Кхм... Ягодка и Цветочек

Прекрасно. Рон чувствовал себя просто прекрасно, но мог бы и лучше. Чёрное озеро покрылось льдом, гладким и прозрачным, смутные колыхания в водной темноте говорили, что жизнь продолжается даже в ледяной воде. Рон вздохнул. Ему опять казалось, что их отношения с Драко стали какими-то заторможенными, словно между ними вырос этот пресловутый лёд. Во время зимних каникул их с Молли пригласили в Малфой-мэнор и вроде все было прекрасно. Нарцисса была рада Рону, хотя парню казалось, что он далек от стандартов аристократичной семьи политиков и его просто отправят обратно в их Нору, когда увидят, в какой одежде он пришёл. Это был связанный матерью свитер — тёплый, мягкий, каждый его стежок был пропитан самой древней магией — материнской любовью. Но Нарцисса лишь восхитилась, что Рон славный мальчик, раз не стесняется носить подобное, ведь Драко, её сын, считает себя слишком взрослым, чтобы носить такие подарки на людях. Да, Молли вязала своим детям не простые свитера, они были заговорённые, такие вещи вязала каждая мать своему ребёнку, как только тот покидал её утробу. Всё начиналось с маленьких одеяльц, которые оберегали младенцев и давали им ощущение близости матери, даже когда той не было рядом, её защиту и ощущение её любви. Слишком сентиментально для взрослого альфы. Почему Рон думал, что Леди Малфой окажется чопорной ледышкой? Наверное от того, что лично он видел её лишь мельком, и всякий раз Поттер рассказывал о ней гадости. Родители Драко и его мать составили брачный договор, Рон был смущён и рад. Ему казалось, что теперь-то они сойдут с мёртвой точки, но нет. Свою течку Рон провёл под двойными чарами для омег, скрывая свой усилившийся запах, и Драко мастерски его избегал все три дня. Первая течка не могла длится дольше, к тому же без партнёра под боком. Арктурус Блэк это заметил и непременно полез «утешать» Рона. Конечно, может он и правда не желал зла, хоть… В целом Уизли обиделся, ему хотелось своего альфу и это был замечательный повод получить его близость. Чувствуя себя последним извращенцем в последние пару месяцев. Рон начинал беситься. Он лип к Драко, лез целоваться, пытался всякий раз расстегнуть его рубашку и… Его отстраняли. Самая обычная и естественная мысль — Драко его не хочет — клевала мозг получше гиппогрифа. Каждый раз, когда Драко проводил время со своими друзьями, в числе которых была Панси Паркинсон, омега и подруга детства, у Рона всё переворачивалось внутри. Панси была хорошей, она честно пыталась с ним подружиться… Мерлин, Рон совсем запутался. Он не мог дружить с той, которую хочется оттаскать за волосы при одном только виде. За её густые, красивые темно-шоколадные и идеально уложенные волосы! Панси была симпатичная, Панси была нежная и хрупкая девушка… Что, если Драко всегда хотел быть именно с ней? А в Роне его привлёк только запах? Ну, конечно, Драко на него вообще не смотрел как на объект желаний до этого пресловутого запаха. Можно вспомнить первый день и вычленить из него главное: Драко было всё-ра-вно на рыжего Уизли! Обидно… А что теперь делать? Рон подумал, что если ему всё-таки удастся соблазнить альфу? Будет ли он представлять на его месте эту Паркинсон? Его передёрнуло от этой мысли и он кинул камень, пытаясь разбить лёд Черного озера — не вышло. — Рон, что случилось? Ты не пришёл, — голос Драко прозвучал за его спиной, выдергивая из мыслей. — Прости, я что-то задумался, — да, он не пришёл на их встречу в Выручай-комнате, оно и понятно. Рон бы опять начал лезть к Драко. и опять получил бы разворот. — Что тебя беспокоит? Ты в последнее время такой замкнутый, — Драко обнял его со спины, так как Рон всё ещё не решался повернуться и сверлил взглядом точку на льду — след оставленный камнем. — Ты вот скажи честно, Драко, я тебе нравлюсь? — тихо спросил он. — Очень, — Драко ни раз говорил о том, как сильно он ему нравится. — Что за вопросы, Ягодка? — Малфой так называл его из-за запаха, Рон смеялся и в шутку дразнил Драко Цветочком, но