Без тебя я как оливье без горошка

      Юнги с самого раннего детства очень любит зиму. Она кажется ему настолько сказочной порой, когда все плохое отступает, будто огоньки от гирлянд и свеч отпугивают пугающую неизвестность из-за будущего, которая кроется в густой темноте. Будто вселяет надежду, что в новом году все обязательно станет лучше. Ему это напоминает о детстве, где он ещё совсем маленький обматывался дождиком и лез под ёлку есть мандарины. Тогда единственной проблемой было то, чтобы родители не подарили на новый год очередной дурацкий свитер с оленем, который бы потом пришлось носить на все семейные праздники и крутится перед всеми родственниками в нем, чтобы те оценили презент. А если ещё стих на стульчике придется читать, то это вообще катастрофа. Для Мина это сродни публичной казни, он словно не на табуретке перед различными тетями и дядями стоит, а на эшафоте с веревкой на шее.       Ему нравится вся эта предновогодняя суматоха, когда все-все магазины украшены дождиком, сотрудники ходят с колпаками Деда Мороза, а по всему зданию играют новогодние песни. Ему нравится устраивать марафон рождественских фильмов и мюзиклов. Есть те, которые обязательно нужно смотреть каждый новый год, но при этом всегда нужно найти ещё парочку новых. Иногда он вспоминает о начале декабря только когда по каналам на телевизоре начинают крутить Гарри Поттера, а после него Один дома.       Ему нравится, когда родители приносят с работы сладкие подарки и говорят что это «от зайчика». Он обязательно съест все самые вкусные конфеты, поделится с мамой, а те, что ему не нравится, благодушно отдаст папе. А когда мама приходит с улицы и просит обтрусить со своей шубы снег, от которой исходит непередаваемый запах, что Юнги непроизвольно морщит нос.       Он безумно любит все салаты и всегда помогал маме на кухне с готовкой. Она при этом тоже включает какие-то старые новогодние фильмы а-ля Чародеи или Ирония судьбы и атмосфера становится веселее. Его семья жила в частном доме, поэтому у них на кухне была самая настоящая печка, конечно она была сделана по-современному и выглядела приятно в интерьере, но любил ее Мин не за это. Ему так нравилось приходить после улицы и сразу бежать на кухню к печке, чтобы погреться и послушать звук треска угля и веток. Он делал то же самое и после душа, да и в принципе, ему нравилось сидеть около огня — исходящее тепло и звуки его успокаивали и придавали уют.       Ему нравилось смотреть на снег, который часами хлопьями падал с неба. Обожал просыпаться в то самое декабрьское утро, когда мама просила выглянуть в окно, за которым за ночь выпал первый снег. Он очень нетерпеливо рвался украшать дом к новогодним праздникам. Вырезал тонну снежинок, что их не было потом даже куда клеить. Рисовал гуашью на окнах, дверях и в принципе, на чем попадется различные снежные пейзажи. Безумно любил украшать ёлку с родителями. Мама включала новогодние песни, папа распутывал гирлянду, а потом они с мамой выбирали самые красивые игрушки и вешала их на ветви. Да и ёлка у них каждую зиму была настоящая, от нее приятно пахло хвоей и пусть она часто колола руки, но она была каким-то живым атрибутом праздника. Он обожал утро первого января, потому что в этот день он просыпался после обеда, целый день ел и смотрел телевизор.       Ему нравится зима за свой колючий холод, когда любое проявление тепла кажется в сто раз более нежным. Можно лежать с котом и греться под пледом с чаем, сидеть у камина, зажигать множество свечей и наслаждаться этим бесконечно ласковым уютном. Все это отложило какой-то значимый отпечаток на его сердце, потому что одно созерцание сугробов отдаётся внутри него той незабываемой детской радостью. Словно так и хочется выбежать на улицу, вспомнить детство и вновь поиграть в снежки, слепить снеговика или, как он с друзьями обычно делал после школы, пойти на замёрзшую лужу и представить себя олимпийским фигуристом с парой наград за спиной.       Но проблема в том, что Мин Юнги уже давно не ребенок. На этот Новый год его родители уехали в отпуск в Нью-Йорк, потому что встретить этот праздник на Тайм Сквере должен каждый хотя бы раз в жизни. Из-за множества долгов по учебе и вкупе с нехваткой времени из-за подработки, у него не было толком времени украсить дом и найти хотя бы какую-то маленькую ёлку. Да и снега в этом году ничтожно мало, он быстро тает и практически не остаётся на земле. В общем, не зима, а сплошное разочарование, где милые детские мечты грубо закатывают под слой грязи и луж вместо снега. Поэтому когда ему позвонил его старый и, практически, единственный друг Ким Тэхен с приглашением на «улётно потрясную тусню на нг», он всё-таки согласился. Перспектива встретить самый любимый праздник в пустой квартире без ёлки, украшений и нормальной еды, его совершенно не радовала, а так, может все будет не по семейным традициям, но хотя бы не в тусклом одиночестве. По крайней мере, Юнги себя так успокаивает и пытается внушить себе, что если что-то пойдет не так, то это как-никак опыт. Ему ещё не доводилось встречать новогоднюю ночь не в кругу семьи, так что он довольно-таки волнуется.       