Птица фыркнул, закатывая глаза и снова смазанно поцеловал Олега, после чего прошептал: - Прости, я правда не хотел. И спасибо за помощь. - Перед Сереньким так извиняться будешь. - Олег погладил желтоглазого по мягким, огненно-рыжим волосам, чмокнул в висок напоследок, после чего поднялся с чужой кровати и, уже на выходе, обернувшись, сказал: - Люблю тебя. Птиц счастливо улыбнулся и, окончательно успокоившись, сложил крылья, выходя из птичьего обличья. Выпив таблетку и уже проваливаясь в сон он слышал, как Волков захлопнул входную дверь.

***

***

Сергей с пакетами, в которых были продукты из списка и не только, уверенно направился на кухню. Теперь он почему-то еще больше загорелся идеей приготовить этот кулинарный изыск во что бы то ни стало. Поход же по магазинам вернул на его лицо счастливую улыбку, да и желание прибить желтоглазого любовника тоже куда-то улетучилось. Поэтому когда Разум зашел на кухню и обнаружил там пернатого, он спокойно передал ему пакеты, после чего обвил руками его шею и быстро чмокнул парня в губы. Птиц отложил пакеты, решив, что лучшего момента может и не представиться больше. Он скользящим движением провел руками от плеч Разумовского до его талии, вовлекая того в объятия и, положив голову ему на плечо, прошептал: - Солнце, прости меня, пожалуйста. Я... Я правда не хотел тебя напугать. Это вышло случайно. Я снова не справился с эмоциями, распсиховался, и... И вот.. - Сережа ничего не сказал, лишь крепче обнял в ответ, тихо сопя тому куда-то в шею. Еще с детства этот жест со стороны Сергея стал для Птицы знаком: за его спиной тихо раскрылись черные крылья и он медленно накрыл ими Рыжика, тем самым замыкая их внутри кольца из своих крыльев, защищая собой от всего окружающего мира. - Я так сильно тебя люблю, ты даже представить себе не можешь... - Могу... Наверняка так же сильно, как люблю тебя я...- ответил Сергей, заглядывая в желтые, родные с детства глаза. - Поцелуй меня. - и Птиц тут же коснулся его губ своими. Нежно, трепетно, будто боялся, что если будет чуть напористей, то Сережа просто растворится, растает, как видение. А Сережа сам подался вперед, обнял крепче, поцелуй углубил. Птиц, с трудом отстранившись хоть немного, зашептал ему прямо в губы: - А рецепт и рулет, Олег... - К черту рецепт вместе с рулетом, а Олега возьмем с собой... Птиц, я так хочу... - последнее слово Разумовский буквально проскулил, умоляюще смотря в янтарно-желтые глаза. Птиц выдохнул с тихим рокотом и медленно сложил крылья. Разумовский, все еще обнимающий желтоглазого за шею, быстро подтянулся и Птиц подхватил его на руки. - Волч, помогай.

***

Олег же с самого начала тихо проскользнул на кухню и, с легкостью оставшись незамеченным, принялся тихо разбирать купленные продукты. Ему хотелось бы вечно наблюдать за примирением этих двух противоположностей: сначала они ярко ссорились, срываясь друг на друге, шипя и искрясь, словно бенгальский огонь, а потом так нежно мирились, словно только что вовсе не они хотели друг друга чуть ли не поубивать. Вот и сейчас они стояли на кухне, скрытые от взглядов извне широкими, черными крыльями Птица. А еще... В том, что эти рыжие бестии ссорились был один огромнейший плюс, который Олег обожал просто до безумия - каждый раз их примирения заканчивались фразой: - Волч, помогай. - и Волков быстро оказывался окутан страстью, уже поглотившей этих двоих.

***

Когда прозвучало ожидаемое Олег стоял к ним спиной и не видел, что Птиц уже сложил крылья и явил этому миру их рыжее счастье, с пылающими, алыми щеками, тяжелым, частым дыханием и горящим взглядом. Волков обернулся и, увидев эту картину, хищно улыбнулся. - Волче, хорош скалиться со стороны. Иди к нам. - с придыханием позвал Разумовский, протягивая одну руку в сторону Волкова. Тот медленно подошел к ним, и, тихо рыкнув, приобял Птица за талию, получая в ответ на это по-птичьи клокочущий рокот. Сережа же в это время, словно лемур, перецепил руки с шеи желтоглазого на шею Олега, и уже Волков подхватил его на руки. - Ну вот, я уже пошел по рукам... - театрально заломив брови пожаловался Серый. - Какой кошмар! - Сейчас ты, Рыжик, пойдешь не только по нашим рукам, но и по нашим... - договорить эту развратную фразу Олегу не дали горячие губы Птицы, так вовремя оказавшиеся на его губах.

