Кхм... Ягодка и Цветочек

Кто бы мог подумать, что судьба может выкинуть нечто такое, о чём невозможно помыслить, как о реальном будущем. В мечтах может и да, но чёрт… Хотя какой «чёрт», тут для подобного ругательства чаще можно услышать упоминание Морганы, нежели этого мистического жителя Ада. Моргана, во всяком случае, вроде как точно существовала, как и Мерлин. Впрочем, это неважно. Яна была простой девушкой, просто Янкой, просто жила, училась на первом курсе в колледже на повара. Готовила вкусно ещё до поступления, а учиться пошла, чтобы технику развить, рецепты новые для себя открыть. Вот только первый курс каким-то пресным оказался, не этого она ждала, и преподаватели, уставшие от жизни, только усугубляли положение. Надо было ей на курсы идти, накопить денег, и ай-да на обучение к конкретному повару. Поняв эту истину, Яна забросила учёбу и пошла работать в общепит, перечисляя всю зарплату на оплату трёхмесячного обучения у Николая Орлова. Она даже успела посетить первую неделю этих курсов, и, пылая восторгом, спешила на очередной урок. Ехала в такси, немного проспала, не жалко ей было отдать нелишних пятьсот рублей на дорогу, лишь бы не опоздать. А потом всё, на этой дороге её жизнь и оборвалась. Новый мир, в котором она очутилась, ей был знаком по книгам. Но всё тут было другим, каким-то ненормально другим. Одно радовало: воскрешения того самого Волдеморта тут никто не ждёт. Когда она впервые очнулась, то увидела склонившуюся над ней круглолицую и рыжеволосую женщину. Та заботливо положила холодный компресс на голову и попросила что-то выпить, сообщив, что лихорадка уже миновала и сейчас нужно ещё поспать, чтобы окончательно поправиться. И этот сон, забравший в свои пучины ничего не понимающую Яну, даровал ей воспоминания нового тела, в котором затерялась её душа. Она оказалась в теле Рона Уизли! Боже… Нет, тут говорят — Мерлин. Мерлин! Но сама магия сглаживала все острые углы и не давала сойти с ума. Очнулась Яна уже не собой, но и не Роном, а кем-то иным. Кем-то настолько иным, что родная мать, Молли, ахнула в изумлении. Её младший сын, рождённый бетой, стал омегой. Доктор Сметвик заключил, что лихорадка как-то повлияла на гормональный строй и возраст — шестнадцать лет, как раз момент созревания омег, вот и сошлось одно к одному. Альфы — мужчины этого мира — с рождения определялись, кто они. Омеги, как правило, тоже, но не редко они считались бетами лет до десяти, а потом у них появлялся запах. Ещё детский, но присущий только омегам. У Рона запаха не было, к несчастью, он был бетой, а это значит только одно — бесплодность и почти нулевой шанс на то, что он обзаведётся семьей. Рон всегда завидовал окружающим, — он был эмоциональным мальчиком, — и с возрастом от осознания своей никчемности злость и обида начали кипеть в нём и выжигать изнутри. Маг, который не принимает себя, собственной же силой разрушает свою душу, своё ядро, магические каналы… Вот такая абсурдность. Рон сгорел в своей ненависти, почти погиб, и когда от него самого почти ничего не осталось — его тело и природа изменились, он стал тем, кем всегда мечтал. Частичка Рона, услышав новости, искрила чистым счастьем, частичка Яны разделяла его радость, пытаясь принять резкий поворот судьбы. Рон изменился, это отметила вся семья, но списали перемену на то, что после таких новостей ничего уже не будет как прежде. Лето уже заканчивалось, и Молли давала наставления сыну, просила не поддаваться искушению альф, не забывать обновлять омежьи чары и не отлынивать от учебы. Эти чары приглушали природный запах как самого омеги, так и посторонних альф. Но нервное оцепенение всё равно одолевало перед проходом на платформу настолько, что Рон наложил чары в дубль — усилив. Яна же сомневалась, что хочет настолько скрывать себя нового. И убеждала самого себя, что такие крайние меры только на сегодня. Их сознания слились, конечно, но внутренний голос одной из личностей иногда угадывался в потоке мыслей. Вот и сейчас Яна предпочла скрыться в другом купе, пройдя мимо того, где они обычно встречались с друзьями. Да и Рон отчасти был согласен: распрощались они в конце года не на самой приятной ноте. Он хотел попасться им на глаза, чтобы они увидели, как он изменился за лето, чтобы, может, хоть сегодня извинились. Но Рон понимал, что голос Яны прав, теперь надо быть выше этой компании. Поттер и Лонгботтом — оба альфы, чудо, что они подружились на первом курсе. Потом