a love loneliness

Чимин тепло улыбается, откидывает телефон на коричневое шерстяное одеяло, светясь от радости. Скоро должен прийти Юнги и они вместе посмотрят фильм. На самом деле, он несколько хочет посмотреть дораму, оказавшуюся на первом месте в рейтинге, а просто насладиться присутствием своего альфы. Из-за учебы обоих у них остается не так много времени для друг друга. Чимин обожает проводить время с Юнги, который относится к нему, как к божеству. Они встречаются чуть больше года, но Чимин уже безумно влюблен в него и мечтает лишь о двух вещах: на отлично закончить университет и связать свою жизнь с Юнги официально. Да и к тому же, альфа тоже этого хочет. Пара давно думает о том, чтобы съехаться. Юнги настаивает на этом, аргументируя удобством. Чимин полностью согласен, ибо тратить кучу времени, денег, нервов, дабы ездить с одного конца города в другой не комильфо. Именно поэтому, в первые месяцы знакомства, их общение состояло из телефонных звонков, а встреч могло быть максимум две на месяц из-за учебы обоих. Вообще, их отношения кажутся странными по всем фронтам. И даже начиная с самого знакомства. Оно, как раз, случилось по самой обыкновенной неловкости и является до жути банальным. На выпускном в школе, Юнги должен был танцевать из своим одноклассником, но тот омега неудачно заболел и не смог прийти. Из-за этого, классный руководитель попросил Чимина, который учился в параллельном классе, на этот вечер стать парой Мина. Омега знает, что так нельзя говорить, но Хосок — как потом узнал имя того невезучего парня — без двух слов тогда свел их и очень удачно заболел. За это Пак ему очень благодарен. Сомнений нет, что если бы не эта курьезная ситуация, Юнги и Чимин не познакомились бы. Сейчас они, без преувеличений, жизни не представляют без друг друга, а тогда каждый раз ссорились, ибо Юнги всегда наступал на ноги омеги, даже не считая нужным извиняться. Родители были рады Юнги, он казался для них идеальным партнером для их любимого и единственного сына. Вечер знакомства прошел гладко, без всяких неловких ситуаций или же неуместных слов, как переживал Чимин, мол отец с папой заклюют бедного и несчастного Юнги. Для главы семьи Пак, альфа показался перспективным, уверенным в себе, «а не как те хлюпики, которые держатся своих родителей, из-за чего дальше собственного носа ничего не видят». Чимин приносит бежевый плед со своей спальни в гостиную с огромным диваном, подаренный ему Юнги, как слышит звонок в дверь. — Уже бегу, — кричит альфе, ждущего за дверью. — Привет. — Привет, моя сладость, — он целует приоткрытые пухлые губы, но резко отстраняется. — Черт, я же холодный, Чимин-и... — Ты же знаешь, что всегда меня согреваешь, — омега мило улыбается, чмокает чужую красную щеку, после чего убегает на кухню делать чай. — Мне осталось пять минут, ты пока раздевайся! Альфа устраивается на темно-синем диване, взглядом пытаясь найти пульт, и все-таки находит его под одеялом. Видимо, Чимин случайно накрыл. Он включает телевизор, заходит в специальное приложение, дабы ввести название нужного фильма, но его тут же перебивает Чимин. — Прошу, только не ужастики. — Я и не думал. Слышал, что в «Человека-паука» вышла новая часть? — Они до сих пор выходят? Когда придумают что-то новое уже? — Это же как история. Я не смотрел, думал с тобой. Если ты не хочешь, можем что-то другое найти. — Ладно, только не смейся, — робко поднимает голову, улавливая чужой заинтересованный взгляд. — Мне Миун одну дораму посоветовал. Говорил, очень классная. Давай ее?.. — Она про любовь? — усмехается Юнги. — Да ладно тебе, все фильмы про любовь! — М, ну ладно. Мне в любом случае все равно, что мы будем смотреть. Главное с тобой. — Смотрите-ка, кто-то заделался в романтики? — Все для тебя, любовь моя. — Меня сейчас стошнит, — омега смешно кривит лицо, но резко начинает смеяться от длинных пальцев, перебирающих под ребрами. Из-за щекотки Чимин начинает задыхаться, потому альфа сразу прекращает. — Все еще тошнит? — Нет! Нет, все нормально! — тяжело дыша, отвечает. — Я понял — с тобой шутки плохи. — То-то же, мой хороший, — он сгребает в охапку собственных объятиях резко, так, что Чимин даже не успевает пикнуть. — Давай ищи тот фильм. Мин трется носом о чужое плечико, слегка поднимает голову, после чего расслабленно утыкается в медовую шею. — Так бы и съел тебя. — Я говорил тебе, что ты дикарь? — Миллион раз. А ты представь: в прошлой жизни ты был маленькой уточкой, а я страшным волком. — Фу, я точно не был уткой. Я само воплощение милоты, забыл? Уверен, я был котиком и мурчал тебе, огромному доберману на ухо, пока ты своими лапами меня обнимал, надежно пряча. — Специально такое придумал? Знаешь же, что я без ума от доберманов. — А я? — Тебя я буду любить всегда, маленькая лиса. Вот кем ты был в прошлой жизни.

