Патология

Свет проникал сквозь полупрозрачные шторы в комнату, обволакивая пространство мягким свечением, а створка пропускала лёгкий сквозняк, который заполнял собой комнату и приносил прохладу. Соловей сидел напротив Саши в мягком кресле, откинув голову назад и наслаждаясь теплом, которое дарил лучик. Волосы жидким золотом ниспадали на плечи и искрились в лучах солнца. В неизменном растянутом свитере Соловей выгодно смотрелся в этом уютном уголке. Приоткрыв золотистый глаз, парень наблюдал за Алиновским, ожидая более понятной и развёрнутой реакции на новость о психологе. Ничего кроме недовольно физиономии он не увидел, поэтому недолго понаблюдав, Соловей вновь прикрыл глаза, полагая, что если Шура что-то решит, он сам заговорит. Саша сидел на кровати, всем своим видом показывая неприязнь к этой идее: руки сложены на груди, широкие брови нахмурены, а нога зашлась в диком темпе, отстукивая какую-то неизвестную никому мелодию. Недовольно цокнув и чуть склонив голову, парень прикинул, сможет ли он отказаться. Конечно, Алиновский понимал и уже жалел, что слишком быстро согласился на предложение Артура, даже толком не выслушав, но его в тот момент захлестнуло такое отчаяние и страх, что даже воспоминания неприятно покалывали голову, то насколько глюк был реалистичен пугало. Подняв глаза на собеседника, Алиновский невольно залюбовался таким раслабленым Артуром, хмурость и недовольство сошли с лица парня, складка на лбу разгладилась и теперь единственной эмоцией было лишь восхищение, Соловей представал невозможным существом, чуть ли не ангелом, он будто светился под всеми этими лучами, излучая притягательное тепло, в голове всплыла странная и непривычная мысль: «наверное его сейчас приятно обнимать». Засмущавшись от собственного порыва, Саша отвёл глаза, на щеках выступил лёгкий румянец, который даже заметить сложно, но Алиновский все равно отвернулся, боясь, что Артур заметит. Прокашлявшись для вида, Саша привлёк внимание Артура. Соловей обратил все свое внимание на Алиновского, подогнув босую ногу, парень сел поудобнее, готовый слушать подопечного. — Я-э хотел сказать, что в любом случае согласен на эту вашу затею. — глаза Соловья наполнились восторгом, а улыбка расцвела на лице. Немного замявшись от такой реакции, Саша продолжил, — в общем спасибо, за то, что вы с Ангелиной Евгеньевной делаете для меня. — тон Саши не был столь радужным, насколько смысл сказанного, но слова были сказаны от всей его серой душеньки. Где-то на кромке сознания он добавил о том, что отказываться уже поздно и недовольно хмыкнул. Соловей на радостях был готов скакать, сердце сдавливало не до конца понятное чувство удовлетворённости, закусив нижнюю губу, парень во все глаза смотрел на Шуру. Алиновский не понял от чего такая бурная реакция, но, смотря на Соловья не смог сдержать лёгкой улыбки. Восторг Артура сложно было описать словами, он наверное и сам не мог бы объяснить, что же его так обрадовало, но факт того что Соловей был готов прыгнуть на Сашу только подтверждал его радость. Завидев такого радостного Соловья, Алиновский восхищенно опустил голову, все-таки Артур и правда был сказочным человеком. Первое время Саше было некомфортно находиться поблизости Соловья, тот заполнял собой все вокруг: аудитории, в которых все напоминали про этого необычного персонажа, коридоры, залитые солнечным светом. Соловей был во всех и всем, это неимоверно душило, Саша, не привыкший к подобного рода проявлениям характера, по максимуму пытался ограничить контакты с Артуром. Но как бы сильно он не отдалялся, Соловей только с большим рвением пытался залезть к Саше в сердце и накрепко обосноваться там, свить гнездо, наполнить все собой и дать понять, что не отступится. И в итоге найдя в Артуре такое нужное Алиновскому тепло, книгочей открыл ворота своего сердца и души, впуская в свой мир такого солнечного, радостного и необычайно красивого Соловья. Вспоминая то, какими их отношения были в начале, Саша совсем не заметил, когда Артур стал внимательно разглядывать своего собеседника. Улавливая своими золотистыми цепкими глазами мельчайшие изменения в мимике Шуры. Рассматривая легкую полуулыбку, отразившуюся на бледных обветренных губах, расфокусированный