***

Когда они наконец вернулись к приготовлению рулета, два рыжих молодых человека нагло выпихнули Олега из кухни, велев им не мешать. Волков, подталкиваемый в спину к выходу из кухни, так и не понял, почему Птицу остаться можно, а ему нет. Парни закрылись изнутри, и, судя по звукам, принялись готовить. Но делали они это явно не так, как обычно романтизировано во всех классических литературных произведениях и кино. Например, даже одет Сергей был не в какой-нибудь там фартук для готовки, как обычно это представляется всем, а в свою домашнюю, белую, растянутую футболку, и короткие серые шорты. Правда они были не совсем его, а Олега... Но не суть важно. Да и получаться у них стало тоже, не как в фильмах - совсем не с первого раза. Птиц сначала просто крутился вокруг Разумовского, усиленно вчитывающегося в граммовку ингредиентов для рулета, постоянно влезая под руку и откровенно мешаясь. Но потом, вспомнив слова Олега и наблюдая за Сережиными тщетными попытками начать уже хоть что-то делать, решил помочь ему с готовкой по мере возможностей и навыков, попутно посыпая все перьями. *** К слову, Птиц линял уже несколько дней и, находясь в пернатой ипостаси, оставлял перья по всей квартире, а Сергей только и успевал что смахивать их ото всюду. Сначала Серый испугался, подумал, что Птиц заболел, когда прямо на его глазах перо с крыла желтоглазого упало на пол. Но "Окей, Марго" быстро успокоила его, разъяснив, что линька у пернатых - норма, а не что-то сверхъестественное. И теперь Разум собирал по всему дому ценные черные перья, величиной с его ладонь, а некоторые, например маховые, даже больше по размеру, и собирался сделать из них много всего полезного и красивого. В первую очередь межкомнатную декоративную шторку, какие делают из крупных бусин и еще всяких разных материалов. А у него будет такая, каких ни у кого нет - из перьев его любимого человека. Ну разве не круто? А через несколько дней линьки перьев стало уже слишком много даже для поделок, и Разумовский уже не носился с радостными криками по дому с только что выпавшим огромным пером в руках.

***

Олег тихо проскользнул на кухню, к счастью и в этот раз оставшись незамеченным для полностью погруженного в процесс Сергея, и теперь наблюдал за метаниями этих двух по кухне. Волков знал, что Птиц заметил его, но был уверен, что он его не выдаст. Наблюдая за двумя рыжеволосыми парнями, метавшимися по кухне, он вдруг, словно впервые, почувствовал, что безмерно сильно, почти безумно, до потери пульса любил их обоих. И сейчас все происходящее на кухне заставляло его душу наполниться теплом, а на губах расцвести ласковой улыбке. Когда Сережа для удобства заткнул очередное выпавшее перо Птицы себе в волосы, закладывая им за ухо постоянно выбивающуюся из хвостика прядь, Олег, максимально тихо стоявший, опершись на дверной косяк и все это время остававшийся незамеченным, не удержался и сказал: - Картина маслом: Д'Артаньян и его пернатый мушкетер на кухонном побоище! Сережа от неожиданности чуть не грохнул на пол миску с кремом, а Птиц, знавший о присутствии здесь Олега, но не паливший его перед полностью погруженным в процесс готовки рулета Серым, быстро среагировал и поймал миску, не дав ей встретиться с полом. При этом, не смотря на то, что крем был спасен, сверху он за секунду был целиком покрыт перьями, потому что к концу линьки Птиц стал сбрасывать оперение просто невозможными количествами. - Ну вот вам и пирог с перьями. - Констатировал нежно улыбаясь Волков, заходя на кухню и обнимая двух рядом стоящих парней за талии, бережно притягивая к себе. - Это не пирог, а рулет, если ты забыл! По новому рецепту! - недовольно пробубнил Птиц, сразу в штыки воспринявший замечание о своих перьях. В отличие от Сережи, который тут же прильнул к теплому торсу Волкова и положил голову ему на плечо, прикрыв глаза. Все-таки страстный секс с этими двумя, которые не остановились бы и до самого утра, если бы он не начал вслух по памяти зачитывать рецепт приготовления рулета, его изрядно умотал. А Птиц и тогда не хотел останавливаться, умудрившись опошлить даже этот проклятый рецепт, начав описывать то, как сладко будет выглядеть Разумовский, измазанный в заварном креме. Плюсом к этому утренняя нервотрепка и вот сейчас вечер на кухне. - Да ладно тебе! Если в доме есть одно чудо в перьях, значит должен быть и рулет с перьями! - Волков по очереди поцеловал обоих парней в макушки и радостно продолжил: - Правда, я смотрю это ваше пернатое произведение искусства до сих пор находится в разобранном виде... - Птиц фыркнул, вывернулся из хватки Олега, передал ему в освободившуюся руку миску с кремом, встряхнул крыльями, от чего по кухне разлетелся еще с десяток его перьев и ушел домешивать тесто на бисквит. А Разумовский, приподняв голову с плеча Волкова, дунул на перья, лежащие на креме, заставляя пару из них сорваться вниз и мягко спланировать на пол, и сказал: - Запатентую во Vmeste новый рецепт! Рулет с перьями... - раздался громкий, недовольный клекот Птица, а в следующий миг парни едва успели увернуться от летящего в них венчика, измазанного в тесте. Сережа с наигранной суровостью взял ложку из крема, и бросился к желтоглазому, который тут же предпринял попытку к бегству. Но на выходе его поймал Олег. А по кухне планировали перья, покрывая пол черным, мягким ковром. В итоге рулет они так и не сделали, потому что, предварительно набегавшись, окончательно перемазавшись в тесте и перемазав Рыжика в креме, Птиц вдруг напомнил: - Олег, прошу заметить, Серенький уже в креме. И у меня к тебе есть одно выгодное предложение.... - Понял, принял! - отрапортовал Олег, и под заливистый смех Рыжика, подхватил его на руки и, закинув на плечо, понес в спальню.