Как ты любишь

Аббаккио чувствовал себя отвратительно. Его голова раскалывалась, а тело ломило так, будто по нему несколько раз проехался мусоровоз. Задание, ради которого они с Буччеллати поднялись ещё до восхода солнца, по замыслу должно было быть простым, но в итоге обернулось катастрофой. Человеческий фактор, как всегда, сыграл здесь основную роль. Неопытные идиоты в отряде обычно были чем-то, с чем можно было справляться, но вот если эти идиоты оказывались ещё и наглыми, то проблемы уже были гарантированы. К счастью, всё закончилось благополучно. Никто (из своих) не пострадал. Но Аббаккио терпеть не мог, когда всё шло не по плану из-за чьей-нибудь глупости. Поэтому он был вымотан и раздражён, и, разумеется, это сказывалось на его физическом состоянии. Когда они наконец вернулись домой, он быстро скинул с себя туфли, а затем направился в гостиную и лёг там на пол прямо посреди комнаты. Буччеллати появился в дверном проёме несколько минут спустя, подошёл к нему и встал у его ног, после чего окинул его взглядом, полным недоумения. – Что ты делаешь? Аббаккио раскинул руки и ноги на манер звезды и прикрыл глаза. – Я устал. Буччеллати приподнял бровь. – Диван находится в метре от тебя. – Спасибо, мне и тут неплохо. Он продолжал лежать неподвижно с закрытыми глазами, размеренно вдыхая и выдыхая через нос, будто то ли спал, то ли пытался медитировать. Буччеллати ещё какое-то время стоял возле него, молча глядя на эту картину, а затем вдруг улыбнулся, присел на корточки и следом лёг на Аббаккио сверху. Почувствовав, как его придавило чужим весом, Аббаккио сморщился и издал мучительный стон. – Эй! – Я тоже устал. – И, словно подчеркивая то, что вставать в его планы не входило, Буччеллати прижался к нему ещё сильнее и уткнулся носом в его грудь. У Аббаккио не было сил протестовать. Они продолжили лежать на полу, теперь уже вдвоём, слушая дыхание друг друга. Тепло Буччеллати и его запах действовали успокаивающе. Постепенно головная боль отступила, и Аббаккио сам не заметил, как обнял лежащего на нём мужчину в ответ и начал гладить его по спине, выводя на ней пальцами хаотичные узоры. Ощущение тяжести от чужого веса вдруг стало очень уютным – Аббаккио будто накрыли тёплым одеялом, укутали в него и отгородили от всего мира. Это было настолько комфортно, что он готов был лежать так хоть до завтрашнего утра. Но в какой-то момент Буччеллати пошевелился, а затем приподнялся на четвереньки и посмотрел ему прямо в глаза. Как и всегда, Аббаккио не смог отвести взгляд от его лица. Синие радужки Буччеллати буквально гипнотизировали, а его черные ресницы, вздёрнутый нос и пухлые губы были чудовищно соблазнительными. Прошло уже столько времени с тех пор, как у них появилось это общее «мы», но он до сих пор так и не смог привыкнуть к его красоте. Наоборот, с каждым днём Буччеллати словно становился ещё красивее, ещё привлекательнее, и Аббаккио не знал, как перестать восхищаться им. Аббаккио захотелось прикоснуться, и он не удержался. Он протянул руку и заправил прядь волос Буччеллати ему за ухо. Буччеллати улыбнулся. – Что такое? – Ничего. Простое «ничего», в котором на самом деле было столько всего. Того, что порой было очень тяжело описать словами. Но Аббаккио знал, что Буччеллати поймёт. Он всегда понимал его, даже тогда, когда Аббаккио не понимал сам себя. Улыбка Буччеллати стала нежной, он наклонился, и их губы соприкоснулись. Поцелуй был чувственным и сладким. От Буччеллати пахло морем, а его гладкие волосы щекотали щёки. Аббаккио провёл руками по его бокам, по бёдрам и следом коснулся ягодиц. Маленькие и круглые, они идеально ощущались в его ладонях, и Аббаккио сам не заметил, как начал поглаживать их и сжимать, попутно пытаясь притянуть стоящего на четвереньках Буччеллати ближе к себе. Буччеллати засмеялся ему в рот, а затем разорвал поцелуй и снова посмотрел прямо в глаза. – Эй, аккуратнее. Ты же знаешь, что от такого я могу возбудиться. В ответ на это Аббаккио усмехнулся, а затем снова сжал его ягодицы, на этот раз гораздо сильнее. – Не то, чтобы я был против. Буччеллати наклонил голову вбок и слегка приподнял бровь. – Но ты же сказал, что устал. – Да? Не помню такого. – Аббаккио произнёс это как ни в чём не бывало, изображая искреннее удивление. На лице Буччеллати вдруг появилась усмешка, а его взгляд стал хищным, и в этот момент Аббаккио понял, что сам загнал себя в