Вспоминая зимний вечер

Конец года для многих знаменуется предпразничными хлопотами и ожиданием грядущих развлечений и заслуженного отдыха. Центральные улицы манят тысячами огней, в студëном воздухе растворяется гул бурной городской жизни и перезвоны музыки из магазинчиков и баров, как белый пар, срывающийся с обветренных губ. Редкий в этих местах снег скрипит под множеством ног, приодев нагие деревья в рождественские наряды. В такое время хочется расслабиться и погрузиться в эту приятную суету, накупить подарков, прогуляться по украшенным улицам, нарядить ёлку в собственной квартире, в конце концов. Хитоя уж и не помнит, когда в последний раз брался за такие бытовые мелочи и позволял себе отдохнуть и раствориться в атмосфере праздника. Для него конец года — это неизменные отчёты, сметы, архивирование старых дел, закрытие дедлайнов и подведение итогов. Одна сплошная рутина. Всюду нужно отчитаться, удостовериться, что не появилось долгов, всё чисто в налоговой, да и вообще, что ни у кого нет к нему вопросов. Конечно, сейчас у него есть Куко и Джуши, которые наверняка сгорят от энтузиазма нарядить ёлку, сходить вместе вкусно покушать, обменяться подарками (кстати, нужно бы присмотреть им что-нибудь), но сам Хитоя чувствует лишь бесконечную усталость, а не желание погрузиться в праздник. Он со вздохом потирает глаза, раздражённые долгим чтением мелких символов на бесконечных бумагах, откидывается на спинку кресла и закуривает. Приятная горечь табака и почти медитативные глубокие вдохи немного расслабляют и позволяют вернуться в реальность. Кажется, его кабинет — один из последних, где ещё горит свет. Само собой, когда есть семья, стараешься торопиться домой, а не сидеть на работе, пока время не начнёт близиться едва ли не к полуночи. Вот только Хитою ждут пустая молчаливая квартира, початая бутылка виски и пара часов мыслей о работе в попытках уснуть. Какое там праздничное настроение? Он натягивает утепленное пальто, заматывает шею шарфом и гасит свет, погружая офис в синеватую мглу. — Долго же ты засиживаешься. Трудоголизм вреден для здоровья, знал? Хитоя останавливается, так и не заперев дверь. Ну, конечно. Кто ещё может чёрт знает сколько времени торчать возле его офиса, чтобы организовать себе эффектное появление? Грузная шуба, неизменная даже зимой шляпа, вальяжная поза — Рей опирается спиной на стену, покручивая в пальцах ключи от машины. — Дела не исчезают волшебным образом, если ты не бездельник, который мутит сомнительные сделки, когда ему велит пятка левой ноги. Рей негромко посмеивается, приближаясь. — Позволишь подвезти тебя? — Ты ведь не останешься на ночь, как прикажешь мне завтра добираться? Мой автомобиль здесь. — Устрой себе выходной. — Это не так работает, — Хитоя качает головой, но позволяет большой тёплой ладони опуститься на плечо. Рядом с Реем слишком комфортно, несмотря на то, какой он прохвост. — Ну, в таком случае, я останусь на ночь. — Это я решаю, останешься ты в моей квартире или нет. — Холоден, как всегда. Рей звучит скорее снисходительно, чем раздосадовано. Его обычная манера поведения. Хитоя не уверен, что этого человека вообще хоть чем-нибудь возможно задеть. Его проницательные глаза всё равно смотрят насквозь и видят за внешней холодностью привязанность и нежность. — Зима на улице, как-никак, — отшучивается Хитоя, и его губы невольно трогает лёгкая улыбка. — Ладно, поехали. — Мне невозможно отказать, верно? Старый лис знает слабые места своего партнёра и умеет ими пользоваться. Под их ногами хрустит не утоптанный снег, морозный воздух обжигает щёки и носы. До бессовестно дорогого автомобиля Рея совсем недалеко, но у Хитои всё равно успевают покраснеть уши. Он забирается на пассажирское сидение, и Рей тут же дарит ему немного колючий, но согревающий поцелуй. — Приятно видеть тебя в моей машине. Вы хорошо друг друга дополняете, а зрелище редкое. — Может, устроишься моим личным водителем тогда? Много платить не буду. Снова хрипловатый смешок. — А может, наоборот? Этот мягкий глубокий баритон Рея каждый раз что-то бередит в душе. Прямо как свежий снег, пробуждающий праздничное настроение. Может, Хитоя и не против провести с ним этот вечер. Рей тоже своего рода праздник — вырывает из трудовой рутины нежданно подкравшимся выходным, взрывается в голове всполохами ярких фейерверков, пьянит и расслабляет. Автомобиль мягко встраивается в общий поток, скользя по влажной раскисшей дороге. Мокрый снег танцует в