***

— Прости, Сону, у меня не получается сегодня, я заболел и... — Никаких «и». Заболел? Ладушки, лечись. Чтобы послезавтра был как огурчик! И не вздумай перенапрягаться! А то расскажу все твоему альфе! — Из-за такого весомого аргумента даже не посмею ослушаться, — болезненно усмехаясь, он оставляет телефон, направляясь на кухню. Настроение нет по-большому счету из-за отсутствия Юнги в доме омеги. Это глупо и по-детски, но Чимину бы хотелось, чтобы тот приехал к нему, они бы весь день пролежали в кровати, кушая разные сладости и смотря какие-то банальные иностранные фильмы. Но его нет. Потому омега уныло открывает холодильник, уныло ставит рисоварку, уныло заваривает себе теплый чай, уныло садится на стул. Без Юнги все уныло. С горем пополам перекусить у Чимина получается, но дойти до кровати не хватает сил абсолютно, потому он складывает свои руки, так горячо любимые альфой, перед собой на стол и аккуратно опускается лбом на них. Вздремнуть не получается. Где-то через полчаса дверной звонок начинает трезвонить, жутко раздражая, отчего голова, кажется, действительно раскалывается на части. Медленно вставая со стола, придерживается за тот, после чего плетется в коридор. Кажется, с третьей попытки открыв замок, он открывает двери. На секунду в голове пролетает мысль, что от высокой температуры у Чимина начались галлюцинации. — Ты не плод моей фантазии? — Господи, нет, котенок, — Юнги раздевается, снимает обувь и быстро идет в уже вдоль и поперек выученную комнату. — Мне как Сону все рассказал, я сразу пошел в аптеку. Мой хороший, ну где ты уже успел простыть? Альфа ожидаемо получает отрицательный кивок, после чего тяжело вздыхает. — Ты... ты ко мне на ночь останешься? — Чимин даже не удосуживается скрыть в своем голосе нотки надежды. — Конечно останусь, ребенок. Куда же ты без меня? — Эй, мы одного возраста! — Иногда мне кажется, что ты — мое непутевое дитя, а я — горе-отец, ибо не могу научить его ходить всегда тепло одетым. — Тогда и вправду было тепло! — Когда это такое было, что в начале октября тепло, как летом? — С тобой говорить бесполезно. — Взаимно. Эта «перепалка» в каком-то месте забавляет. Они даже не объясняют друг другу, что все слова — шутки. Хотя, мысль о том, что Чимин — ребенок Юнги когда никогда, а мелькает в голове. Альфа прекрасно знает о некой «особенности» Чимина, которая заключается в одном интересном факте: когда омега болеет, ему необходимо вдыхать любимый аромат. Но каждый раз он даже не пытается скрыть трепет и мурашки по всему телу, когда чужой маленький носик утыкается в его запаховую железу. Еще больше ему срывают крышу слова, произносящие при каждой такой ситуации: — Ты так вкусно пахнешь...

