Патология

Соловей — самый добродушный «человек» на свете, миру повезло, что такая сила досталась именно ему. Он любит и принимает всех, и ему отвечают тем же самым, не зря. Ведь он как солнечный лучик, который бегает по комнате и дарит всем свое тепло и радость. Он обладает просто поистине удивительным позитивным мышлением, от него часто можно услышать «всё будет хорошо», когда на деле всё очень-очень плохо. Как сейчас например. Но ведь никто не может быть идеальным. Из-за своей выдуманной природы парень многого не знает о мире людей. У него начисто отсутствует какое-либо представления о стыде и социальных приличиях, а также личном пространстве. Этой певчей птичке нужны объятья, тепло, эмоции. Ну, а жертвой тактильности Соловья становится Саша.

***

После инцидента с Агатой, Ангелина решила, что переселить Сашу к Соловью намного благоразумней, чем оставить со скорбящими, обозленными студентами. Сейчас в библиотеке царил хаос: проходили церемонии похорон погибших учителей, ученики переходили в другие училища, постоянные разборки с Кругом. В прошлом великая и сильная библиотека, сейчас представляла собой лишь уставшее сооружение, купающееся в остатках своего прежнего могущества. А что насчёт Соловья, ему надо научиться жить самостоятельно, насколько бы привыкшим к Ангелина он ни был, ей, как и всем представителям человеческого рода предстоит уйти на покой, и женщина хотела бы, чтобы её верный друг был готов к самостоятельной жизни. Алиновскому, в свою очередь, не помешает уединение и тишина. Такое ужасающее происшествие не могло обойти виновника стороной, и сейчас парень утопает в вине, воспоминания не отпускают, и ему остаётся лишь прятаться по пыльным углам и тихо всхлипывать, надеясь, что никто этого не увидит. Всё нужно взвесить, обдумать и решить куда двигаться дальше. Выбора ему все равно не оставили. Сейчас собственно, ему остаётся только проживать жизнь, которую Ангелина отвоевала у глав Круга. В библиотеке ему не рады, ни в одной из библиотек ему не рады. Саша только и может, что скитаться от одного удручающего состояния до другого. Парень запрокинул голову и грустно усмехнулся: «абзац». Для большей драматичности не хватает сигареты и сизого дымка, который наполнял бы собой комнату горьковатым запахом табака. Лампы на грязном потолке слепили, и под веками расплывались яркие, до побеления, пятна. Ещё один хриплый смешок прокатился по комнате, отражаясь от пожелтевших стен. Босые стопы приятно холодил пол. Парень всматривается в запотевшее зеркало, выглядит отвратно: мешки под глазами, обкусанные губы и уже пожелтевший синяк на скуле, подарочек Риты. Он устал, очень устал. За этот крохотный промежуток времени он успел испытать огромный спектр эмоций, и страх, и печаль, агрессию, панику, даже к бутылке успел приложиться, но подоспел Артур, так что об опьянение и речи не шло, и ведь все это происходило в перерывах между судами и похоронами. В общем, «счастливый» новый год. В эмоциональном плане парень решил остановиться на ненависти к себе, а в пару к ней встало осуждение и ненависть со стороны остальных учеников библиотеки. И ведь Алиновский даже спорить с этим не собирался, он уверен, что заслужил это, не стоило давать волю чувствам, не стоило идти на такой рискованный шаг, не стоило вообще связываться с Агатой. Как же хочется вернуться в прошлое и все изменить, но увы, за свои промашки нужно платить. Всё это стало огромной ошибкой для Саши, большой потерей для учеников и грязным пятном в истории Настоящей Московской Библиотеки. На глаза наворачиваются слезы, а в горле встаёт горький ком. Зачем он вообще полез во все это книгочейство, ах точно, его ведь никто не спрашивал, их просто поставили перед фактом. Алиновский мог бы и дальше так стоять, вспоминать, размышлять, но от сеанса самобичевания его отвлек стук в дверь. Парень быстренько сморгнул выступившие слезы. — Шур, давай выходи, ты тут не один живёшь, — с обратной стороны послышалось недовольное ворчание Артура. Соловей пожалуй единственный, кто вообще никак не изменил свое отношение к ученику после случившегося, даже Инга некоторое время держалась прохладно с другом, хотя все быстро вернулось на круги своя, но то, что Алиновский испытал тогда, не передать словами. Саша взъерошил белесую чёлку, последний раз посмотрел в зеркало, и преодолев расстояние до двери, повернул защелку. Дверь сразу же открылась, и в комнату буквально ввалился Артур. — Ну наконец-то, я уж думал не помоюсь сегодня. С приходом Соловья комната будто приобретает цвет. Вот все в серых тонах под стать Алиновскому, а вот зашёл Артур, и комната преобразилась. Будто их цвета влияют на реальность. — Прости, — кратко бросил Саша и вышел из ванной. Он и сам бы не смог бы объяснить, почему стал так сдержан в общении с другом. Соловей изо всех сил пытается подбодрить, развеселить, а Алиновский не реагирует, никак. Но менять ничего не хочется, да и сил нет, для Соловья такая дружба все равно опасна, он же угаснет рядом с Алиновским. Соловей проводил взглядом удалившегося парня, и захлопывая дверь, вздохнул. Что-что, а эмоции людей Артур различать научился, и ему не нравилось то, что Саша отгараживался от всех, от него. Он успел проникнуться к этому ученику намного сильней, чем к другим студентам. Этого хмурого парня хотелось оберегать, как Ангелину в свое время, но к этому желанию беречь примешивается ещё одно чувство, доныне не знакомое Соловью. Оно заставляло сердце быстрее биться при виде Шуры, заставляло радоваться даже малейшей тени улыбки на его каменном лице. Но так же оно заставляло испытывать это ужасное тянущее чувство, когда Саша стеклянными глазами смотрел вперёд, или когда молча принимал нападки учеников, или когда его тихо сотрясало от плача ночью. Алиновский думал, что Соловей не видит, но Соловей пристально следил за Сашей все это время. Как-то Ангелина сказала, что такие люди как Алиновский могут совершить что-нибудь необратимое, если их оставить одних. И он не оставлял, и не собирался.

