Веревка мыло и таблетки.

В доме было уже светло от солнечного света, но все равно очень многое напоминало Кнайфу о вчерашнем. Смотря на стены, он понял, что собирается жить, как будто завтрашнего дня нет. Расчитывать только на сегодня. Стакан с чем-то стоял на столе возле подоконника. С чем, в душе не ебу, думал Кнайф. Он сел на пол. — ... — Эээ... Кнайф обернулся. Он услышал чей-то левый, мягкий голос. В глазах потемнело, и он попытался встать и подойти к источнику звука, но из-за слабости не смог. Он упал на руку. Да, на ту самую. Ёшка (это был он), хоть и не понял, что же случилось, зато сразу решил помочь Кнайфу. — О святая кириллица! Т-ты как? Кнайф не смог ответить Ёши ни слова. В мыслях обдумывая все, что произошло, он думал - а какой смысл оставаться? Всё, что произошло с ним за эти два дня - все это очень большим грузом давило на него. Взгляд Кнайфа упал на сломанную табуретку. Он даже помнил историю этой табуретки. Лампчка случайно ее сломала... Теплые воспоминания навеяли еще больше психических отклонений. Ёшка поменял бинты на руке и ушел, а Кнайф остался один на один со своей переменной психикой. Ему было очень плохо в двух смыслах. Лежа в постели, он все ещё вспоминал Цветущий Май как бы назло себе, но все же нет… Через 2 дня Кнайф уже мог вставать с постели. За эти дни бессмысленного существования все, на что он ни смотрел, напоминало ему историю, связанную с Лампчкой или другими приятными моментами, переросшими в депрессивные воспоминания. Он больше не выдержит.

***

Веревка. Мыло. Та сломанная табуретка. Приняв окончательное решение, Кнайфу больше нечего было делать. Он решил выйти на ту отвратительную улицу ещё раз. Ничего не изменилось с того момента, как он был там последний раз. Такие же лужи, глина, жуки, грязь. Пройдя чуть дальше, Кнайф увидел примерно в нескольких метрах от него знакомый, очень знакомый силуэт. Когда фигура подошла к нему совсем близко- он узнал в ней Аза, первую букву алфавита, бездарного полухоста. — Кнайф… Ты совсем с катушек слетел? Посмотри на меня. — Хорошо… — Что с тобой произошло? Почему ты такой… жуткий? Что с твоей рукой? — иди нахуй. ничего. — Я помочь хочу, а ты… Давай хоть посмотрю. Снимая уже окровавленные бинты с руки Кнайфа, он понял, что это пиздец. Рука была полуоткрыта, из некоторых ран шёл гной, а кость была сломана в трёх местах.* — Ебать… — Что? — Ничего. Сейчас поменяю бинты. — Так что все-таки произошло? Кнайф начал рассказывать Азу о исключении его близкого друга, и обо всем понемногу. — Понятно… Слушай. Хочешь успокоиться на время и забыть об этом? — … — Возьми это. Не благодари.