***

Юнги раздраженно бросает взгляд на часы, висящие сверху на стене. Он, черт возьми, точно опоздает, если этот толстосум вместе со своим омегой, кажущиеся совсем не счастливым нахождения здесь не поторопится свалить отсюда. Ох, ему срочно нужно к Чимину. Незнакомая пара, наконец, отходит и альфа не может сдержать расслабленный вздох. — Мне булочки с шоколадом и... — Юнги? Ты что ли? Вот так встреча! Юнги, в свою очередь, недопонимающе поднимает голову, после чего его брови стремительно поднимаются наверх. — Хосок?.. — Собственной персоной! — радостно произносит омега, ярко улыбаясь. — Так что тебе к булочкам приготовить? — Чай. Теплый. И кофе. Горячий. — Эм, ладно. А ты вообще какими судьбами сюда зашел? — Пропустил свой автобус, а у Чимин-и сегодня день рождения и нужно же чем-то сладеньким порадовать. Вы же, омеги, любите это. — Стереотипно, но верно. А ты до сих пор с ним таскаешься? — Мы встречаемся больше года, Хосок. Слово «таскаться» сюда совершенно не подходит. — Ладно, прости. Не злись только. Та-а-к, еще буквально две минуты и полетишь к своему Чимин-и. — Отлично. Чон невольно заглядывается не сосредоточенный вид Юнги, что-то так активно печатающем на телефоне. Его Чимин-и, наверное. От одного имени все внутри будто ледяной водой охватывает, противно становится. Он ненавидит себя за то, что тогда заболел и не смог хоть как-то обратить на себя внимания. Хосок влюблен в него еще с первого класса старшей школы, именно потому, узнав о том, что его заменяет омега из параллели, готов был лопнуть от злости. Но Чон всегда добивается своих целей. Захотел закончить школу на отлично — закончил, даже попав в рейтинг лучших детей года. Захотел поступить в университет мечты — поступил. Захотел быть омегой Юнги — будет. Хосок предпочитает сразу же действовать, потому зовет альфу и начинает спрашивать обо всем, иногда вставляя своих пять копеек, рассказывая о себе. Так Мин задерживается на добрый час, полностью потерявшись во времени. Когда омега сказал, что Юнги «таскается» с Чимином ему стало неприятно, но позже он понял, что у того такая манера общения и для него в таком нет ничего обидного. Обсудив подальшую жизнь их учителя Ким, Хосок мило говорит, что напитки остыли, потому нужно заново приготовить. И пока умные машины работают, Чон просит номер в альфы. Добирается Юнги домой — к себе, они уже как неделю живут вместе после той простуды Чимина — почти на два часа позже положенного. Нежного голоса омеги совсем не слышно, потому поспешно раздевшись, он спешит в спальню, где видит, видимо, уставшего в ожидании омегу. Мин умиляется с этой картины, но безумно соскучившись, он едва касается подушечками пальцев смешно прижавшейся щеки к одеялу, отчего Чимин сразу же просыпается. — Юнни, это ты? — Да, любовь моя, прости, что задержался. То сначала пробки, потом большая очередь в кафе. Я взял твои любимые пирожные. — Если ты думаешь, что так сможешь откупиться, то глубоко ошибаешься. — Чимин-и, детка... — Не действует. — Мой хороший, прости меня, — шепчет альфа, наклоняясь к любимому личику, после чего начинает покрывать нежными чмоками. — Я так тебя люблю... — Я тебя тоже люблю, Юнни. И совсем не обижаюсь. Расскажешь, как прошел день? — В университете ничего интересного не было, потом реально большие пробки были, но, как оказалось, мой автобус полностью отменили и пришлось идти пешком. В кофейне встретил одного человека. Ни за что не поверишь. — Ну, не томи же! Сам же знаешь, что не знаю. — Я встретил Хосока, прикинь?