***

Когда Артур вышел из ванны, Саша сидел на кухне, обложившись учебниками и записывая конспект по первостепенным признакам, который ему скинула Инга. Удивительно, что он у нее был. Алиновского отстранили от учёбы, но чтобы ничего не пропускать, он попросил Ингу учиться и скидывать все ему, и ей полезно, и ему удобно, а с практической частью Саше если что поможет Артур. Соловей прошёл мимо парня, потряхивая мокрыми волосами, и мельком заглядывая в тетрадь. Открыв буфет, Артур достал две кружки, одну — жёлтую с рисунком птички, а вторую — серую с мышкой, это подарок Инги им на новоселье, происходило бы это в другой обстановке, восторгу Соловья не было бы предела, он просто обожал яркие вещи, а если на них ещё и птицы нарисованы, то можно сразу в загс с этой прелестью идти. Поставив чайник, Артур повернулся к Саше и облакотился на хлипкую столешницу. Он хотел поговорить. Это нужно им обоим, Саша должен понять, что не один, что ему есть с кем разделить свои переживания, а Соловей просто хотел помочь. Ну, а ещё ему чисто физически не хватало контакта с людьми. Поблизости только Саша, так что нужно возвращать прежнюю тёплую атмосферу между ними. Соловей заварил чай, и поставив кружку рядом с Алиновским так, чтобы тот её не снёс случайно локтем, сел напротив. Саша тихо поблагодарил, не отрываясь от конспекта. Артур пару раз отпил чай, и решив, что там мало сахара положил ещё. Всё эти суетливые движения создавали напряженную атмосферу, в комнате витала недосказанность. Соловью ведь на самом деле не нужно питание или ванна, ему просто нравится изображать человеческую жизнедеятельность, особенно чаепития, потому что они уютные. Но не сейчас, даже такое приятное времяпровождение как чаепитие не может сделать серьёзный разговор более уютным. — Нам нужно поговорить, — решился Артур, не в силах больше терпеть, он не хотел отрывать Алиновского, но это и вправду было важно. Саша медленно поднял голову. — О чем? — парень предполагал о чем может пойти разговор, но надеялся, что Соловей сейчас что-нибудь выдаст в своём стиле, и они вместе посмеются, — я не уверен, что сейчас самое время… — Нет, сейчас прекрасное время, — перебил друга Артур. Не посмеются… Саша в небольшом замешательстве оглянул всю свою писанину, осталось всего парочка абзацов, может попросить быстренько дописать… Предугадав мысли, сидящего напротив парня Артур резво перегнулся через стол, надеясь не снести ни одну кружку, и забрал из рук Саши ручку и телефон. Нельзя откладывать то, что он запланировал, даже на пару минут. От неожиданного прикосновения у Саши пробежали мурашки по позвоночнику, а следом за ними появился тонкий слой камня, но сразу же прошёл, необычное ощущение. Саша и сам не до конца понял свою реакцию, скорее всего из-за длительного стресса любое "невписывающееся в новые рамки парня событие" казалось опасным и напрягающий. Пока Алиновский сидел в ступоре, Соловей подтянул к себе ещё и его тетрадь, попутно закрывая. — Эй, да ты обнаглел, — опомнившись воскликнул парень и тут же осекся, — ой, — сейчас он старался не грубить, не пререкаться и вообще сидеть тише воды, ниже травы. Брови Соловья взлетели вверх, а губы растянулись в полуулыбке. Вот такой Шура ему нравился, энергичный, готовый спорить и защищаться. Жаль, что это был лишь короткий всплеск эмоций, в следующий момент Саша снова затих. Спрашивается, почему? Этих людей сложно понять, сколько бы персонаж не прожил в человеческом мире, все людские действия и реакции понять он не