взгляд в серых глазах и длинные пальцы, перебирающие край покрывала, Соловей осознал, насколько иначе воспринимает этого парня, находящегося постоянно рядом. Молодой книгочей уже давно не является просто учеником, к которому приставили Соловья, и даже не походит на младшего чрезмерно серьезного и черствого братишку, которого хочется защищать и оберегать. Нет, персонаж совсем не так смотрит на своего напарника. Его приятельские чувства плавно переросли в нечто большее, куда более сложное и удивительное. Такое в многочисленных книгах, которые прочел Соловей, называют любовью, ну или хотя бы влюбленностью. Такое серьезное открытия заставило Соловья неконтролируемо приблизиться к Шуре. Уловив краем глаза плавное движение в свою сторону, Саша вскинул взгляд, увидев перед собой Соловья, Алиновский удивленно поднял брови: " Насколько я выпал? Я же не выглядел странно, почему он подошел так близко, неужели я и правда что-то сделал?". Мысли беспорядочно всплывали, а Саша опомнился, только когда Соловей подошел к нему еще ближе и присел на корточки перед парнем, лицо Артура было необычно серьезно, Алиновский уже успел припомнить все свои недавние грешки, а Соловей все продолжал исследовать взглядом лицо Шуры, пытаясь угадать, что же сейчас происходит в его голове. Лицо Соловья было всего в паре сантиметров, так что на какое-то время парни застыли разглядывая лица друг друга. - Почему ты улыбался? - Артур нарушил тишину неожиданным вопросом, его выражение снова стало расслабленно-удовлетворенным. - Что? - прошептал с хриптцой cбитый с толку Саша. Что, что, а ждал он явно не такого. Хотя пора было уже перестать удивляться всего лишь вопросу невпопад атмосфере от Соловья. Легкий смех прозвучал в неловкой тишине комнаты. Соловей вопросительно уставился на Шуру, ловя каждый его смешок. - Да я просто вспоминал, как мы познакомились, - все еще тихонько посмеиваясь и прикрыв глаза, ответил Алиновский. Глаза Артура пораженно округлились, трепетно рассматривая это счастливое выражение лица, он радостно улыбаясь задал все такой же странный вопрос - правда? - Ага, - шире улыбаясь и смахивая светлую челку, ответил Саша. Подхватывая смех Шуры, Соловей резко подскочил, валя Сашу на кровать. Придавив всем своим весом, Артур расслабленно развалился на не ожидавшем такого Алиновском. Опомнившись, Саша стал ерзать под огромным, тяжеленном Соловье, пытаясь спихнуть эту тушу. Крехтя и издавая непонятные звуки, у Саши получилось почти что сбросить с себя Артура. Но персонаж в последний момент обвил руками и ногами тело Алиновского, повязав его, не позволяя уйти. Теплые шершавые руки обхватили грудную клетку Алиновского, а длинные босые ноги сомкнулись вокруг таза парня. - Ну Шур, - жалобно протянул Соловей, крепче сжимая бедное тельцо Саши. К слову, Алиновский то слабаком не был, но он просто не мог быстро и безжалостно избавиться от такого теплого Соловья. Артур все продолжал канючить и просить Сашу еще полежать. Тыкаясь светлой макушкой в подбородок, он упрашивал его не уходить, и вообще, они очень редко обнимаются, так что, будь добр, Шур, отрабатывай. Принимая такой расклад дел, Саша обреченно выдохнул: - Тогда позволь мне хоть руки вызволить. Расслабляя хватку, Соловей позволил Шуре вытащить руки. Положив одну руку на широкую спину Соловья, а второй начав гладить того по растрепанным золотистым волосам, Саша задал волнующий его вопрос: "Чего это ты так расчувствовался?". Соловей поднял свои глаза на Шуру, чуть притираясь лбом к его руке, которая уже по автомату гладила и перебирала жидкое золото волос. Опешив от такого птичьего жеста, Саша на секунду остановил свои поглаживания, но затем вновь начал успокаивающими движениями гладить Соловья. - Да просто, - Соловей расслабленно улыбнулся, - ты ведь знаешь, насколько ты важен мне? -он все продолжал напоминать Саше о том, насколько им дорожит. Саша благодарно посмотрел на него и лишь тихо согласился. Соловей удовлетворенно улыбнулся и вновь уткнулся куда-то в район шеи Шуры. На тихое спасибо от Соловья Саша замер и прошептал куда-то в золотистую макушку: "Скорее тебе...правда спасибо". Лежа вместе и слушая тихое дыхание друг друга, они чувствовали такое нужное умиротворение и спокойствие.