Практически через минуты три такси подъедет к дому, указанному по тому адресу, который ему скинул Тэхен. Ким всегда был тем ещё бурным заводилой, мозг которого генерирует по тридцать три идеи в секунду. Ему нравилось показывать свои настоящие эмоции и он не боялся выглядеть глупо, в отличие от того же Юнги. Но тем не менее, Тэхен был ответственен и мог отделять серьезные вопросы от шуточных тем, так что Мин без лишней мысли доверился ему. Услышав что на этот Новый год Ким решил снять небольшой коттедж за городом, ведь никто из друзей предоставлять свою квартиру не захотел и Юнги их прекрасно понимает.       Мин смотрит в окно, где стоит скорее какой-то поздний осенний пейзаж, чем конец декабря. Всюду грязь полнейшая, что тот недовольно морщит нос. Небо серое, ни грамма снега и самое интересное, что они уже двадцать минут не натыкались ни на один дом. Парень тихо вздыхает и откидывается на спинку заднего сиденья, когда такси неожиданно останавливается.       — Дальше слишком много грязи, боюсь застрянем, так что дальше не повезу, — спокойно говорит таксист в ответ на ошарашенный вид Юнги. — Там прямо по дороге минут пятнадцать и придёте по нужному адресу.       Мин, мысленно посылая проклятья то ли таксисту, то ли этой невыносимой погоде, расплачивается, забирает свой рюкзак и выходит из машины, вступая своими замшевыми ботинками прямо в грязь. Проклятье приобретают уже более высокий по звучности уровень. Он отходит от автомобиля, который быстро разворачивается и уезжает обратно в цивилизацию. На секунду Юнги кажется, что идея послать все и уехать вместе с таксистом домой была не так уж и плоха. Цепляет на плечи рюкзак и неторопливо плетется по дороге, старательно обминая лужи. Если это вообще, конечно, можно назвать дорогами, потому что иногда, чтобы не утопить ботинки, ему приходится сходить на грязь на обочине.       Те самые «пятнадцать минут» растягиваются до получаса из-за сплошного обилия луж, которые оказываются намного глубже, чем на первый взгляд. Юнги наконец находит нужный дом, точнее, он тут попросту единственный. Опускает взгляд на свою обувь, с которой уже можно попрощаться и отправить топить ею печь вместо дров. Парень оглядывает двухэтажный коттедж с красной черепицей и высоким забором, удивляется про себя, откуда же Ким взял столько денег на съем тем более в новогоднюю ночь. Около ворот стоят несколько машин, мимо которых проскальзывает Мин и проходит во двор. Во дворе также стоит пара автомобилей, из-за чего тот удивляется, ведь по словам Тэхена «будут только самые близкие». Видимо, те успели приехать ещё до того, как дороги размыло утренним дождём. Слава богу вместо земли на полу выложена плитка и грязи тут нет. В скором времени из дома выбегает Ким Тэхен собственной персоной и тут же лезет обниматься с Юнги.       — Ты всё-таки приехал, я так долго ждал! — радостно говорит младший, крепко обнимая Мина, что тот еле дышит.       — Из-за плохой дороги времени потребовалось больше, — кивает тот и всё-таки мягко обнимает Тэ в ответ. — Ты же говорил что людей будет мало, почему тогда так много машин?       — Я сказал, что будут только самые близкие, но не то, что их будет мало, — и на довольном лице Ким сияет широка шкодливая улыбка.       Тэхен тут же берет старшего за руку и утаскивает за собой в дом. Помещение очень просторное внутри, но не лишено уюта. Юнги снимает с себя куртку, вешая ее в шкаф, оставляет грязную обувь у порога, забирает рюкзак и проходит из коридора в гостиную. Посередине уже установлена сосна, только совершенно пустая; высокая и пышная. Мин подходит ближе и замечает, что она живая, острые иголки торчат в разные стороны и пахнет от них хвоей и смолой. Почему-то эта, вроде бы и не такая значимая деталь, всё-таки вызывает улыбку на лице юноши. Он идёт дальше на кухню за Кимом и только переступив порог, удивляется троим парням, которые спокойно сидят за столом.       — Не ешь, это на новый год, — Сокджин без задней мысли бьёт Намджуна по руке, когда тот тянется за мандарином.       — Тут все на новый год, а от одной мандаринки катастрофы не случится, — закатывает глаза Ким и складывает руки на груди.       — Привет, Юнги, — Ким обращает внимание на Мина, лучезарно улыбается и даже машет рукой. — А ты что-то принес к столу? — Джин спрашивает совершенно безобидно и продолжает поглядывать на мандарины, чтобы их не утащил Намджун.       — Да, секунду, — он достает из рюкзака два контейнера, один из которых набит крабовым салатом, а другой отбивными. Сверху них Мин ставит ведёрко мороженого на десерт.       — О, — брови Сокджина слегка удивлённо приподнимаются. — Большое спасибо, надеюсь, ты мне поможешь с готовкой, а то некоторые просто продукты приносят и думают, что с них этого хватит, — старший метает взгляд на Намджуна, который в свою очередь закатывает глаза.       — Юнги-я! — Мин слышит сзади себя громкий голос и за секунду следом чувствует, как кто-то обнимает его со спины. Он оборачивается и сразу узнает по широкой улыбке и глазам-щелочкам Чимина. От старшего почему-то мигом отпадают все социофобные иголки, служащие щитом от людей. Он мягко тому улыбается и кивает головой, пока Пак отпускает его. — Давно тебя не видел, рад, что ты решил праздновать с нами.       