Собери меня по частям

Слизеринец уже несколько часов ворочался в кровати, раньше кажущейся довольно сносной, но так и не смог заснуть. Он наблюдал за ней уже несколько дней, взглядом буквально прожигая её спину во время совместных занятий, предварительно садясь за ней, выискивая в большом зале, и даже в заполненных учениками коридорах, останавливаясь прямо посреди прохода и вызывая недовольные возмущения от толп младшекурсников, он стоял и смотрел прямо ей вслед до тех пор, пока она не исчезала в одном из многочисленных коридоров Хогвартса. Несколько раз возникало желание подойти к ней и заглянуть прямо в лицо, чтобы наконец найти что-то, что осталось в ней от старой гриффиндорки, если оно осталось вообще. Хотя, признать говоря, она прекрасно играла роль прежней себя, показывая всё тоже стремление к бесконечному количеству знаний, дружелюбность и помощь всем, кому она была хоть чуть-чуть нужна. Однако, только теперь, зная её маленький секрет, он начал замечать во всём этом фальш. Забавно, Грейнджер. Почему же ты можешь помогать всем кроме себя самой? Где же твои знаменитые Поттер и Уизли, которых ты в своё время вытаскивала из полной задницы, когда ты так в них нуждаешься? И почему это вообще меня беспокоит? Интересно, чтобы сказал отец об этом его отношении к магглорождённой, будь он жив? Наверняка, он был бы в ярости. Да, абсолютно точно, он был бы в ярости. Но.. Стоп, что?.. Магглорождённой? Он назвал её магглорождённой? Что, Мерлин Всемогущий, происходит? С каких пор в его мыслях это выражение звучит в такой мягкой форме? И вообще.. На этом моменте он просто не выдержал. Быстро, как только мог, поднялся с кровати, выходя в коридор, и быстрыми, размеренными шагами направился прочь от общежития слизерина, уходя в глубь Хогвартса. Наверное, главным плюсом этого места было как раз то, что отсюда можно выйти почти на все башни замка, с которых открывались одни из самых замечательных видов. Он даже никогда не думал, сразу приходил сюда и каждый раз поднимаясь по закрученным винтовым лестницам, как и сейчас, начинал погружаться в свои мысли, которые, как только он добирался до самого верха, начинали медленно улетучиваться, оставляя после себя лишь пустоту. *** Когда он пришёл, она снова была там. На этот раз не пыталась сделать ничего из того, что могло бы хоть как-то ей навредить, просто неловко устроившись, сидела на холодной плитке, смотря куда-то вдаль стеклянными, то ли от сильного ветра, то ли от собиравшихся слёз, глазами. Его она заметила не сразу, лишь когда достаточно тёплая слизеринская мантия, вероятно на несколько размеров больше, чем она сама, опустилась на худые плечи девушки. — Что ты здесь делаешь? — а ты, Грейнджер? Что ты здесь делаешь? В отличии от меня, ты вряд-ли сможешь что-то сделать в случае непредвиденных обстоятельств, правда? — Не мог заснуть, решил подышать свежим воздухом, может поможет и я наконец смогу хоть немного поспать? — Может, хотя должна сказать, что мне не помогает, — сказала девушка скорее для самой, слегка усмехнувшись. — Проблемы со сном? В ответ лишь слабый кивок. — Давно? — Около месяца, — или больше, она уже и не помнила, помнила лишь тот день, когда впервые не смогла заснуть просто пролежав на кровати всю ночь. Тогда она впервые заснула на занятии, прямо во время лекции Макгонагалл, на что последняя лишь поджала губы, старательно делая вид, что не замечает нарушения правил в лице её лучшей ученицы. Поток холодного ветра вернул гриффиндорку к реальности, заставляя лишь сильней закутаться в плотную ткань. — Спасибо за мантию, не стоило. — Стоило, Грейнджер, ты вся дрожишь, — слизеринец кивнул на неё, как бы в подтверждение своих слов и, недолго думая, аккуратно опустился на пол рядом с ней. — С каких пор тебя это интересует? Раньше не замечала у тебя особой вежливости к грязн.. — Маглорождённым, Грейнджер. С тех пор, как людей перестали оценивать по крови и былые предрассудки навсегда были стёрты, а воспитание, как ни крути, у меня было всегда, как бы отвратительно я себя не вёл, — слизеринец грустно улыбнулся, — кстати, мне кажется, стоит извиниться за прошедшие годы. — Забудь, я уже давно не держу на тебя зла, — Гермиона пожала плечами, — как ты уже сказал, всё в прошлом. -Да, верно, — Драко неспеша поднялся, слегка поёжившись от холода, который казалось пробрался уже до самых костей, оставляя после себя неприятное покалывание по всей поверхности тела, — мне пора, Грейнджер. Доброй ночи. И ушёл. Спустился по закрученной винтовой лестнице так быстро, как только мог, в точности копируя её поведение в прошлый раз и дожидаясь ответа. На этот раз последнее слово останется за ним.