Closer to the edge

Они не помнят, в какой момент грань между ненавистью и равнодушием стала ближе. Старк удивленно изгибает бровь, слыша просьбу Стива. Отстраненно кивает; просматривает старые записи, взломав базу данных Щ.И.Т.а, напоследок оставляя Фьюри ехидную просьбу сменить пароли секретности. - Мне не жаль, - говорит Энтони совершенно искренне. Роджерс резко вскидывает голову – звездно-ясные глаза на миг темнеют, словно внутренняя гроза затмевает яркий свет. Упрямо поджимает губы, кивает: - Я знаю. Документы в руках Стива – архивные записи, сплошь в сухих лаконичных пометках «мертв». Они не помнят, в какой момент грань между жалостью и бессердечностью стерлась. - Увидимся, - бросает Старк, уходя. Стальной кулак Марка впечатывается в стену, вырывая фонтан пыльной крошки. Нью-Йорк гудит бесконечной жизнью и полнится призраками прошлого; Тони морщится и срывается с места, закладывая вираж, не слушая предупреждений Джарвиса. Вскоре перед ногами расстилается Гранд-Каньон; в Аризоне только занимается тихий рассвет. Старк смотрит вдаль и встает ближе к краю, так, чтобы почти сорваться в оглушительную пропасть горных пород. Они не помнят, в какой момент грань между пропастью и краем исчезла. Каждый раз Энтони возвращается, не уходя, забывает, помня, мстит, прощая. Он говорит «нет», Роджерс упрямо качает головой. Двое несогласных, оттого безжалостных к сами себе. - В какую пропасть сорвешься ты? – спрашивает Энтони, рисуя яркий образ падения в каньон. - Я не сорвусь, - уверенно отвечает Роджерс, и Старк готов столкнуть его куда угодно, лишь бы он не был так уверен. Или лишь для того, чтобы самому сорваться вслед. Это глупо, смеется Тони, оставаясь в одиночестве. Это реально, знает он. И когда Стив вновь устремляет на него укоризненно-усталый взгляд, Старк не отводит глаз, зная, что становится еще ближе к краю. К краю в пропасть, куда он упадет не один.