Закономерность

      По пути Гриммджоу почти сразу куда-то ретировался - кинув нечто вроде "не потеряешься", он бесследно исчез в сонидо. Единственное, что мне хотелось меньше всего, - это внезапно оказаться сейчас в одиночку. Я так и осталась стоять на том самом месте, где и остановилась, не рискуя сдвинуться хотя бы на миллиметр. Бараки собственного отряда казались мне совершенно пустыми и заброшенными, чужими, словно здесь никого не было как минимум неделю. Или на крайний случай кто-то кого-то где-то убил. Где же все синигами, которых я видела вчера? Куда они подевались? Как сквозь землю провалились...       Внезапно позади меня послышался какой-то опасный шорох, и, подпрыгнув от неожиданности, я в ускоренном темпе поспешила в сторону своей комнаты. Впопыхах сделав пять широких шагов, до меня дошло, что я прошла ее метра на два. Я со вздохом развернулась обратно, как застыла. Волна странной мерцающей реацу, вынырнувшей из глубины коридора, закружилась вокруг меня, словно в танце, а потом эффектно взмыла вверх.       Я медленно оборачиваюсь назад. Ничего нового, кроме темноватого коридора и пары украшений на стенах я не вижу. Хотя, какого черта? Внимательно оглядевшись вокруг на предмет арранкаров или, того хуже, Эспады, я быстрым шагом направляюсь вперед.       Все двери, попадавшиеся мне по пути, были плотно закрыты - это видно и со стороны, поэтому я не рискую приближаться к ним. Все словно вымерли. Засовывая свой страх куда-подальше, я уверенными шагами иду вперед. А чем дальше - тем темнее. Я не различаю ни единого звука, помимо собственных глухих шагов. Перенесись я сюда задолго до начала войны, то тишина стала бы очень редким гостем.       Почти из каждой комнаты доносилось хихиканье - синигами развлекались как могли, некоторые играли в карты, шоги. Не без зрителей, конечно. По всегда светлому коридору постоянно кто-то ходил взад-вперед, либо просто гулял, разминая затекшие ноги. В полдень, когда все уходили на собрания или на обед, здесь появлялся часовой, порой напевая или насвистывая что-то веселое себе под нос. В крайнем случае положение спасало громкое и мелодичное пение птиц со двора - его можно было услышать где угодно.       Вечером снова все оживало. Синигами ходили друг другу в гости, от этого не ускользал даже наш лейтенант, Абарай Ренджи, который иногда заглядывал ко мне и заводил долгие и интересные разговоры о том или ином событии. Порой к нам даже мог кто-то присоединиться. А как-то ночью мне давало уснуть громкое хихиканье из соседних комнат и слоновый топот по коридору - после этого обычно раздавались гулкие шлепки (кто-то яростно лупил кого-то подушкой), а потом, как по сценарию, на весь корпус раздавался громкий рык Абарая: "А-ну всем спать!", и все затихало. Но не всегда и не надолго.       Так и жили... Я только сейчас понимаю, что потеряла.       Я резко останавливаюсь, находясь почти в самом конце темного коридора, едва вижу единственную из всех приоткрытую дверь, отбрасывающую на противоположную стену тонкую полоску приглушенного полуденного света. Краткий взгляд вокруг вновь возвращает меня в настоящее. Я хмурюсь. Что бы там не сидело... Тихо выдыхая, я медленно приближаюсь, чувствуя, как гулко забилось мое сердце. Из комнаты веет свежим воздухом со двора. Кто-то открыл окно?       Мысленно готовясь ко всему, я едва ли касаюсь пальцами двери и заглядываю внутрь. Прямо в середине комнаты без малейшего движения ко мне спиной стоит высокий молодой синигами - волнистые темные волосы едва касаются его плеч. Моя возня в коридоре никак не повлияла на его состояние. Я забываю дышать. Он, словно неодушевленная статуя, стоит и смотрит прямо вперед - на приоткрытое и зашторенное небольшое окно, откуда в мрачноватую комнату проникает хоть капля света. Не зная, что предпринять, я легко постукиваю костяшками пальцев по деревянной двери. Никакой реакции.       Мне становится нехорошо. Я как ошпаренная отскакиваю от дверного проема и плотно закрываю за собой дверь.       Единственный источник света в коридоре меркнет - становится еще темнее. И не скажешь, что сейчас где-то полдень. Я тихо выдыхаю, повторяя в голове то, что увидела. Они, словно куклы... ждут, пока главный кукловод вознамерится наконец дернуть за веревочки.       Нахмурившись, я смотрю вперед. До конца коридора осталось совсем немного, хотя меня несколько напрягает то, что из-за полумрака я не вижу его конца. Неминуемо становится страшно. Еще раз взглянув на закрытую мною дверь, я направляюсь вперед. И в этот раз новое приключение ждало меня в буквальном смысле за поворотом. Коридор-то шел под уклоном.       