смог, у Соловья все проще, он не скрывает своих эмоций или чувств, он даже почти не врет. Если бы кто-то объяснил, для чего люди все это делают, Соловей был бы крайне благодарен. Собравшись с мыслями, Артур начал: — И так, Шур, ты должен понять, что тебе сейчас не надо отдалятся, хотя бы от меня, — Соловей говорил медленно и вкрадчиво. А потом приостановился, дожидаясь реакции Шуры. Саша кивнул. Чтож он понимал, что Соловей решит заговорить на эту тему, но надеялся, что это произойдёт не так скоро. — Ты можешь мне доверять, пожалуйста, я правда не изменил своего мнения на твой счёт, для меня ты все тот же Шура и то, что ты замыкаешься в себе, весьма огорчает. Алиновский напряжён, он не знает куда деть руки, а желательно вообще всего себя. Разговаривать на такие темы не хочется, да он и не знает как, но деваться некуда. — Прости, — пауза, Алиновский пытается собрать мысли в кучу, — я не перестал доверять тебе или кому-то ещё, просто эти события, они-они отразились на всех нас, — выдох, — я правда очень благодарен тебе за все, что ты делаешь, и я не хотел тебя расстраивать, ещё раз прости. Соловей кивает. Он не хотел чтобы Шура опять извинялся. Но он все понимает, и поэтому впредь постарается поаккуратней выбирать слова. Алиновский же сейчас как голый нерв, такой же напряжённый и неприкрытый, хоть и пытается казаться непробиваемым. Соловей столько раз за последнее время слышал это «прости», что аж больно становится. Ведь раньше Шуру фиг заставишь извиняться, а теперь он извиняется за каждое своё действие или слово. Артур постарался расслабиться, ведь если они оба сейчас будут на пределе, нормального диалога у них не выйдет. Парень аккуратно протянул руки к Алиновскому и взял его сжатую ладонь в свои пальцы. Тот не слишком, но удивлённый таким раскладом, посмотрел сначала на их руки, а потом на собеседника. Саша не был тактильным и поэтому то, что для Соловья было обычным действием, для Саши было чем-то особенным, интимным можно сказать. Но имея в друзьях Ингу и Артура, Алиновский понимал, что это не более, чем прикосновение. И поэтому старался не обращать внимание на такое вторжение в личное пространство. — Не извиняйся, ты ведь ни в чем не виноват, — Соловей тепло улыбнулся, — и расслабься, я же тебя не отчитываю, просто дай мне обещание не уходить в себя слишком сильно. Я не хочу чтобы ты закаменел ещё больше. Алиновский решил последовать совету Артура и расслабиться, хотя бы внешне. Соловей и вправду не представлял опасности для парня, так что не стоит лишний раз беспокоить его своим напряжением. — Если тебе станет спокойнее, — парень глубоко вдохнул, — то да, я обещаю, — Саша слегка улыбнулся, приятно, когда о тебе заботятся. — Отлично, — Соловей весело подскочил, улыбаясь во весь рот, и выпустил ладонь Шуры. От прежней напряжённости не осталось и следа, ну по крайней мере со стороны Соловья, тот опять весело скакал по всей кухне: залпом допил чай, забросил кружку в раковину, и прихватив конфету, умчался смотреть телевизор, оставляя Сашу доделывать конспект. Такой крайне быстрый соскок с темы поражал, как можно так беззаботно скакать после серьёзного разговора. Саша уже не мог нормально сконцентрироваться, это все выбило его из колеи. Алиновский усмехнулся такому типичному Соловью и потёр глаза, а потом вспомнил про остывший чай. Чтож раз учёба не идёт, можно и поесть, в любом случае ещё куча времени, для того, чтобы дописать. Это был первый раз, когда Соловей вторгался в личное пространство Шуры.