***

Омега поднимается с идеально заправленной кровати, поправляет лохматые волосы, успевшие отрасти за почти два месяца промежутка времени, когда Чимин перестал жить. Он перестал нормально функционировать. Он перестал улыбаться. Он перестал радоваться. Он перестал любить. Все говорят, что время лечит, но только сейчас Чимин понимает одну вещь: время еще хуже ранит, чем та ситуация, из-за которой он больше не просыпается в крепких объятиях и нежных поцелуев в макушку. Чимин гипнотизирует белые яркие цифры на телефоне, сменяюшиеся, кажется, со скоростью улитки. Вдруг, комнату оглушает дверной звонок и омега пару раз облегченно вздыхает. Он бежит в коридор, судорожно открывает их, и сразу же кидается в чужие объятия. — Юнги, где ты был? Я так переживал... Я-я думал, что ты... — Успокойся, Чимин-и... — он резко замолкает, ибо омега снова тыкается носиком ему в шею и ему больше ничего не остается, как стать на месте, позже опустив руки на чужую узкую талию. Пак с обожанием вдыхает любимый запах, не сразу ощутив что-то лишнее или же ненужное. Он трется носом, желая полностью наполнить собственные легкие ароматом хвои, отдающиеся мятой. Альфу все равно отпускает, пока сам идет заново разогревать еду. У Чимина аппетит совсем пропал, но он пытается скушать пару ложек риса. После пьет чай уже в одиночестве, ибо Юнги ушел в душ. Омега понимает, что тот хочет заработать денег, дабы нормально провести Новый год, хоть и оба безумно скучают, желая все свободное время проводить вместе. Но все равно хочется каких-то уютных вечеров, которые бывают не так часто, как хотелось бы. Задумавшись о том, как именно они проведут главный праздник, Пак не сразу замечает, что на телефон его альфы кто-то звонит. Чимин сначала мешкается, не уверен в том, что нужно брать трубку, но этот кто-то слишком настойчиво трезвонит, не прекращая ни на секунду. Он поднимает неподписанный номер, в полной готовности желая выслушать незнакомца. — Алло, Юнни? Ты уже дома? — чужой голос кажется смутно знакомым, но из-за посторонних звуков и громкой музыки Чимин не узнает. — Э-это кто сейчас говорит? — Чимин неуверенно спрашивает, но трубку сразу же сбрасывают. После чего на экране открывается диалог. Омега не считает эту идею хорошей, ибо у них всегда были доверительные отношения, они ничего от друг друга не скрывали, потому даже паролей на телефоны не ставили. Если кто-то где-то задерживался, они сразу же предупреждали друг друга, чтобы не волноваться. Омега кусает губы в нервах, но все же смотрит чужую переписку. И тут же жалеет об этом. Юнги, оказывается, после того случая общался с Хосоком и... Судя по сообщениям, там было что-то большее, чем дружба бывших одноклассников. Здесь и «зайчики», и «котики» и чего только нет. Паку плакать хочется. Не сложно сложить два плюс два и понять, где альфа задержался. С кем задержался. Он не замечает ни того, как слезы скатывается по щекам, попадая под свитер влажными маленькими лужами. Ни того, как со спины подходит Юнги. — Что ты делал в моем телефоне? — Как давно ты «работаешь» вместе с Хосоком? — отвечает вопросом на вопрос омега. Чимин совсем не хочет оборачиваться, показывать свою слабость, свою боль. — Чимин-и, ты все не так понял... — Да? Хочешь сказать, что я себя накрутил? Что я все выдумал и вы просто общались? Даже не спали? — он резко притягивает альфу к себе, утыкаясь носом в запаховую железу и горько хмыкает. — Тогда, будь добр, объясни, какого черта от тебя несет омежьими феромонами? — Минни, послушай... — Я. Не. Хочу. Ничего. Слышать, — чеканит в ответ. — Спасибо, насмотрелся. Чимин отталкивает от себя Мина, желая побыстрее уйти от человека, который клялся в любви, клялся, что защитит и никогда не причинит боли. Причинил. Адская смесь горит в груди, не давая нормально дышать, но плевать. Он сейчас стерпит. Потом уже начнет себя жалеть, начнет проклинать Хосока. Потом уже перестанет нормально есть, перестанет нормально спать. Собрав все вещи, скинув кольцо, которое Юнги подарил ему на день рождения, он выбегает из квартиры, игнорируя чужие жалкие слова. Оправдания и не больше. Чимин открывает погоду на телефоне, который давно уже не получал никаких сообщений. Только в первый день после той ссоры Юнги пытался попросить прощение, писал огромные тексты с объяснением, но омега упрямо не верил. Он просто везде заблокировал бывшего альфу, даже не дав шанса. Если изменил один раз — будет изменять всегда. Простая истина, которую сказал ему папа, когда Чимин в истерике рассказывал родителям о том, почему он приехал к ним. Пак совсем не хотел отмечать Новый год, но они настояли, что не нужно драматизировать и никакие альфы не стоят того, чтобы их маленький Чиминни плакал и убивался из-за этого. Потому в гостиной стоит небольшая елка, а на ней местами игрушки, еще вчера лежащие на полке магазина новогодних украшений. Омега даже не хотел заготавливать много еды, и уж тем более быть с родителями. Они еще и говорили, что хотят пригласить друзей и отметить, поэтому Чимин не хочет мешать. Он приготовил немного риса, кимчи, пожарил пару кусков говядины, дабы на следующий день еще покушать, свои любимые манду, которые раньше всегда готовил его папа. Омега бросает взгляд на часы, которые показывают уже одиннадцать часов, потому устраивается на диване, застеленным уже зеленым пледом, включает телевизор, на котором целый день крутят новогодние фильмы. От них уже блевать хочется. Чимин переключает каналы, в надежде найти что-то хорошее, но из нормального находит только «Один дома», сюжет которого знает уже наизусть. Ну и ладно. В любом случае, это лучше, чем тупые шоу. Он притягивает к себе колени, утыкается в них подбородком, иногда откусывая колбаску, лежащую в руке. Чимин слегка разочаровывается, когда фильм заканчивается и приходится переключить. Омега подтягивает красные носочки с оленями, когда-то еще подаренными Юнги. Десять минут молча наблюдает за актерами, чувствуя, что они кажутся знакомым. И вдруг понимает: он смотрит фильм, который когда-то так любил Юнги.