Стоило мне только повернуть, как я сразу же жмурюсь от непривычно-яркого полуденного света. Постепенно привыкая, замечаю в конце коридора последнюю дверь - как источник этого самого света. Она настежь открыта. Я в нерешительности останавливаюсь. Интуиция в моей голове вопит во все тяжкие, велит идти отсюда и как можно подальше. Но да куда там... Стараясь не создавать излишнего шума, я в три небольших шага достигаю цели, однако заглянуть в комнату не решаюсь еще несколько секунд. Едва я делаю это, то тут же жалею о том, что вообще появилась на свет, попала в Сейрейтей, осталась жива, и, мало того, что оказалась здесь.       Окно распахнуто настежь - полупрозрачные шторы в осветленной комнате изящно взлетают вверх при малейшем порыве воздуха. На полу на животе, неподалеку от входа, лежала девушка. Ее когда-то роскошные длинные блондинистые волосы хаотично рассыпались вокруг нее. Рука синигами была занесена над головой, в сторону окна, словно она пыталась добраться до него и сбежать отсюда, куда глаза глядят, но не успела.       Ее звали Айяно. Звали...       Но самое страшное было не это. Кожа на теле синигами уже имела синеватый оттенок. Девушка не шевелилась и даже не дышала, а я только сейчас почувствовала приглушенный запах разлагающейся плоти. Мне стало нехорошо, я в ужасе коснулась ладонью рта. Внезапно через распахнутое окно в комнату залетела жирная черная муха. Закружившись над мертвой синигами, насекомое наконец решило, куда приземлиться - на руку. Но на этом оно не остановилось. Недовольно зажужжав, муха, преодолев пару препятствий в виде складок черной формы, зарылась в изящные золотистые волосы, прорывая себе путь к лицу.       Это добило меня окончательно. Я не могу сдержать дикого крика. — Что это может быть, Айзен-сама? — розоволосый эспадовец в очках задумчиво смотрит на подошедшего синигами. Так и не дав ответа своему подчиненному, Айзен входит вместе с ним в комнату. Я же к ней больше на километр не подойду. Эффектная светловолосая девушка, Трес Эспада, переводит взгляд на меня, бледную и дрожащую с ног до головы. — Когда ты нашла ее? — раздается ее глушенный мелодичный голос из-под белоснежного воротника формы, закрывающего половину лица почти до глаз.       Я содрогаюсь. Гриммджоу рядом с ней презрительно фыркает. — Г-где-то после полудня.       Она кивает и направляется к комнату вслед за Айзеном и розоволосым. Рядом с Гриммджоу останавливается еще один эспадовец. Его черные как смоль волосы едва касаются плеч, а пронзительные зеленые глаза, кажется, видят меня насквозь.       Улькиорра Шиффер. Кварта. — Ты оставил женщину одну? — холодно спрашивает он у Гриммджоу, на что тот самодовольно ухмыляется. — Я бы весьма расстроился, если бы она действительно покорно вернулась в свою комнату, а не пошла самостоятельно исследовать бараки.       Ублюдок. Всю мою дрожь как рукой сняло. Я с непроницаемым лицом поворачиваюсь к Улькиорре, видя как самодовольная ухмылка Гриммджоу растягивается еще шире. — Я могу идти?       Кварта согласно кивает. — Пока да.       И я скрываюсь в полумраке коридора.       Выходить из своей комнаты я не решалась до самого вечера, даже пропустила обед. Однако, уже голодная и уставшая, умудрилась найти в ящике своей тумбочки яблоко и несколько вполне съедобных булочек в пакете. Я предусмотрительно съедаю только яблоко и одну булочку. Кто знает, что ждет меня завтра? Алый закат озарил мою полупустую комнату, и, завороженно глядя на него, я на секунду поняла, что похожа на тех несчастных. Одернув себя, я отошла от окна и рассеяно провела по волосам. Я сегодня точно не усну...       Внезапно в дверь постучали и, не дождавшись моего ответа, тут же вошли. У меня упало сердце. На пороге стоял Айзен лично. Его белоснежная форма тут окрасилась в алые и рыжие тона заходящего солнца. Я не могу пошевелиться. — В-вы что-то хотели?       На его лице появляется улыбка. — Не совсем. — Айзен делает небольшой шаг вперед. — То, что ты обнаружила, оказалось весьма занятным. Если подобное повторится еще раз, мне придется заняться этим всерьез.       Я несколько запоздало киваю. — Возможно, это ничего и не значит, — снова начинает он, задумчиво глядя на меня, — но запомни, дитя: тебе некуда бежать и не к кому обратиться. — Мое сердце уходит в пятки. — А будешь себя хорошо вести - и это вознаградится. — Айзен все еще улыбается. — Спокойной ночи.       И он выходит прочь, прикрыв за собой дверь. Я снова могу дышать.