в их троицу вошли ещё люди: Колин и Блэк — младшие в их компании и оба омеги. В прошлом году они разбились на пары, а от Рона скрывали. Так скрывали, что стали его избегать. А когда он подошёл к ним, чтобы расставить всё на места, они сказали, что не хотели его обидеть, он же бета. Бета, бета, бета… Но они же друзья! Друзья в первую очередь… были. Чёрт с ними. И Моргана тоже. Поезд тронулся, и больше половины пути в его запертое купе никто не стучал, дёргали ручку пару раз и шли дальше. Яне было хорошо наедине с собой, а Рон продолжал думать о том, чтобы пойти в то, привычное, купе и высказать всё, что он успел надумать. Но Яна убедительно фыркала, задирала нос и продолжала читать учебник зелий. Для неё это было ново и интересно, а знания Рона слишком поверхностны, и это, она считала, нужно исправлять. Молли только радовалась, что её младший ребенок так старательно взялся за учебу. Жаль, Артур не видит, какими славными выросли их дети. Глава семейства погиб семь лет назад от рук какого-то чокнутого магглорожденного, который влетел в министерство и стал кидать Аваду направо и налево. Его приговорили к поцелую дементора — на руках этого человека было семь смертей, включая гибель прошлого министра. Сейчас министром был Люциус Малфой, и хоть не все были этому рады, но свои обязанности он выполнял отменно. По его приказу семье Уизли выделялось пособие из-за утраты кормильца, а если бы не это, то ходил бы Рон сейчас в обносках своих братьев. С Драко Малфоем и в этой версии мира они не очень ладили. Но проблема была скорее в Поттере, нежели в Роне, хотя что уж там. Рон так обрадовался, что Поттер предложил ему дружбу, что и сам начал перенимать идеи друга о том, кто свой, а кто чужой. Ну конечно, Поттер-старший тоже ведь метил в министры и буквально на несколько десятков голосов проиграл последние выборы вновь. А Драко тогда закусил. И правильно сделал, считала Яна. Уизли живут на пособие, которое им предоставил лично Люциус, так как хорошо знал Пруэттов и, несмотря на то, что именно из-за Артура Уизли их помолвка с Молли была разрушена, к самой Молли не имел никаких претензий. Когда в купе почти к концу пути всё-таки постучали, Рон тут же открыл, взмахнув палочкой, но, к счастью Яны, на пороге бывших друзей не оказалось. — Странно, что ты здесь, — равнодушно ответил Малфой, сверкая значком старосты. — Я думал, первачки заперлись. — Привет, — просто сказала Яна, хотя Рон так и хотел ответить язвительно: «Как видишь, тут только я». — Поссорился со своими друзьями? Твои приятели там веселятся, — злорадно усмехнулся Драко. — Мы не общаемся, — парень согласно кивнул и отвернулся к окну. — И больше не будем. Мне там не место. — Это тебе они так сказали, — хмыкнул Драко. — Хочу заметить, они правы. — Можно и так сказать. Правы. — Яна усердно сдерживала беснующегося Рона. — Ты изменился, — заметил Малфой, не услышав от Уизли ни одного гадкого эпитета в свою сторону. — Скоро подъезжаем, — сообщил он между прочим и ушел. «Боже», — подумала Яна. Воспоминания о Малфое и Малфой во всей красе перед глазами — две разные вещи. Если долго смотреть — казалось, можно ослепнуть. «Боже», — ещё раз мысленно простонала Яна, когда подумала о том, как может пахнуть этот альфа. Ужин после распределения прошёл скомкано, всем было заметно, что Рон избегает друзей, а те смеются громче и чаще, словно намеренно показывая, что им плевать. Или так казалось самому Рону? Даже Яна разделяла эту обиду, но держала себя в руках. Если эта шайка захочет расставить точки, то тогда и можно будет спустить с себя цепь, всё пусть Рон выскажет, а пока надо поесть. Директор Макгонагалл, всё ещё декан факультета Гриффиндора, попросила зайти к ней в кабинет сразу после ужина. Молли уже писала в письме о том, что произошло, поэтому Минерва хотела убедиться, что с её учеником всё в порядке. К тому же сейчас, после того как она увидела разлад в раннее крепком коллективе. Рон не заставил себя долго ждать, он знал, что этот разговор не более чем формальность. Но в этот раз Макгонагалл была настроена поболтать. — Открою тебе тайну, — улыбнулась женщина. — Ты осуществил мечту многих бет, я, будучи в твоём возрасте, больше всего на свете мечтала проснуться одним утром и оказаться омегой. Я была так влюблена в одного мальчика… Рон кивал, история была трогательной. Минерва много лет искала способы запустить гормональный скачок, её жених Йозеф, альфа, не отпускал идеи, что