западню. – Мм, ну раз так… Он снова наклонился и едва ощутимо зацепил губы Аббаккио своими губами, а затем вдруг резко выпрямился и сел, прижавшись промежностью к его паху. Аббаккио вскинул брови, и в его взгляде промелькнуло любопытство. Буччеллати вновь усмехнулся, после чего слегка отклонился, прогнулся в пояснице и опёрся руками о бёдра Аббаккио, и следом медленно двинул тазом вперёд. Аббаккио тихо охнул, чувствуя, как вся кровь в его теле устремляется вниз. – Бруно… Ещё в свою первую ночь они договорились в постели всегда называть друг друга по имени, и теперь этот переключатель срабатывал автоматически, словно рефлекс. Буччеллати продолжил усмехаться, глядя на Аббаккио сверху вниз, а затем двинулся назад, вжавшись в его пах ещё сильнее. – Что такое, Леоне? Ответом Аббаккио был лишь сдавленный стон. Постепенно комната наполнилась звуками неровного дыхания и шуршания ткани, и вскоре Буччеллати сам начал терять самообладание. Его взгляд становился всё более мутным, он кусал собственные губы, даже не замечая этого, и с каждым новым движением из его груди вырывались хриплые вздохи. В какой-то момент он нашёл своей ладонью руку Аббаккио, всё ещё лежащую у него на бёдрах, и направил её к себе под пиджак, глядя ему прямо в глаза. Немая просьба – «прикоснись ко мне», которую было очень легко понять. Аббаккио начал медленно гладить живот Буччеллати, скользя ладонью по кружеву, а затем провёл кончиками пальцев по ложбинке над пупком и почувствовал, как мышцы напряглись под его прикосновением. Он видел, как розовеют щёки и шея Буччеллати, а ещё видел нетерпение на его лице, которое невозможно было скрыть, и поэтому решил пойти дальше – его рука опустилась вниз, задев пуговицу брюк, и накрыла уже отчётливо заметный бугорок в паху. Буччеллати дёрнулся и запрокинул голову. – Ах!.. Его реакция была лучшим стимулом продолжать. Аббаккио начал медленно двигать рукой, аккуратно сжимая его член через ткань брюк. Вздохи Буччеллати постепенно превратились в тихие стоны. Он продолжал двигаться, всё сильнее прогибаясь в пояснице, подаваясь бёдрами навстречу прикосновениям. Его голова по-прежнему была запрокинута, поэтому Аббаккио плохо видел его лицо, но зато он видел, как следом за щеками и шеей его грудь в вырезе пиджака тоже приобрела красноватый оттенок. Темп становился всё быстрее, и Аббаккио почувствовал, как по его телу разливается жар. Продолжая ласкать член Буччеллати через брюки и наблюдая за тем, как влажное пятно на них становится всё более отчётливым, он потёр большим пальцем то место, где предположительно должна была быть головка. – Ах, Леоне!.. Буччеллати тут же сжал его своими ногами, не в силах контролировать судороги. Он был близко – об этом говорило всё в его теле, начиная от голоса и частоты дыхания, заканчивая прогибом в спине и оттенком его кожи. Для Аббаккио это был любимый момент. Находясь в шаге от пика, Буччеллати становился невероятно чувственным и открытым и терял всякий контроль над собой, полностью отдаваясь ощущениям. Аббаккио наблюдал это много раз, но с каждым разом впечатлялся всё сильнее. Это зрелище буквально сводило его с ума, и он хотел продолжать смотреть, хотел трогать и слушать, хотел, чтобы это не заканчивалось… Он резко сел и вцепился в бедро Буччеллати свободной рукой, не давая ему двигаться дальше. Буччеллати охнул от неожиданности. – Леоне?.. Вместо ответа Аббаккио наклонился вперёд, расстегнул молнию на горловине Буччеллати и прижался губами к горячей коже на его шее, а затем расправился с пуговицей на его пиджаке и начал трогать всё, до чего мог дотянуться – грудь, живот, бока и поясницу. Буччеллати был растерян. Он хотел продолжить двигаться, но не мог, потому что рука Аббаккио держала его бёдра. Комок напряжения внизу живота начинал вызывать дискомфорт. – Леоне, я почти… – Нет, подожди. – Аббаккио прервал его на полуслове, а следом снова коснулся его члена и аккуратно сжал его через ткань, продолжая покрывать горячими поцелуями шею. Буччеллати казалось, что он вот-вот сойдёт с ума. От того, что делал с ним Аббаккио, у него кружилась голова, а внутри всё сладко сжималось. Но сейчас этого было мало. Он слишком близко подошёл к оргазму, и теперь ему хотелось чувствовать руки Аббаккио не на спине и бёдрах, а на своём члене, хотелось продолжать тереться промежностью о его пах, предвкушая скорую разрядку. Но он не мог ничего сделать, не мог двигаться, и