С Намджуном и Сокджином он познакомился на очередной тусовке, потому что родители Тэхена не хотели оставлять своего шкодливого сына одного, а точнее квартиру. Намджун является двоюродным братом Кима, выглядит солидно, взросло и довольно рассудителен, что его оставили за всеми присматривать. Джин бегает всюду следом за Джуном, потому что по его словам: «Он без меня в трёх соснах заблудится, да ещё и подпалит их в подарок». Чимин же в свою очередь сначала бегал за Джином, потому что от старшего исходят добрые родительские фибры, которые Пак словно чувствует. Теперь же, ему очень нравится шкодничать с Тэхеном. Получают они тоже вместе: один от Джина, другой от Намджуна. С Тэхеном Юнги познакомился в университете. Ким поначалу казался слишком громким, назойливым и его было очень много. Он лез знакомиться, разговаривать и мог бесцеремонно откусить булочку и только потом предложить ее старшему. Но со временем Мин привык и словил себя на мысли, что вечные шутки и смех Тэхена его успокаивают. Ему становится спокойнее, видя столь знакомое лицо. Так постепенно и не торопясь, не любящий людей и громкие посиделки Мин Юнги расширил свой круг друзей, состоящий из плюшевого медвежонка и собаки аж до четверых людей.       — Это все, кто будет на празднике? — спрашивает парень, оглядывая кухню.       — Нет, ещё придет мой парень со своим братом, — Тэхен расплывается в счастливой улыбке и кажется абсолютно никто особо не обращает на это внимания кроме самого Мина, который первый раз слышит, что у Кима появился парень.       Конечно, Юнги не так глуп и знал, что Тэхен не любитель обворожительных мадам в любых их формах или характерах. Зато частенько засматривался на каких-то актеров или персонажей из аниме. Да чего уж таить, он его прекрасно понимает и сам такой. Просто не тянет на девушек, зато дружить с ними одно удовольствие. Иногда Мину кажется, словно у них с рождения есть талант понимать людей, поднимать самооценку и отлично веселиться. Он и сам не скрывал своей тяги к мужскому полу, не афишировал, но и не считал это за какую-то страшную тайну в их-то время. Просто Юнги действительно не приходилось ещё встречать человека, к которому бы хотелось самостоятельно подкатывать и рисовать сердечки в блокноте.       — Да, — кивает младший, видя удивлённое лицо парня. — Познакомились в клубе на окраине города.       — Это тот самый клуб, где шатаются только отбитые придурки? — изгибает бровь Мин.       — Он самый, — юноша с улыбкой кивает под громкий вздох Юнги.       — Почему это ты за братом своим не следишь? — он переводит сердитый взгляд на Намджуна.       — Выключи мамочку, с ним целыми сутками никто не усидит и не уследит, — пожимает плечами Намджун.       Ким, конечно, прав, но легче от этого Мину не становится. С какого-то периода, который стал очень размытым за их годы дружбы, он действительно стал так называемой «мамочкой», потому что если впускает к себе людей, то считает себя ответственным за них. Если ему удалось с кем-то довольно тесно сблизиться, то потом он старается сделать чуть ли не все, чтобы обезопасить себя и этого человека от ненужных неприятностей и проблем дабы не волноваться лишний раз. Пусть он прекрасно понимает, что за всеми уследить не сможет и такая гиперопека никому не нужна. Так что Юнги лишь тяжело вздыхает и слышит позади себя громкие шаги.       Оборачивается, чтобы проследить объект всеобщего внимания, а буквально в нескольких шагах от него с Тэхеном стоят два высоких мужчины. Первый широко улыбается и улыбка эта словно в форме сердечка, такая нежная и добрая, что Юнги никогда не доводилось такую видеть. Мужчина одет в теплую кофту с забавным жёлтым смайликом. Мин поставил бы полтинник что это подарок Тэхена. Рядом с улыбчивым парнем стоит ещё один, но этот просто усмехается краем губ, руки сложены на груди и тот одет в черную водолазку с горлом, которая очень контрастирует по сравнению с блондинистыми волосами. Юнги почему-то становится слегка некомфортно, хотя это возможно из-за наличия посторонних людей. Учитывая, что ему вообще обещали посиделки в «тесном кругу».       — Это мой парень — Чон Хосок, — тут же оживляется Ким, подходит к парню и обнимает того за руку. — А это его брат, Чон Чонгук. Надеюсь, вы все поладите и мы проведем отличный Новый год, — Ким расплывается в улыбке, замечая на себя взгляд Хосока.       — Очень рад знакомству, Тэхен рассказывал о вас, — кивает Хо и от него словно веет располагающим к себе дружелюбием. — Чонгука пришлось прихватить тоже, потому что мы всегда встречаем праздники вместе.       — Рад знакомству, — говорит Чон, а чужой глубокий голос почему-то заставляет Мина напрячься.       — Ничего страшного, чем больше — тем веселее, — отмахивается рукой Сокджин. — Куда интереснее то, что вы принесли на новогодний стол, — голос Джина становится серьёзнее и сразу видно его отношение к организации меню, ведь именно он ответственный за блюда.       — А, я приезжал ещё вчера и завёз пару ящиков алкоголя, мясо и ещё несколько продуктов. Ну там рыба красная, икра, все такое, не знал, что кто любит, — спокойно отвечает Хосок под удивлённые взгляды.       Даже Юнги от такого заявления входит в легкий шок, его крабовый салат и отбивные просто потерпели сокрушающее поражение. Теперь даже ясно, почему Ким не рассказывал всем и вся о своем новом предмете воздыхания, как обычно это делает — уведут ещё не дай бог. Где б ещё одного такого взять... Взгляд случайно натыкается на Чонгука, который стоит с той же ухмылкой и неторопливо рассматривает его, что Юнги тут же отворачивается. Нет, он ещё не настолько отчаялся.       — А, — даже Сокджин слегка шокирован. — Тогда очень даже хорошо.       — Тогда можем начать приготовления к вечеру, — радостно вступает в диалог Чимин. — Я с Тэхеном и Хосоком пойдем украшать ёлку, Намджун заготовит дрова для камина, а то они уже заканчиваются, а Сокджин-хен с Юнги и Чонгуком будут на кухне.       — Я за, — поддерживает Тэхен и за руку утаскивает за собой в гостиную Хосока.       — Вся грязная работа всегда достается мне, — недовольно вздыхает Намджун и поднимается из-за стола.       — Ты в готовке кухню спалишь, а у них ёлку завалишь, иди руби, — выкрикивает ему Сокджин вдогонку.       — Я тоже плох в готовке, — честно признается Чонгук.       — Ничего, салаты резать будешь, там ума не надо, — поднимается на ноги Джин и идёт к холодильнику, чтобы осмотреть все запасы и составить полное меню.       — Кто вообще додумался принести на новогодний стол мороженое? — изгибает бровь Чон, кидая взгляд на упаковку с мороженным.       — Не хочешь — не ешь, — фыркает Мин и идёт к раковине, чтобы вымыть руки.       Вскоре все принимаются за работу. Хосок распутывает гирлянду и дождик. Тэхен вешает игрушки на верхний слой ёлки, говоря что Чимину вряд ли дотянутся, из-за чего тот бесится, но всё-таки вешает украшения понизу. С улицы слышны громкие стуки топора о поленья, а в кухне царит иерархия под командованием Ким Сокджина. Старший усадил Чонгука резать салаты и прочие овощи, Юнги заниматься закусками, а сам он возится с мясом.       Для Мина это всё всё-таки имеет особую атмосферу праздника. Хотя иногда после таких долгих приготовлений ему хочется просто лечь спать, а не праздновать всю ночь. Он очень часто помогал родителям с домашними делами. Бывало такое, что один из них в Новый год был на работе, так что приходилось либо становится на место мамы и готовить ужин, либо на место папы и тащить в дом ведра с углем, убирать дом и всё прочее — работа находилась всегда. Порой Юнги думал что они убираются так усердно, словно президент приедет записывать новогоднее обращение в их дом. Тем не менее, даже все эти рождественские хлопоты в стиле беготни по магазинам, составления меню, готовки, уборки и украшений дома создают особое настроение, которое подводит к празднику.       — А может лук не надо добавлять? — морщит нос Чон, когда старший просит нарезать лук на маринад для мяса.       — Конечно, — фыркает Мин. — А в оливье можно горошек не добавлять, — язвительная сторона Мин Юнги почему-то всегда опережает его добрые, дружелюбные намерения.       — Касаемо этого, — Сокджин начинает открывать кучу шкафчиков и холодильник. — Я нигде не могу найти горошек. Кто должен был привезти его?       — Чимин? — предполагает Юнги.       — Не правда! — выкрикивает Пак из гостиной. — Тэхен должен был!       — А чё я сразу? — возмущается Ким. — Тебе же говорили? — через пару секунд слышится возня и громкие разглагольствования насчёт продукта между парнями.       — Понятно, горошек можно не искать, — Джин уставше потирает переносицу. — Ну и кто из вас, мои любимые подручные, готов пробежать кросс длинною в пару километров? Единственный магазин здесь аж в конце посёлка.       — А может действительно без горошка? — откладывает нарезанный лук в сторону Чон.       — Давай мы тебе просто майонез в рот зальем и ты так пожуешь?       — Я пойду, не бурчите только, — Юнги вздыхает, поднимаясь из-за стола. Вся эта возня с подарком из незнакомых людей давит на нервы.       — А вот это не советую, — в кухню входит Намджун, от которого веет холодом, лицо все красное и тот громко шмыгает носом. — На вечер снег обещают, сейчас уже очень похолодало, а путь неблизкий, — Ким снимает с рук перчатки и вытирает нос. — С Чонгуком иди.       — Может на машине? — Чон складывает руки на груди.       — Там грязь не проехать и даже, если замёрзнет, все равно не проедешь, так ещё и гололёд будет скорее всего.       — Идите вместе, я пока Намджуна за салаты усажу, надо только заранее пластыри достать, — кивает Джин.       Юнги кивает и поднимается на ноги, берет свой рюкзак, который лежал у ножки стола и идёт в коридор. Чон через несколько секунд идёт за ним, обувается, надевает куртку и ещё успевает подождать несколько секунд, пока Мин закутается в шарф. Чонгук для себя признает, что с этим шарфом, где у младшего словно видны только глаза из-за шапки и ткани, тот похож на снеговика. Они оба выходят из дома, закрыв за собой дверь, после и оказываются за пределами участка, направляясь в сторону магазина. Действительно, на улице похолодало и появился ветер, но все это более-менее терпимо, если бодро идти и не обращать внимания на холод.       Между ними повисает тишина, разбавляемая только звуками шагов. Юнги бы не сказал, что ему некомфортно, скорее просто непривычно немного в присутствии постороннего человека, о котором он совершенно ничего не знает кроме того, что он не любит лук. Чонгука, по видимому, это ни капли не смущает. Он прекрасно и бодро идёт по дороге, даже немного впереди и изредка кидает взгляды на парня.       — Как будто так важен этот горошек, — фыркает Чон. — Никогда не понимал его ценности на праздничном столе, как мандаринов и оливье в целом.       — Это традиция,— тихо хмыкает младший. — Возможно оливье без него и будет таким же вкусным, но просто сам факт того, что в нем нет гороха снижает его ценность до минимума. Это как какая-то брендовая вещь: ты можешь носить подделку, никто не запрещает, но когда ты носишь оригинал ты и чувствуешь себя немного увереннее и лучше. В этом и показывается ценность салата. Мандарины тоже входят в нечто подобное. Новогодний стол без них выглядит чем-то неполным и незавершённым. Может показаться, что это и не имеет смысла, но очень бросается в глаза.       Юнги в принципе, много времени уделяет различным деталям во всем. Именно детали и важны в подготовке какого-либо праздника, будь то день рождения или Хэллоуин. Иногда ему кажется, словно он чересчур педантичен к этому и не может спокойно жить, если где-то что-то не закончил или не так подготовил. Только разве что в этом году всё идёт совершенно наперекосяк, что сейчас его собственная квартира стоит пустая и даже без еловой веточки в банке. У него даже нет новогоднего настроения. Дни слились во что-то серое, словно под фильтром и почему-то от этих дней, или воспоминаний исходит чёрствый, сырой запах. Мин сначала оставляет все силы в университете, потом на работе, и дома старается поскорее лечь в кровать и забыться. Почему-то те первые минуты пробуждения кажутся ему счастьем, пока ниспадающие на голову воспоминания о своей никчёмной жизни не ломают эти тонкие стены рая, заставляя обратно вернуться в реальность.       Честно говоря, Мин понятия не имеет, куда им нужно идти. Ким впопыхах объяснил дорогу и поскорее выгнал с дома, потому что четкий план по готовке Сокджина никто не должен нарушить и все должно идти прямо по пунктам. Однако, Чонгук видимо не нуждается в детальном объяснении на карте и спокойно шагает по дороге, словно и не замечая, как его ботинки тонут в лужах и грязи.       — Тебе, наверное, некомфортно в новой компании? — Мин подаёт голос, потому что напряжённая тишина с незнакомым человеком давит на его нервы сильнее, чем страх заговорить первым.       — Нет, — старший качает головой. — Все очень милые. Я привык быть в компаниях и похуже, — тот тихо хмыкает, улыбаясь. — Тем более, я вижу, как моему брату весело и хорошо рядом с твоим другом. Это главное, я могу и потерпеть для него.       — Тэхен вообще наша душа, но иногда ему нужен тот, кто будет его успокаивать.       — А с этим у Хосока плоховато. Будем за ними сами следить значит.       Юнги действительно искренне рад, если Тэхену хорошо, разве что шума от Кима станет в разы больше, но он надеется, что большая часть этого шума всё-таки упадет на Чона. Ким, в отличие от Юнги, часто летает в облаках, позитивно думает и никакая неприятность не засиживается в его голове по несколько дней. Мин считает это истинным проявлением героизма и внутренней силы, ведь младший никогда не позволяет себе унывать, грустить и пускаться в апатию с ведёрком мороженого. Лично Юнги так не умеет. Ему нужно пару дней загоняться в личных мыслях, в стенках своей черепной коробки и обдумывать каждую деталь. После этого он обновлённый, с выводами и планом действий приступает к жизни.       — А тебе как у них? — Чонгук посматривает на младшего. — Даже в их окружении ты довольно замкнутый.       — Я им доверяю и это главное.       Для Мина способность расслабиться и кидать несколько ироничных шуток пару раз за полчаса — высшая степень доверия. Притом, если тебя потом не побьют за такие шутки. Они ему помогают, не бросают и поддерживают. Самое главное для него то, что в свои трудные периоды он не испытывает одиночества и у него есть к кому прийти. Он как кот, которому иногда не нужно внимание, а достаточно просто присутствовать рядом и наблюдать за всем.       Юнги поднимает глаза на небо, которое стало стремительно окрашиваться в черный, а фонари зажигались друг за другом. Стало значительно холоднее, что младший ежится, когда по телу бьёт лёгкая дрожь. Сжимает руки в кулаки в карманах куртки, а большие пальцы на ногах постепенно немеют.       — Ненавижу Новый год, — Чон осматривает темное небо и прибавляет шаг. — Холод, излишняя суета, какие-то бессмысленные итоги года и прочие бесполезные вещи. Кто вообще в здравом уме любит зиму?       — Вообще-то, — Мин показательно задирает нос. — Я люблю. Это мое любимое время года и любимый праздник.       — Ну ты и мороженое к столу принес, так что наличие здравого смысла в тебе вообще сомнительная вещь.       Юнги задыхается в возмущении, не зная даже что и ответить. Лишь выступает вперёд и шагает впереди Чона, слыша сзади себя тихое хмыканье, которое, кажется бесит ещё больше. Его любимый праздник задели и посягнули на святое. Если бы конец этого года сложился удачно, он бы вообще с ним не встретился, а праздновал дома в кругу семьи и уже бы уплетал крабовые палочки под Голубой огонёк. Но нет, его занесло черт знает куда и в такой мороз и он пытается сохранить пальцы на ногах и самообладание, которое с помощью старшего стремительно близится к нулю. Казалось бы что ещё пару минут назад Мин спокойно выдерживал чужое присутствие рядом с собой, но стоило тому сделать лишь один неверный шаг в сторону, как все летит к чертям. По Чонгуку видно, что тот в принципе не особо волнуется насчёт слов, покидающих его рот, а для Юнги подобные необдуманные слова — целая катастрофа, по которой он будет сидеть и задумываться пару дней.       