сейчас было не до веселья. — Нет, Драко, скажи, тебе мог бы понравится я и только я, без учёта моего запаха? — Рон развернулся, отстраняясь. Ему хотелось смотреть на альфу, видеть его эмоции. — Твой запах лучшее, что я чувствовал, но мои чувства прежде всего направленны именно на тебя, — спокойно заверил его Драко. — Конечно, прежде всего, меня, как альфу, привлек твой запах. Магия не ошибается, обоняние не подводит, сводя двух людей вместе. Мы узнали друг друга и на личном опыте убедились, что наша связь обречена только на лучшее. — На лучшее, — горько повторил Рон, — но ты не понимаешь, что я спрашиваю. Скажу прямо — ты меня не хочешь. Я тебя никогда не привлекал, когда я был бетой, мы терпеть друг друга не могли и возможно твои воспоминания слишком свежи… Но даже если бы между нами не было вражды, я без запаха для тебя никогда бы не стал объектом желаний. Я сам по себе, не как омега, а как один из многих людей а толпе, никогда бы не привлек твоего взгляда. — Не буду лгать, — согласился Драко. — Но разве я бы твой привлек? — Привлёк, — обронил Рон, закусывая щёку изнутри, причиняя себе намеренную физическую боль, чтобы душевная не казалась столь же яркой. — Магия, запахи, связь — это чудесно, но я не подхожу тебе как партнёр, ты сам это понимаешь, ведь не поздно ещё обрубить всё? — Что ты такое говоришь? — Драко прижал его к себе, сжимая крепче необходимого. Рон замёрз, его холод пробрался альфе под одежду. — Никогда даже не мог подумать, что у тебя могут быть такие глупости в голове. Я не представляю и не хочу представлять жизни без тебя. Рон, Мерлин, почему ты думаешь об этом? Это Поттер что-то сказал? Признайся. Только скажи и я его убью. — Ты дурак? — возмутился Рон, но слова, сказанные Драко ранее, заставили его улыбнуться. — Убьёт он его, — фыркнул Рон. — А я так и состарюсь, дожидаясь тебя из Азкабана. — Я в дуэли его убью, — честная победа врага в поединке никак не каралась правосудием. — Ты только скажи, — повторил Драко и потёрся щекой, словно кошка об вязаную шапку Рона. — Скажи, кто заставил тебя думать о чём-то подобном. — Ты… Ты не хочешь меня, — признался Рон. — Даже когда я пахну омегой. — Я не понимаю, — Драко отстранился, вглядываясь в лицо омеги, ища в его глаза ответ. — С чего ты это взял? Тебя обманывают твои же уши, глаза и слух? Рон, ты решил, что если я без запаха не выбрал бы тебя из тысячи людей, то значит на этом и всё? Не это главное, не любовь с первого взгляда в писаных красавцев и красавиц, а то, что рождается между людьми в процессе их связи, общения, дружбы. Да, запах положил начало нашим отношениям, но мы вместе, потому что магия не сводит двоих людей будучи неуверенной, что их союз принесёт здоровые, крепкие отношения. Рон, если случится так, что ты внезапно станешь опять бетой, что маловероятно и почти невозможно, я не перестану тебя любить. Рон задохнулся от этого признания. Он уткнулся Драко в плечо, не в силах сдержать слёз радости и облегчения, его плечи затряслись от рвущегося смеха и истерики. Всё, что он в себе копил, толчками вырывалось из него смесью раздирающих и несовместимых эмоций, он хватался за Драко как за единственный пробивающийся луч в густой, засасывающей в себя тьме. Малфой его укачивал, шепча всякие глупости. Он уже давно наложил на них согревающие чары и теперь не волновался, что омега заболеет, но предусмотрительно собирался напоить его зельем от простуды. — Я тоже, — сказал Рон, когда его отпустило. — Что тоже, хороший мой? — как у маленького спросил Драко, всё ещё крепко удерживая в объятиях. — Я тоже тебя люблю, — шмыгнув носом признался Рон в том, что Драко и так знал. Как он мог не знать, ведь их взаимные чувства были не видны только слепцу… Ну или Рону. — Но почему… — Ты хотел, чтобы мы провели твою течку вместе, — Драко уже понял, откуда берется причина всего, что усугубило неуверенность Рона. — Но ты ведь сам говоришь, что считаешь, что только запах меня привлекает в тебе. У нас ещё будет много возможностей провести