у них получится найти то самое тайное зелье, о рецепте которого сейчас ходили легенды. А когда-то оно помогало, действительно запускала гормональную перестройку, всё это было задокументировано во многих писаниях. Но с веками рецепт был утерян. А сам Йозеф, встретив свою пару, не мог бороться с инстинктами, но не мог и оставить невесту. В конце этой нарастающей драмы они решили заключить тройственный союз, который был редкостью, но встречался повсеместно. А перед самой свадьбой Йозефа не стало, он был смертельно ранен и спасти его не удалось. — А спустя год после его смерти мне пришло письмо, в котором один мастер зельеваров предлагал помощь. Он разработал экспериментальное зелье и был готов его опробовать, но я отказала. Уже было не нужно… Ходят слухи, что мистер Табер, живущий сейчас в Италии, продает чудесный состав, дающий бетам шанс. Стоит дорого, и результат у трёх из десяти, но это уже успех. Иногда я думаю… И вот, выговорившись, она взглянула на магические часы — стрелки в виде мечей указывали, что отбой был почти десять минут назад, а она до сих пор не отпустила ученика. — Спасибо за чай, — поблагодарил Рон. — И за рассказ, директор Макгонагалл. — Спокойной ночи, Рон, — она тепло улыбнулась и передала записку, если вдруг мальчик встретит дежурных. — Спасибо, что выслушал. Рона переселили в другую комнату, теперь он жил в спальне с третьекурсниками-омегами и очень даже был рад этой перестановке. В любом случае, он бы не мог остаться в своей спальне, так как до этого Рон жил с альфами Гарри, Невиллом и Симусом. А младший курс побоится сильно приставать к нему с расспросами. Но, поднимаясь на третий этаж, он столкнулся с Поттером. Вот так встреча, интересно, он его специально поджидал? — Зачем ты всё усложняешь? — начал парень, щуря зелёные глаза. — Мы ведь как лучше хотели. Думали, что за лето ты это поймёшь, придёшь мириться. — Мне казалось, это вам следовало извиниться. — Стоя на нижних ступеньках, Рон был словно в заложниках не только ситуации, но и иерархии их отношений, чувство уверенности не сильно уступало и клокочущей обиде. — Зачем ты съехал из комнаты? Что ты этим хочешь доказать? Ты только хуже делаешь. — Поттер медленно спускался к Уизли. — Ты ещё можешь стать нашим другом. — А я уже перестал им быть? Как быстро вы вычеркнули меня. Почему мне нужно бегать за вами? Вы считаете, что раз я бета, то должен все прощать ради неведомого покровительства сильных? Больше никто не хочет тешить твоё самолюбие? — Ты зарываешься, — прошипел Поттер. — Вот что ты видел в нашей компании, да, Рон? Людей, которые смогут повысить твой статус? — Я видел друзей. А потом вы решили, что раз я бета, то значит ущербный и от меня нужно скрывать ваши отношения. От меня, от друга! Ради моего блага? Вы где увидели благо в том, что игнорировали меня весь семестр? А потом поставили перед фактом, раскрыв свои отношения на публике! Вы считаете меня настолько жалким? Хорошо, пусть так, значит, наши дороги разошлись. — У Рона тряслись руки, и коленки, кажется, тоже подгибались, чёртов альфа внушал, и инстинкты кричали сматываться. — Разговор окончен? — Тогда прикрывать твою задницу нет смысла. Я сниму с тебя баллы, и мы не в обиде, да? — хмыкнул Поттер, обнажая в сумраке зубы в подобие улыбки, но больше это походило, в общем-то, на оскал. — Да делай, что хочешь! — рявкнул Рон, в горле стоял ком, и говорить спокойно было физически больно. — Я смотрю, Поттер решил ответственно принять свои обязанности старосты. — Из-за угла позади Рона вывернул Малфой. — Только ради того, чтобы подкараулить Уизли, верно? Вижу, вы и правда в ссоре. Это к лучшему, может, Уизли начнёт смотреть на мир своими глазами, а не заглядывать Поттеру в рот, — звучало гадко, но в глазах Малфоя Рон так и выглядел, мерзкой преданностью стелясь у ног Поттера, считая его другом, вызывал только отвращение. — Мудаки, — ругательство вышло жалким, как и побег от обоих старост совсем в другую сторону. Другая лестница заковыристыми путями вела на первый этаж, оттуда в обход мимо Пуффендуйских спален. Через витую лестницу башни можно было подняться на пятый. Оттуда можно было выйти к главным лестницам и попасть на седьмой этаж к спальням Гриффиндора. Но вымотанный побегом Рон зло плюхнулся на ступеньку где-то между четвертым и пятым этажом, колени и пальцы на руках всё еще тряслись, а на глаза начали наворачиваться слезы. Гормональная перестройка в омегу дала не