с каждой секундой это становилось всё невыносимее. – Леоне, пожалуйста… - Его шепот был рваным, смешанным с короткими стонами. – Я хочу кончить. Аббаккио наклонился к его груди и коснулся губами соска через кружево, и Буччеллати издал ещё один стон, почти что болезненный. – Л-леоне… Он вцепился в предплечье Аббаккио и снова запрокинул голову, и после этого Аббаккио ослабил хватку на его бедре и провёл по нему рукой, а затем коснулся тазовой косточки большим пальцем. – Подвинься немного. Буччеллати шумно выдохнул и сдвинулся назад, и всё, что происходило дальше, было как в тумане. Аббаккио расстегнул его брюки и оттянул бельё, освобождая член, а потом сделал то же самое со своим. От прикосновения горячей липкой плоти вдоль позвоночника прошёл электрический разряд, а в глазах потемнело. Длинные пальцы Аббаккио обхватили их обоих, он начал двигать рукой быстро и резко, продолжая жадно целовать шею Буччеллати, и Буччеллати знал, что когда он в следующий раз посмотрит на себя в зеркало, выбор в пользу пиджака с высоким воротником вновь покажется ему одним из лучших решений в жизни. Жар снова прокатился волнами по всему телу, ноги свело судорогой, и он простонал протяжно и громко, чувствуя, как член Аббаккио пульсирует рядом с его собственным, и кончая почти что одновременно с ним. Когда Буччеллати наконец пришёл в себя, он обнаружил, что буквально висит на Аббаккио, обвивая его шею руками, в то время как тот уже вытирал пальцы салфетками, взятыми с неподалёку стоящей тумбы с телевизором. Буччеллати отстранился, поднял на него глаза и шумно выдохнул через рот, сбрасывая остатки напряжения. – Что это было? Аббаккио всё так же смотрел вниз и продолжал тереть свои пальцы салфеткой несмотря на то, что они уже давно были сухими и чистыми. – Не знаю. – Его щёки и уши буквально за секунду приобрели цвет закатного неба, и Буччеллати с удивлением осознал, что почти никогда не видел у Аббаккио подобной реакции. – Просто… в какой-то момент мне захотелось трогать и целовать тебя везде. И я не хотел, чтобы это заканчивалось. Буччеллати был уверен, что его сердце остановилось, просто замерло, забыв, что ему нужно сокращаться, чтобы перекачивать кровь. А потом ещё секунда, и оно запустилось снова, и начало стучать с бешеной силой, а воздух, который он вдохнул, обжёг его изнутри. – Леоне… Он резко подался вперёд, обхватил ладонями лицо Аббаккио и прижался губами к его губам. Он чувствовал себя самым влюблённым человеком во вселенной. В нём было так много любви, что ей просто не хватало места в его грудной клетке. Ему тоже хотелось трогать и целовать Аббаккио везде. Когда они разорвали поцелуй, он провёл ладонью по щеке Аббаккио, а затем вдруг слегка наклонил голову вбок и прикусил нижнюю губу. – Давай продолжим? Аббаккио вскинул брови. Иногда от той скорости, с которой Буччеллати приходил в себя и был готов к новому раунду, ему становилось не по себе. Он положил руку ему на плечо, отстраняясь ещё немного, и засмеялся. – Нужно отдышаться. В ответ на это Буччеллати усмехнулся одними уголками губ, после чего скользнул рукой к его груди, почти невесомо коснулся кончиками пальцев голой кожи и аккуратно потянул за шнуровку. – В этот раз мы будем медленно. – Он продолжал смотреть Аббаккио прямо в глаза, и его взгляд был томным и тягучим, похожим на шоколадную пасту. – Как ты любишь. Аббаккио был потрясён. Удивление смешалось со смущением и спровоцировало мини-взрыв в его голове. Но, помимо этого, было кое-что ещё. Зародившееся за грудиной чувство, очень похожее на предвкушение. Упрямство говорило ему сопротивляться. Всё остальное уже знало, что Буччеллати победил. – А ты у нас, значит, любишь быстро? К сожалению, эта напускная бравада уже не могла ни на что повлиять. Буччеллати слишком хорошо его знал, и знал, на что нужно обращать внимание. Поэтому его пальцы скользнули вниз, к животу, немного зацепили кожу ногтями, а затем его ладонь легла на основание бедра, в опасной близости от самого драгоценного. – Я люблю секс с тобой. Эти слова прозвучали так просто и так искренне, и, произнося их, Буччеллати не стал отводить взгляд. Его глаза были направлены прямо на Аббаккио, и их синие радужки переливались и искрились, наполненные желанием, жаждой близости, готовностью отдавать и брать, и делать это без остатка. И, глядя в них, Аббаккио уже в который раз за последние полчаса понял, что обречён.