свете сотен уличных фонарей на фоне чернильного неба. Хитоя на время забывается в этом моменте, позволяя себе отринуть всяческие мысли о работе и просто ощутить уставшим телом комфортное кресло и тепло прогретого салона, пока не замечает, что едут они определённо не к его дому. — Эй. Куда это ты собрался? Забыл, где я живу? — Ну, что ты, вовсе нет. Подумал, что стоит сначала немного прогуляться. Нечасто такие снегопады в наших краях, — пальцы Рея аккуратно обхватывают руль, золотые кольца поблескивают на них магическими бликами. — Я не в лучшем настроении для твоих спонтанных идей. — Поверь, после этого почувствуешь себя помолодевшим лет на двадцать. Разве я когда-нибудь тебя подводил? Хитоя фыркает. — Постоянно. Но что-то в нём отчаянно хочет довериться этому скрытному человеку, которого он так до конца и не разгадал. Развернуть золотую кричащую обёртку и взять то, что находится внутри подарочной коробки. То, что предназначено для него — Хитои — и только для него. Рей тормозит возле небольшого тихого парка. Здесь детская площадка, но дети уже давно сидят по домам. Горка, качели, крыша беседки, лужайка — всё припорошено снегом. У беседки следы чьей-то войны в снежки и недоделанный раскосый снеговик. — Нестандартное место для зимнего свидания, — Хитоя немного ежится, пряча руки поглубже в карманы пальто. Изо рта вырываются клубы пара. Запахнув шубу получше, Рей подходит прямо к снеговику и, оглядевшись по сторонам, втыкает в его круглую голову несколько тонких веток, на которых болтаются давно высохшие листья. — Смотри, теперь он не лысый. Помоги-ка мне. Ему нужно лицо. — Что? — Какие-нибудь камешки или другая мелочь, — Рей со всей серьезностью наклоняется над деревянным полом беседки, выглядывая в темноте что-нибудь подходящее. — Ты предлагаешь мне лепить снеговика? — Почему бы и нет? — Рей смеётся и с кряхтением дотягивается до пары камешков и кем-то выброшенной соломинки. С тяжёлым вздохом Хитоя присоединяется к поискам подходящих предметов, и вот они уже спорят, нужен ли их снежному детищу рот или хватит и просто воткнуть соломинку на манер курительной трубки. У снеговика два тёмных каменных глаза, уродливая причёска и одна потерянная перчатка на палке, служащей рукой. Зрелище плачевное, но Хитоя ловит себя на том, что ему и правда весело. Он в последний раз снеговика лепил, наверное, лет двадцать семь назад. С мальчишками со двора. Стоит ему отойти, чтобы оценить издалека их покосившееся творение, как в плечо прилетает снежком. — Это ещё что?! Тебе десять лет, что ли? — Душой я всегда молод! Не будешь защищаться, следующий украсит твоё хмурое лицо. С этими словами Рей запускает ещё одним снежком. Меткий чёрт. Если бы Хитоя не увернулся, действительно получил бы прямо по лицу. В порыве желания сладкой мести он хватает липкий снег и формирует из него кривой шарик, оставляя на чёрной шубе Рея ослепительно-белую кляксу. Если постараться, можно сотворить из него далматинца наоборот. Но из-за сидячей работы и усталости надолго его не хватает, и вот он уже, отмахиваясь и тяжело хватая ртом холодный воздух, падает на скамейку в беседке. — Хватит! Я уже рук не чувствую. Рей со смехом опускается рядом. Они закуривают, молча разглядывая поле снежного боя. — Как тебе вообще это в голову пришло? Сизый дым поднимается к тёмному низкому потолку беседки. Рей выдерживает паузу, прищурившись, смотрит куда-то в пространство перед собой. — Я в последний раз лепил снеговика ещё с сыновьями. Когда они едва ли метр от земли были, а Сабуро и вовсе только ползать умел. Такая же снежная зима выдалась тогда, и сегодня я об этом вспомнил... и подумал, что было бы неплохо вернуться в такое вот импровизированное детство. Чувствуешь себя на двадцать лет моложе? — он усмехается, но в глазах его Хитоя ловит нотки ностальгической тоски. — Что ж, в этот раз ты выполнил своё обещание, — в ответ он слегла улыбается, докуривая сигарету. — Иногда неплохо побыть детьми. А ещё застать вот такие порывы откровений от Рея, который способен ускользнуть от любой некомфортной для него темы. Хитоя ценит и запоминает такие моменты, собирая их в единый паззл по имени Амаядо Рей. Затушенные окурки отправляются в урну. Снег постепенно прекращается, и в синеве неба проклёвываются звёзды. Маленькое путешествие на машине времени проходит к концу и, возвращаясь в настоящее, они мчат по ночной дороге домой, где сегодня будет не так одиноко, как порой бывает у потерявших многое взрослых.