только преимущества, но и недостатки, высокая эмоциональная чувствительность заставляла проявлять эмпатию и сострадание в большей степени. Чувства обиды, терзающие изнутри прежде яростью, сейчас топили Рона в жалости к себе, часть девичьей души Яны с готовностью принимала эту ранимость. Лучше поплакать и отпустить, чем воспевать боль разочарования и поддерживать огонь ярости. Рон не привык плакать. Он мог кричать, мог уйти в себя, но плакал он только от физической боли, но не эмоциональной. Снизу послышались шаги. Неужели это Поттер решил его преследовать? Или Малфой спешит позлорадствовать? Шмыгнув носом и стерев с щек слезы, Рон встал к возможному противнику лицом. Тот ждал. — Ты чего ревешь тут как девчонка? — это был Малфой. — Уж точно не как альфа, они же не плачут. Что тебе нужно? — Я продолжаю свой обход, — пожал Малфой плечами, держа шарик Люмоса между ними. — Могу снять баллы, раз ты не торопишься в спальню, кабинет директора ты покинул уже пятнадцать минут назад. Это можно считать превышением данного тебе времени на дорогу до спальни, — хмыкнул он. — Но могу дать тебе ещё форы в пару минут. — Всё-то ты знаешь, — вздохнул Рон. Фора ему нужна, и желательно больше пары минут, сил и желания идти в спальню совсем не было. — Мне нужна фора, не хочу опять пересечься с Поттером. Ты слышал наш разговор? — Он сел обратно на ступеньку, таким образом смотря на Драко прямо, а не с высоты. — Да, Поттер ведёт себя как обычно, а ты наконец-то разглядел его настоящее лицо, — Малфой был не против продолжить этот разговор, изменения в поведении Уизли его интересовали. — Тебе он нравился? — Кто? — Поттер. Или, может, Лонгботтом? Или ты правда только сейчас понял, что им просто нравится ощущать своё превосходство над тобой? — Мерлин, — Рон засмеялся, пытаясь скрыть, как дрожит его голос. — Как мерзко это звучит… Не поверишь, но я верил в нашу дружбу, я думал, им не важен мой пол. Да и что бы изменилось, будь я всё-таки омегой? Я бы оставался самим собой! — завтра они всё равно все узнают, накладывать дубль так часто не рекомендуется, иначе можно на долго исказить свой природный запах. — Будь ты омегой, всё было бы абсолютно по-другому, — серьезно ответил Драко. — Не только потому, что ты сам бы изменился, а потому что у тебя была бы изначально другая компания. — Не факт. В компании Лаванда, Арктурус и Колин, я тоже мог бы, будучи омегой, так же как и они, попасть в их ряды, — покачал головой Рон, подперев голову рукой. — Но да, сейчас, смотря на всё со стороны, альфы ведут себя намного мягче в их присутствии, нежели в моём. — Будь ты омегой, то, скорее всего, мой отец решил бы нас свести. Если бы у него что-то вышло, то этот союз обелил бы Артура, твоего отца, так как контракт разорван только с вашей стороны. По сути, это бы смягчило углы предательства: Молли и Артур не Пара, а значит, он не имел на неё прав. — Она влюбилась в отца! — с пылом вступился за своих родителей Рон, а вот Яна хотела уточнить кое-что другое. — Потому что Артур влез и начал ухаживать, упёрто и демонстративно игнорируя правила. Он добился своего, и мой отец, как и я, не считаем, что это плохо, он поступил как настоящий альфа, но за ошибки всё равно нужно платить. — И что? Вот я оказываюсь омегой и становлюсь разменной монетой? — Никто бы тебя не принуждал, прошёл бы стандартный обряд ухаживания, если бы не подошли друг другу — разбежались бы. Магический контракт, — напомнил Драко. — Если его игнорировать, то можно заполучить клеймо Предателей. Флёр ждёт девочку, я свободен, мне нужно подождать ещё пару лет и провести ритуал. Магии всё равно сколько кому лет, а затяжная проблема между нашими семьями решится окончательно. — Не нужно ждать пару лет, — ответил Рон, кривя губы в горькой улыбке и чувствуя себя опустошенным. — У вас внеплановое пополнение? — хохотнул Драко, но язвительности в вопросе не было, скорее, любопытство. — Потом узнаешь, — так же мирно ответил Рон, а Яна уже мечтательно обдумывала, как бы всё так провернуть, чтобы и правда понравиться Малфою. Драко ей нравился, и, смотря со стороны на обстоятельства прошлого, она понимала, почему у них изначально не заладилось общение. Но раз судьба даёт шанс заполучить этого красавчика, то, может, стоит его узнать получше и не просто разыграть ритуал ухаживания, а провести его взаимно с обеих сторон? Определенно стоит. — Спасибо за разговор, я пойду. — Поспеши, твоя фора идёт уже третьим кругом.