вместе подобные дни. Но это твоя первая течка, я узнавал у Молли. — Что? — опешил Рон. Какой кошмар, как у Малфоя вообще хватило мужества спросить нечто подобное у его матери? — Ты должен был понять себя, это первый раз… — Драко замялся. — Первая течка, я знаю, может быть для омег дискомфортной. Во время течки запах усиливается, а в первую организм ещё недостаточно перестраивается и не вырабатывает достаточно смазки… Идёт окончательная перестройка организации, иногда болезненная. Первую течку, по возможности, не проводят с альфой, ты не мог этого не знать. — Я отлично себя ощущал, пока ты не стал меня избегать, — с обидой сказал Рон. — Я чувствовал, словно ты брезгуешь мной, что я тебе неприятен и поэтому… — Я не знал, — выдохнул Драко, успокаивающе поглаживая спину Рона. — Я хотел как лучше. — Меня трясет от того, как я хочу тебя, — это звучало как обвинение, частичка Яны вырывалась наружу. — А ты всё время останавливаешь меня. Словно… — Неужели ты хочешь свой первый раз провести в Выручай-комнате? Я останавливаю не только тебя, но и себя. Рон, ты… — Мне плевать Выручай-комната или нет. Чем она хуже любой другой спальни? Какая разница? Драко, я не принцесса из сказок, я обычный человек и у меня с тобой одинаковые потребности! — от одной только мысли о их близости низ живота сладко потянуло, перестраивая сложный, мужской организм омеги в необходимую плоскость. — Драко, ты не можешь этого не чувствовать, если всё, что ты говорил — правда, то к чему ты ждёшь какого-то смутного момента? Я чувствую себя извращенцем, который каждый раз только и думает о твоём члене. Мерлин… — Мерлин, — вторил ему Драко. — Не вини меня потом, что я всё испортил. Теперь я уже не смогу остановить себя… Как они оказались в Выручай-комнате было не ясно. Как они разделись, почти не разрывая поцелуй, тоже. Руки Драко были везде, он вылизывал Рона, кусал, дразнил его розовые соски, отстранялся, любуясь, как тот выгибается и стонет, вскидывая бедра. Омега просил, требовал, теряясь в ощущениях. Драко хотелось всего и сразу, сделать всё, что он мечтал в те дни, пока у Уизли была течка, в предшествующие и… Постоянно. Альфа широко лизнул поджатые яички Рона, ещё больше разводя его ноги и с содроганием слушая задыхающиеся стоны. Омега тёк обильно, так, как не тек в период течки, дырочка пульсировала, прося большего — длинных пальцев, разрабатывающих проход, уже не хватало. — Драко, пожалуйста, — скулил Рон. — Трахни меня! — уже требовал. — Я больше не могу. — Сейчас, Ягодка, — выпуская изо рта розовую головку, прорычал Драко, опять вбирая его член глубоко в горло. Этот вкус сводил его с ума. Хотелось глубже, сильнее, почувствовать давление в глотке, вобрать полностью. Драко отстранился, любуясь, как пальцы входят в податливую плоть, как смазка стекает в ложбинку. Он пристроил свой член, готовясь медленно входить, так, чтобы омега привык постепенно, но Рон обвил его ногами за бедра, надавливая пятками, притягивая, насаживаясь резко и требуя: — Давай, давай, не останавливайся! — и Драко слушался, вбиваясь в Рона как тот хотел. — Сильнее! Да! Ах… Малфой зарычал, чувствуя, как его стискивает внутри, как пульсирует нутро омеги, слыша, как хлюпает между ними. Рон сжался, крепче обвивая альфу ногами, выгнулся, насаживаясь до упора и судорожно кончил, так и не прикоснувшись к себе. В глазах потемнело, нега окутала его, он прижал к себе альфу в объятиях, желая чувствовать его вес на себе. Узел распирал, заставляя вздрагивать вновь и вновь, тихо поскуливая от удовольствия. Благо природа предусмотрела, что забеременеть омега-мужчина может только в течку, когда организм максимально перестроен. Так что можно было позволить себе удовольствие почувствовать узел альфы во всем его величии и не боятся последствий. Впрочем, существуют контрацептивные зелья… — Ты великолепен, — отдышавшись, хрипло сказал Рон, зарывшись пальцами во влажные волосы Драко. — Это я должен был сказать, — прошептал Драко, втягивая Рона в долгий нежный поцелуй.