То ему, видите ли, не нравится лук, то мороженое не угодило. Сейчас уже погодные условия не попали в милостынь. А ведь все эти вещи являются важными в жизни младшего, не смертельными, но необходимыми! Видимо все дело в деталях.       Юнги прекрасно знает что те вещи, на которых вначале стараешься не обращать внимание и закрывать глаза — после становится причинами расставаний и ссор. А пусть Чонгук и подходит под идеальный тип для Мина, в деталях они не сходятся, так что Юнги не будет зря тратить свое время на попытки сближения с этой глыбой безразличия. Таким как они просто не по пути: один будет необдуманно высказывать что-то, а второй остро на это реагировать. Либо же наоборот, от чужого равнодушия надумает себе проблем выше головы.       — Не лети, а то упадешь, — предупреждает Чонгук, смотрящий в спину младшему.       — Поднимусь.       — Надо было всё-таки лететь на Мальдивы на Новый год.       — Надо было.       Теперь уже у Чонгука сдают нервы от чужого странного поведения, которое он не понимает. Старший хмурит брови, догоняя младшего и ровняясь около него. Грязь под ногами замёрзла и теперь нужно идти осторожнее из-за льда на дороге от луж. Сама земля подмерзла, создавая твердые кончики, по которым очень неудобно ходить. На улице полностью стемнело, остался только теплый желтоватый свет от фонарей на столбах. Признаться, Юнги всё-таки рад, что идёт не один, потому что шагать одному по темноте в холод неизвестно сколько долго — ужасно стрёмная затея.       — И кому ж ты такой вредный достанешься, — качает головой Чон.       — Уж точно не тебе.       — А может быть и мне.       Юнги на секунду подзависает и даже останавливается. Поворачивается в сторону старшего, смиряя его нахмуренным взглядом, которым обычно успокаивает Тэхена с Чимином. Парень подходит ближе и чуть задирает голову, смотря на того.       — Снег скорее пойдет, чем такое случится, — договаривает Юнги и чувствует на своем носу что-то холодное.       — Снег пошел, — спокойно говорит Чонгук и поднимает голову, смотря на тысячи белоснежных пылинок, которые падают с неба.       Мину от этого хочется громко завыть. Он понятия не имеет, почему сейчас его, любителя снега и зимних пейзажей, предали снежинки и встали на сторону этого наглого обалдуя. Он вспыхивает от злости, забывая даже о холоде, потому что внутренняя ярость работает как отопительный реактор. Резко поворачивается и идёт дальше по дороге, оставляя за собой следы от ботинок на побелевшей грязи.       Да, Мин Юнги не отличается сдержанностью, рассудительностью или что там ещё присуще людям его возраста? Он бывает вспыльчивым, очень обидчивым, капризным и прочее-прочее. Возможно сейчас его настроение действительно не отличается особой стабильностью, если только не стабильно паршиво. Он мечтал встречать новый год по-другому, а не так. Он вообще о многом другом мечтал. Но слыша около себя шаги, всё-таки оборачивается и громко смеётся. Снег пошел довольно быстро и крупными хлопьями, что голову Чона уже можно было сравнить со снеговиком. Чонгук только лишь закатывает глаза и морщится, ибо на его куртке нет капюшона, а шапка не так уж и спасает.       — Сколько денег, а купить нормальную куртку было нельзя, — качает головой младший.       Мин снимает с себя свой шарф, раскрывает его и тот сразу становится длинным и широким. Привстает на носочки и накидывает его на старшего, прикрывает голову и затылок, после чего завязывает на шее. Со стороны Чонгук выглядит довольно смешно, но Юнги старается не рассмеяться снова. Пусть тот продолжает его раздражать одним своим присутствием, но хочется Хосоку вернуть здорового брата, да и к тому же Юнги слишком добрый и эмпатичный.       — Мне трупы по дороге не нужны.       — Сам смотри не заболей.       — Я силен и полон сил.       — Я сделаю вид, что верю.       Юнги вновь закатывает глаза и только прибавляет шагу, но держится около старшего. Нос и щеки пощипывает от мороза, но младшему это даже в радость, что не скажешь о Чонгуке, который стойко делает вид, что все нормально. Через несколько минут они, наконец, видят свет из окон. С виду это обычный маленький домик, что его даже можно перепутать с чьим-нибудь жильем и пройти мимо. Но Чон заворачивает к нему и над дверью виднеется табличка с надписью, которая доказывает, что они не ошиблись.       Оба сразу заходят внутрь и пару секунд приходят в себя после холодной улицы. Мин стряхивает с капюшона снег, а Чонгук мотает головой и топает ногами, сбивая с ботинок снег и грязь. Своеобразный магазин, к слову, тоже не отличается особой изысканностью, но при этом берет пример с крупных торговых точек и украшен старым облезлым дождиком, бумажными снежинками на окнах и старыми, ещё стеклянными игрушками, которые висят на маленькой искусственной ёлке около кассы.       Юнги осматривает полки с товарами, которые практически совсем уже пустые в преддверии новогодних праздников. После чего подходит к женщине за кассой первым, пока та сверяет его чуть удивленным взглядом. Естественно, кто вообще придет в Новый год в такую погоду.       — А у вас есть горошек? — немного неуверенно спрашивает младший, вытирая соплю из-под носа.       — Ты бы ещё спросил есть ли у нас майонез, — фыркает женщина, перекатывая жвачку в другую сторону рта. — Разобрали весь ещё вчера.       Юнги хочется пробить лбом подставку для мелочи на прилавке. Его лицо тут же приобретает такой вид, словно он сейчас заплачет. Переться сюда в холод и снег, пока все готовятся к празднику и сидят по теплым комнатам — наказание, а отсутствие горошка и тот факт, что теперь придётся идти обратно по ещё более ужасной погоде — смерть.       — Может, — Чон проходит вперёд и вальяжно достает из кармана пару зелёных купюр с двумя нолями, — мы сможем как-нибудь договориться?       — Извини, платочек, но не могу продать то, чего у меня нет. Зато могу предположить конфеты прошлогодние.       — Но новый год ещё не наступил?       — Да, это будет их годовщина на складе.       Теперь уже Чонгук горит желанием пробить чем-нибудь подставку для мелочи на столешнице. Тем более в голове все ещё вертится это ехидное «платочек». Он лишь вытирает лицо рукой и разворачивается вместе с младшим, чтобы уйти под звук лопнувшего пузыря из жвачки. Чон помогает спуститься Мину по ступенькам и осматривается, видя что снег не прекращает идти и уже полностью накрыл всю землю массивным одеялом.       — И что будем делать? — растерянности спрашивает младший.       — Я бы предложил украсть у кого-то банку, но до ближайшего дома ещё пара километров, поэтому идём домой и просто прикрываем затылки от Сокджина, — усмехается старший, выходя с Юнги обратно на заснеженную дорогу и слыша, как хрустит под ногами снег.       — Надо бы поторопиться, а то скоро все за стол сядут. Представляю, как Джин будет кричать из-за оливье, — тихо смеётся младший.       — Ну с тем, как ты ходишь, мы тут только к рождеству дойдем, — смеётся Чон.       — Не правда, это ты тут меня задерживаешь.       — Да ну?       — На перегонки хочешь? — приподнимает одну бровь младший.       — Нет, я же не ребенок как некоторые, — хмыкает старший, расслабленно шагая по дороге, после чего резко толкает Юнги в сугроб и срывается в места.       Мин летит в снег с громким визгом, даже не успев понять, что произошло. Приземление не самое мягкое и приятное, но благо пуховик служил неплохой подушкой безопасности. Юнги пару секунд приходит в себя, кидает взгляд на Чонгука, который успел отойти довольно далеко. Младший хмурится, выкрикивая проклятья в чужую сторону, резко встаёт и даже не отряхнув снег, бежит за парнем. Быстро догоняет и рывком прыгает на спину старшего, что тот падает лицом в снег. Мин сидит на чужой пояснице и довольно улыбается. Хлопает парня по спине и наклоняется к чужому уху.       — Кажется, кому-то пора на пенсию, — смеётся младший и поднимается с поваленного тела.       Ускоряется по направлению к дому, ведь времени у него немного, так как старший непременно догонит. Хотя, будто бы у него вообще есть шанс пробежать три километра без передышки и за пару минут. Под ногами скользкий снег, что быстро ходить бывает опасно не то, что бегать. Однако услышав позади себя чужие шаги и уже представляя, как на него несётся шкаф два метра ростом — Юнги непроизвольно прибавляет скорость. Но буквально через секунду поскальзывается на льду, что был укрыт снегом, и падает спиной на Чонгука, который точно так же скользит по дороге и заваливается на спину. В итоге, Мин открывает глаза, лежа спиной на груди Чона и пытается отдышаться после бега.       — Тебе говорили, что ты вечно попадаешь в приключения? — говорит старший, опуская глаза на шапку Юнги.       — Не говорили.       — А жаль, — вздыхает Чон. — Придется мне присматривать за тобой. Упадешь в сугроб, а я тебя и не найду.       — Скорее я сам тебя в этот сугроб толкну, — фыркает младший и поднимается аккуратно на ноги, поправляя на себе шапку.       — Ещё и агрессивный, — качает головой Чонгук и следом поднимается с земли. — Мне нравится.       Всю оставшуюся дорогу они идут молча, но рядом. Ветер понемногу стих, но снег все ещё ложится хлопьями на землю. Становится не так холодно и дорога обратно почему-то продвигается намного быстрее и легче, чем в первый раз. Парни двигаются быстрым шагом, но довольно аккуратно, чтобы снова не поскользнуться. Время все близится к девяти вечера.       Настроение почему-то ползет выше, чем та серая пустота, к которой он привык. Для Мина это даже непривычно. Он в первый раз замечает, как за долгое время на его лице держится улыбка. Рядом с Чонгуком он почему-то чувствует спокойствие, словно за ним действительно присматривают. Он был так расстроен из-за этого Нового года, что все шло наперекосяк и словно бы только против его желаний. Даже несчастный горошек обломал Юнги все надежды приготовить вкусный оливье и с горя им закинуться самой большой ложкой. Но вот уже отсутствие гороха не так страшно, учитывая что получать по лбу от Кима они будут оба. Снег пошел, что очень радует и пробуждает в нем детское ожидание праздника. Он не один. Наверное, это самое главное и все остальные неприятности могут подождать и уже не кажутся чем-то страшным и нерешаемым.       Они подходят к дому, быстро пересекая ворота, которые Чон открыл ключом. Из окон виден теплый свет и яркий разноцветный от множества гирлянд, а из трубы над крышей клубятся облака дыма. Юнги завороженно смотрит на это, ведь дом кажется таким уютным и атмосферным. Вскоре они оба заходят в коридор и все тут же сбегаются к ним.       Лично Тэхен и Чимин громко смеются, видя Чонгука в платке, да и при том, что они оба укрыты снегом с ног до головы. Сокджин растерянно охает, не зная что делать: снимать с них куртки, сушить их или мыть пол, на который капает растаявший снег. Намджун просто потирает затылок, а Хосок даже не знает, что сказать.       — На вас напала Снежная королева? — смеётся Чимин.       — Если продавщицу с жутко яркими голубыми тенями и розовой помадой, выходящей за контур, можно считать Снежной королевой, то да, — морщится Юнги и снимает с себя шапку вместе с курткой, отряхивая от снега. После передает вещи Намджуну, который раскладывает их на батарее в гостиной. Мин снимает с ног ботинки и кажется, наконец-то чувствует ноги.       — А где горошек? — вдруг спрашивает Сокджин и они с Чоном переглядываются.       — А, ну... — растерянно вступает в разговор Чонгук. — Закончился.       — То есть? — слышно, как оседает голос старшего.       — Эм, Сокджин-хен? — Тэхен виновато смотрит в пол, держа руки за спиной. — Я всё-таки купил горошек, просто не увидел в рюкзаке под мишурой.       — Что?! — Мин не то удивлённо, не то агрессивно смотрит в сторону Тэхена. — То есть я мог и не переться по снегу и морозу, если бы ты решил ещё раз поискать в рюкзаке?!       — Главное, что горох есть, — отмахивается Сокджин и идёт на кухню доготавливать салат.       Мин удивлённо смотрит теперь уже на ушедшего Кима и кажется, что его страдания тут вообще ничего не стоят. Прям хочется топнуть ногой и обиженно надуть губы.       — Но ты же хотел в снегу поиграть? Значит все не зря, — ободряюще кивает Чонгук и проходит в гостиную.       Может быть не зря, всё-таки он получил некое мазохистское удовольствие от этой прогулки. Юнги следом входит в гостиную, где Намджун и Хосок перетаскивают стол в середину комнаты, а Чимин и Тэхен готовятся накрывать на стол скатерти и сервиз. Мин поднимает взгляд на красивую ёлку, которая светится гирляндами и пахнет сосной. На ней множество разноцветных игрушек, от зайчиков до тигров, от обычных пластиковых шариков, до каких-то стеклянных. На ветках лежит серебристый дождик, а на самой верхушке виднеется золотая звезда. Он довольно наблюдает за этой красотой и принимается вместе с остальными ставить тарелки на укрытый скатертью стол. Хосок включает по телевизору Голубой огонёк и вот уже расставлять тарелки под пение народной эстрады становится веселее.       На столе постепенно появляются куча блюд, от которых исходит приятный запах, что младший старается не налететь на еду раньше времени. Пусть за этот день он очень устал и если честно, хочется просто хорошо поесть и лечь спать. Чонгук берет с тарелки мандаринку и подходит к младшему.       — Не хочешь познакомиться с мандаринкой и закусить мной? — проигрывает бровями старший.       — Если только ты сам себя почистишь, — тихо смеётся младший, а Чонгук и вправду очищает мандарин от кожуры и отдает юноше.       — Кто стащил мандарин?! — гневно заявляет Джин, а Чон и Юнги сразу отворачиваются и на пару съедают фрукт, стараясь не выдать себя смехом.       Вскоре все собираются за столом, рассказывают истории и различные события, которые произошли в этом году. Юнги же усиленно наворачивает салаты и отбивные, запивая соком. Наслаждается теплом от камина и наконец-то расслабляется в кругу близких людей — оказывается, этого вполне хватает для счастья. Темная пустота внутри него вновь прогоняется светом огня и гирлянд, а назойливые и гнетущие мысли заменяют пение артистов и смех друзей. Теперь его жизнь даже не пахнет сыростью, а мандаринами и шампанским.       По телевизору начинается речь президента и Намджун приступает разливать по бокалам шампанское. Каждый встаёт со своих мест с бокалом в руке и начинает отсчитывать секунды до Нового года под бой курантов. Как только звонят праздничные колокола, то все радостно бьются стаканами и выпивают алкоголь.       Чимин достает из рюкзака петарды и фейерверк, зовёт всех во двор, чтобы устроить свой маленький салют. Все тут же накидывают куртки и уносятся на улицу, где все также падает снег. Юнги подходит к батарее, чтобы забрать одежду, как Чонгук берет его за руку и наклоняется ниже, чтобы поцеловать. И как только они оказываются в паре сантиметров друг о друга, Мин громко чихает и случайно бьет старшего по носу лбом, что тот болезненно мычит и хватается за переносицу.       — Прости, прости, прости, — быстро проговаривает младший, смотря на пораненный нос.       — А говорил, что не заболеешь, неженка, — морщит нос Чон, убирая руки.       — Ну и что, целовать теперь не будешь?       — Буду, — кивает Чонгук и накрывает чужие мягкие губы своими, втягивая в нежный и чувственный поцелуй, от которого у Юнги подкашиваются ноги.       — Эй, — доносится с коридора голос Чимина, а Мин тут же чуть испуганно отстраняется. — Там такой красивый салют, идёмте быстрее.       Чон с младшим только тихо смеются и накидывают на себя одежду, быстро натягивают обувь и выходят на улицу наблюдать за яркими вспышками в темном зимнем небе и в кругу близких друзей. Этот Новый год кажется самым счастливым в жизни Юнги.       Да, Мин Юнги по-другому планировал встречать этот год, но подарок в виде харизматичного мужчины с чувством юмора и рассудительностью — покрывает все желания и больше, чем оправдывает ожидания.

The End